Если демон к тебе не идет

      Долго валяться Хуайсан все же не смог, взвинченные появлением Синьлуна нервы требовали подниматься, что-то делать. Он вскочил, отбрасывая в сторону одеяло, быстро застелил постель и бегом рванул в душ. Если он не успеет привести в порядок волосы, Шон задразнит его до полусмерти. Может, эргэ и принимал все его «китайские закидоны» как должное, это ничуть не мешало ему поддразнивать Хуайсана, если тот допускал небрежность во внешнем облике, особенно, если это случалось в те дни, когда ностальгия брала свое, и Хуайсан облачался в свое любимое ханьфу из пяти слоев, два из которых были в цветах возлюбленного супруга, а остальные — в цветах Не. Серо-стальной и темно-зеленый прекрасно сочетались с черным и густо-лиловым, Хуайсан помнил, как часто Вэй Ин дарил ему какую-нибудь обновку в этих четырех цветах. И это всегда был лучший шелк, иного на теле Хуайсана Вэй Ин не признавал.       Сейчас Хуайсан неспешно, тщательно разглаживая все складочки и запахи, надевал очень дорогую по современным меркам одежду, слегка пофыркивая: возлюбленный супруг раскритиковал бы и ткани, и пошив, но это было лучшее, что мог себе позволить Хуайсан теперь.              О, его семья не бедствовала, нет. У родителей была хорошая работа и высокий заработок. Они могли позволить себе две машины, через год, отец уже намекал, могли бы приобрести «тачку» и Хуайсану, но юноше машина была не нужна, он хотел мотоцикл. Хотя для его вождения тоже требовалось достичь шестнадцатилетнего возраста, так что за год Хуайсан надеялся подкопить денег на качественную защиту и крутую байкерскую снарягу, выполняя небольшие поручения от организации, которые в его прошлом не считались бы даже за полноценную ночную охоту, так, развлечение для малолеток. Как говорил Вэй Ин, «ловля речных гулей в перерыве между воровством лотосов и охотой на фазанов». Но даже они хорошо оплачивались, а ведь были еще и картины, которые он продавал через галереи Братства! Деньги от их продажи составляли едва ли не большую часть его доходов, подтверждая, что он все еще отличный художник. На его карте уже лежала достаточно внушительная сумма, которую он был волен тратить, как пожелает. Он и тратил — на краски и холсты, кисти и рамы, на свою одежду, которая родителям резала глаз, и он старался не носить ханьфу при них. Но сейчас их не будет до вечера, а братья — будут. Со всем кокетством цветущей юности он желал покрасоваться перед ними, а потому тщательно привел в порядок отросшие до поясницы волосы, предпочитая пользоваться не химическими средствами укладки, а натуральными маслами, как в первой жизни (цены на них приводили его в трепет, а общая тенденция засилья химии — в уныние).              Ах, как же ему хотелось, чтобы не собственные руки сейчас касались волос, а руки возлюбленного мужа выгладили их нефритовым гребнем, пока не засияют шелком, выплели несские косы, подбирая с аккуратностью и тщанием каждую прядку, связали пурпурной лентой, закрепили на получившемся хвосте сияющий узорами чеканки золотой гуань той самой змеиной шпилькой, с которой он расставался очень и очень редко... Сохранил ли его муж все его сокровища? Когда-то у Юньмэн Юй Маоби их было столько, что не помещалось в сундук... Хуайсан знал, что даже если Вэй Ин и сохранил их, то тех первых, самых любимых, что он носил не снимая: ожерелья, браслета и сережек с перышками зимородка — среди них не будет. Хуайсан просил похоронить его в них, хотя и знал, что это сущая глупость. Он не помнил, были ли украшения у него там, в Диюе. Может быть, если бы захотел, в глубокой медитации он открыл бы этот слой своей памяти — но он не хотел.       А украшений было теперь жаль. Глупый-глупый Хуайсан, какой маразм вступил ему в голову тогда? А любимый муж, конечно, исполнил его желание. Он всегда их исполнял, даже самые глупые...              Мысли Хуайсана все возвращались и возвращались к Вэй Аньхэ, словно появление Синьлуна зажгло во вселенной новое солнце, вокруг которого теперь вращалось всё. И потому он так и не придумал, что делать с самим кольцом, как объяснять старшим братьям наличие в духовном оружии демонической ци. Да и появление самого неучтенного духовного оружия у ученика Братства тоже было бы довольно трудно объяснить. Сейчас братья «Дао Хучжэ» сражались не только традиционными мечами, хотя и они были в ходу. Против каких-то порождений тьмы лучше действовали зачарованные пули, против каких-то — музыкальные или стихийные техники. Неизменным оставалось одно: все оружие, принадлежащее хранителю, подлежало учету и обязательным проверкам раз в месяц или при необходимости — в любое время. Так что у Хуайсана впереди были еще как минимум пара-тройка недель проверок и бюрократии в том ее объеме, что существовал в Братстве.       Но он забыл об этом, и был несколько захвачен врасплох мгновенно насторожившимися и вместо поздравлений и обнимашек спеленавшими его печатями удержания Шоном и Роем.              — Дагэ! Эргэ! Что это еще такое?!              Прекрасно зная по собственному опыту, что в этих печатях лучше не шевелиться, он замер, только обиженно моргал и дул губы.              — Мао, на тебе источник...              — Дагэ, убери печать. Это... Это мое кольцо. Оно не опасно ни для меня, ни для окружающих, пока оно на мне.              — Булка, ты же понимаешь, что это хреновое объяснение? — нахмурился Рой.              — Дагэ-э-э! — Хуайсан тяжело вздохнул и понурился: — Я понимаю. Я все-все объясню, честное слово. Только вы же мне не поверите...       

***

      — Пресвятые тапки основателя!!! — Шон не смог усидеть на месте, вскочил и забегал по комнате, запустив руки в свои рыжие кудри, нещадно лохматя их.              — Не знаю, как сейчас, а в мое время основатель тапки не носил, — пробурчал Хуайсан, тоскливо посматривая на Синьлун, лежащий в экранирующей печати: пришлось подчиниться требованию старшего брата, хотя бы затем, чтобы не нервировать его лишний раз — Рой только недавно вышел из больницы, где отлеживался после тяжелого ранения, незачем было добавлять его сердцу нагрузки.              — Ты...              — Не Мао, имя в быту — Не Хуайсан, хао — Юньмэн Юй Маоби, — терпеливо повторил Хуайсан. — Законный супруг Вэй Аньхэ.              — Но я все равно не могу поверить, что это правда... что основатель Вэй — демон!              Хуайсан фыркнул:              — Не только демон. Я зря, что ли, копал инфу на подфоруме «Чанцзян»? Какое-то время, ребята оттуда говорят, что приблизительно лет около четырехсот, возможно, больше, в регионе Чанцзян поклонялись богу Вэйхэ. Уверен, это отголоски его покровительства клану Цзян. Только клана тогда уже не было...              Хуайсан с самого детства задумывался: каково было его возлюбленному супругу в те годы, что он прожил, потеряв всех своих близких? Однажды, еще в самом начале их супружества, А-Ин сказал ему, что всего четыре тонкие нити не дают ему обратиться ко злу, удерживая его разум. Тогда это испугало, и Хуайсан все последующие годы своей первой жизни старался сделать так, чтобы его прекраснейший демон не зависел от такой хрупкой малости. И, кажется, ему действительно удалось — умер он последним изо всех тех, кто когда-то был близок Вэй Ину. И если уж демон не сорвался тогда, не обернулся кровавым бедствием, а наоборот, стал почитаемым божеством и основателем всемирного Братства хранителей, значит, труды Хуайсана не были напрасны.              — Твой перстень, Мао... Кхм... или?..              — Меня ведь и в первой жизни звали Мао, — усмехнулся Хуайсан. — Так что да, так и зовите, дагэ, эргэ.              — Хорошо, — Рой кивнул, принимая к сведению. — Так вот, перстень. Ты же понимаешь, что все региональное отделение поставишь на уши? А если я правильно понимаю, то раскрывать правду об основателе и себе ты не пожелаешь.              — Рой, Мао. Я знаю, что нужно делать, — прекратил вытаптывать в ковровом покрытии круги Шон. — Булка, пусти меня за комп.              Хуайсан принес свой ноутбук и вежливо подождал, пока Шон залогинится в «Зале познания меча», а потом немедленно любопытно сунул нос в экран через его плечо.              — Это... Э... Это же админская тема, да?              — Название видишь? А я все думал, что за херня и откуда вообще взялась.              Хуайсан впился взглядом в название темы, прятавшейся в самом низу странички форума, вцепился пальцами в плечи эргэ с такой силой, что тот коротко зашипел и слегка дернулся, заставляя Хуайсана очнуться.       «Изумрудная бездна»!       Боги и будды, как Хуайсан мог этого не заметить и не понять? Впрочем, ладно, он открывал форум Братства на английском языке, а не на китайском, иначе опознал бы иероглифы, взятые из названия озера Билин и бездонного омута!              — И ты считаешь, что твое сообщение здесь прочтет сам основатель?              Шон на мгновение замер, а после расплылся в хулиганской усмешке:              — Хэй-хэй, кто-то здесь не верит в мою интуицию? Спорим, что я прав? Если завтра, когда Булка придет регистрировать свое колечко в офис, ему молча выдадут пропуск к Жестянщику, ты, старший, купишь какие-нибудь милые пушистые тапки, Булка вышьет на них слово «пресвятые» и подарит своему мужу, когда встретится с ним. Идет?              Хуайсан, хоть и сомневался в этом, но позволил эргэ щелкнуть Синьлун на смартфон и прикрепить к сообщению фото. И на пари — тоже согласился. Ему, демоны забирай, хотелось увидеть лицо драгоценного супруга в тот момент, когда они подарят ему эти самые тапки.