Если демон к тебе не идет

      Несмотря на всю нервотрепку из-за Синьлуна, Хуайсан все же отпраздновал свой день рождения именно так, как хотел: сперва в компании дагэ и эргэ, согласившихся вместе с ним посетить парк развлечений и даже умудрившихся веселиться наравне с ним, пятнадцатилеткой, невзирая на разницу в возрасте; после — с родителями и бабушкой и дедом. И именно от бабушки Сюли он получил самый значимый для себя подарок (не считая Синьлуна).       Поздно вечером, когда старшие Цзины уже собирались уезжать, Цзин Сюли поманила его в сторону, обняла и тихонько прошептала, что в таком возрасте раньше юноши получали свои имена учтивости, и если бы только она могла, то обязательно назвала бы его новым именем.       — Каким, цзуму? — с замирающим сердцем спросил он.       — Хуайчжу. Цзин Хуайчжу. «Бамбук, таящий в себе сокровище».       Хуайсан, замерший, услышав первый слог имени, на втором все же сумел выдохнуть и тихо рассмеяться:       — О, цзуму, я благодарен тебе за это имя! И я запомню его, спасибо!       Он быстро покосился на родителей, разговаривающих с дедом о чем-то своем, отшагнул и низко поклонился бабушке Сюли. Полагалось встать на колени и исполнить другой ритуальный поклон, но лучше было не портить настроение взрослым: родители снова ворчали бы на бабушку за ее «имперские замашки», дед наверняка запилил бы ее дома, а Хуайсан совсем не хотел, чтобы хорошее настроение старших членов его семьи в этот день было испорчено.       В прошлой жизни он носил имя, значившее «мечты о невинности», и лишь много позже смерти матушки понял, отчего ему дали именно его. Вторая госпожа Не, его мама, знала о проблеме клана Не и хотела, чтобы она не коснулась ее сына. Что ж, матушкины мечты исполнились в полной мере, благодаря усилиям Вэй Ина. Искажение ци — после того, как был разработан четкий ритуал очищения духа сабель — больше не случалось среди тех, кто владел саблями-дао и соблюдал все предписания. А самого Хуайсана от подобного защищала демоническая ци, текшая в его меридианах и сплетавшаяся с его собственной ци в золотом ядре.       Имя, которое дала ему бабушка Сюли, сейчас подходило гораздо больше, и с этого момента он даже мысленно начал называть себя им и ассоциировать его именно с новым собой. Иногда он думал: а что осталось от того, прежнего Хуайсана? Память? Знания? Душа? Было ли этого много или мало?       — Булка, стоит ли заморачиваться и залезать в такие философские дебри? — спросил у него Шон, посмеиваясь, когда Хуайчжу вывалил на них с Роем все свои переживания, как привык.       — Вот соглашусь с Шоном, — серьезно, несмотря на смешинки в глазах, кивнул Рой. — Сяо Мао, тебе только пятнадцать, давай, ты пока не станешь вдаваться в сложные философские вопросы, а насладишься своей юностью по-полной?       — Ага-а-а-а, — несчастно протянул Хуайчжу, — особенно я наслажусь ею прямо сейчас!       Они шли в главный офис Братства, где его ожидала регистрация Синьлуна, и он пока не знал, сработало ли то, что Шон послал запрос и фото духовного оружия в админскую тему портала «Дао Хучжэ», или впереди его ждут «веселые» мытарства и попытки доказать, что полудемонический артефакт не причинит ему никакого вреда, потому что его суть является частью души самого Не Хуайсана, то есть, теперь уже — Цзин Хуайчжу. И как же он был благодарен дагэ и эргэ, что не оставили его справляться с этим в одиночку! Дагэ и вовсе тащил с собой отчет о проведенных предварительных исследованиях артефакта, как и полагалось старшему куратору юного хранителя, получившего внезапный «подарочек».       — Эй, выше нос, булка! Вот увидишь, все будет тип-топ! — Шон приобнял его и потрепал по плечу.       Хуайчжу хотелось бы верить в то, что чудеса все еще возможны. Ну, как в свои пять. И потому он только благодарно прижался на пару секунд к плечу старшего друга, а после старательно выпрямил спину и напустил на себя очень серьезный вид, стараясь не обращать внимания на смешки и переглядки Роя и Шона.       «Жестянщиком» уважаемого мастера духовного оружия и артефактов Абрахама Шелле называли за его привычку ворчать, что древние делали свои артефакты из говна и палок, зато хреначили те — просто жесть! Вот это протяжное «же-э-э-эсть!» в его речи и прилипло, став, практически, хао для этого человека.       Свой первый набор оружия: меч, классический китайский цзянь, и пистолет марки глок — Мао получил у него же, и это было не просто унифицированное вооружение. Нет, мастер Шелле присматривался к Мао с того самого дня, когда тот малышом пришел в подготовительный центр, а потом и в школу хранителей, время от времени приглашал к себе, делал замеры и расчеты, подбирал материалы. И с пониманием отнесся к тому, что Мао, получив оружие, через несколько дней глубоких медитаций и бдения над ним пришел просить о нанесении имени на меч, а еще чуть позже — и на пистолет. Хотя не у всех хранителей оружие имело собственные имена, этой традиции придерживались теперь не столь незыблемо, как в его первой жизни. Свой глок Мао назвал «Хофэн», а цзянь — «Бофэн», после доказывал Шону, что это разные «фэн» — и значение, и иероглифы.       Абрахам Шелле встретил их в своей вотчине, как и всегда, занятый чем-то своим, шаманским, над разобранным на промасленной тряпице пистолетом. Бросил один-единственный взгляд из-под седых кустистых бровей на пришедших, кивнул на приветствия:       — Посидите пару минут, парни.       Пришлось тихонько присаживаться на отполированную сотнями задниц деревянную скамью у стеночки и наблюдать, не дыша, за тем, как в окутанных ци руках мастера собирается очередной пистолет. Когда он, вложенный в кобуру и экранированную печатями коробку, исчез в сейфе, мастер Шелле развернулся и поманил к себе Цзин Мао и его старших.       — Показывай.       Руками он перстня, конечно же, не касался, только сдвинул со лба на глаза сложный бинокуляр, да вооружился палочками из заговоренного дерева, которыми и переворачивал уложенное на замшевый лоскут украшение.       — М-м-м… Легенда Братства, наравне с Родником самого главы Вэй, Шепчущим Сны мастера Удэгэ и всяким тому подобным оружием. Если мне не изменяет память, это самая что ни на есть подлинная Новая милость.       Хуайчжу каким-то чудом смог не покраснеть и не поправить мастера Шелле. Называя Синьлун, он имел в виду вовсе даже не милость.       — Я знал, что ты не так прост, как кажешься, Цзин Мао, — вернув бинокуляр на лоб, глянул на него мастер. — Еще тогда. Теперь только убедился, что так и есть. Что ж, я внесу твое новое оружие в реестр на твое имя.       Хуайчжу забрал перстень и низко поклонился ему:       — Этот неразумный благодарен мастеру Шелле! Может ли этот ученик спросить?       — Откуда я знаю о легендарном оружии нашего главы? — густые седые усы мастера встопорщились от улыбки. Мао лишь кивнул. — Ну, я уже не первую сотню лет живу на этом свете, Цзин Мао. И знаю, кто создал «Дао Хучжэ». И — совершенно случайно — знаю, кого наш глава терпеливо ждал много столетий. Позволь дать тебе один совет, юноша. Не торопись, дай себе повзрослеть. Вода пробивает путь не мгновенно, верно?       Хуайчжу прижал к груди руку с надетым на палец Синьлуном и поклонился. Он надеялся, что правильно понял слова мастера Шелле. И все же, первое, что он произнес, вывалившись из лифта в приемной офиса, было:       — Ну же-э-э-эсть!