Пожалуйста, только не уходи!

Окси: 3 У нас проблемы, Хьюстон… 20:54 Хвостатый Что стряслось? 20:55 Попов Антошку съел? 20:55 Окси: 3 Ну… можно и так сказать. 20:55 Хвостатый Ахахаха, в смысле? 20:56 Окс, ты же не серьёзно? 20:56 Димозавр Твою же мать… 20:58

Шастунец

Не поверишь, я так же сказал 20:58

*Сергей Матвиенко начал групповой видеозвонок*

— А теперь, Шастун, поподробнее, — армянин, чуть не уронивший телефон в попытках правильно выставить камеру, сел на бежевый диван, широко расставив ноги, и сёрбал что-то в своей любимой огромной чашке из тёмного стекла. — Что «поподробнее»? — парень, всё ещё стоя на балконе, затушил сигарету и поёжился от холода, стоя в одном пиджаке под штормовым дождём и пробирающим до мозга костей ветром. — Я даже и не знаю, как начать свой увлекательный рассказ. — под всеобщее молчание, он смотрел в бушующую тьму сквозь поток воды, на размытые жёлтые пятна соседних окон и фонарей. — Весёлые истории журнал покажет наш. Весёлые истории в журнале «Ералаш»! — прозвучало от Димы Позова. — Не поверите, дети вовремя решили «Ералаш» посмотреть, — пробурчал он, вставляя наушники. — Давай, Тошенька, рассказывай, — признательно кивнув, Оксана сжала кулачок в камеру, — Ты сильный, ты сможешь! — Ну, я так думаю, про вчерашнее вы в курсе, — от ветра глаза слезились, что придавало моменту ещё большей драматичности. — Но об этом попозже. Я ж проснулся, увидел все ваши смс-ки, охуел, конечно. А потом ещё больше охуел от того, что мне кто-то набодяжил растворчик от отравления. Вы, я думаю, понимаете, чьих рук это дело. Так вот, мне Попов встречу назначил… — Ну это всё мы знаем, давай дальше, — перебил его Серёжа, раскуривая ICOS, над чем посмеялась Окс. «Серёг, ты как пятиклассник прям» — её дежурная фраза. — Ну, что дальше? Мы уже собрались уходить… — Антона снова перебил армянин, от чего парень уже мысленно сжигал друга на костре. — Ого! «Мы»? — Матвиенко, блять! — встрял Дима, сразу же осекнувшись — он совсем забыл про наличие детей в одной с ним комнате. Жена строго к этому относилась, и Позов даже стал контролировать себя, но иногда Матвиенко выводил его из себя. — Савина, тебе показалось… Давай, Тох, продолжай. — Так вот, и пошёл дождь. Я собрался такси вызвать, а он такой: «Давай довезу». Я сопротивлялся, но… вышло плохо. Всё было нормально, мы разговаривали, и Окс именно в дороге мне позвонила. А тут мы подъезжаем к дому, я спрашиваю, сколько должен ему за порошок этот и вся прочая хуйня. Спрашиваю, как тебя отблагодарить, а он… он меня засосал, короче говоря. — немая сцена. Лица Позова и Матвиенко застыли в бесконечно удивлённой гримасе. Только Суркова уже не удивлялась. Всё случилось в персональном рассказе Шастуна для неё. — Ахуеть… — только и смог выдать Дима, уже не оглядываясь и не оправдываясь перед ребёнком. — Полностью согласен, Дмитрий Темурович, — Серёжа, уставившись на Антона, снова поглощал, наверное, чай или кофе. Хотя сейчас ему захотелось что-нибудь покрепче. — А мне ещё так плохо с утра — я думал, что сдохну. Больше не пью, ребят, — парень снова поджёг уже вторую сигарету. — Он на меня смотрит так… плотоядно, а мне неловко, а головёнка раскалывается, а всё наружу выворачивается, а надо же не упасть в грязь лицом, а тут вот оно, что… — Да ты каждый раз говоришь, что больше не пьёшь, а потом «накушиваешься», как скотинка последняя. Причём, знаешь же, что пить много нельзя тебе. — Позов поджал губы, глядя куда-то в сторону. — А Катюха-то права была… — И что теперь делать будешь? — спросила Оксана, попутно чистя зубы, поставив телефон на зеркало в ванной. — Не знаю, но на глаза ему мне попадаться стыдно… Он мне деньги ещё кинул на карту, но я вернул. Сказал, что денег за поцелуи не беру. — В этот момент на экране всплыло новое сообщение.

Попов АС

Между прочим, проститутки не целуются в губы :)

А ты — очень даже))) 21:21

— Да, блять! — воскликнул парень, читая текст уведомления. — Что? Что случилось? — Суркова заметно оживилась, припадая к экрану. — Это Попов? — Да, к сожалению… — захотелось спрыгнуть прямо с этого балкона, лишь бы не быть впутанным в эту историю. — А что он написал? — «Между прочим, проститутки не целуются в губы, а ты — очень даже»… Пиздец, как я дожил до этого? — Слушай, Антон, а у меня идея, — Дима, выпроводив детей в детскую, присел в кресло в гостиной, устало потирая щёку. — Какая? Сделать пластическую операцию, сменить пол и паспорт и уехать в Монако? — Шастун, да к тебе просто неравнодушен, между прочим, симпатичный и влиятельный мужик. Чего ты проблему устроил? — Оксана, которая уже замешивала тесто для запеканки (чему Антон очень удивился, ведь подруга ненавидела готовить и практически всегда пользовалась службой доставки из ресторанов, а особенно презирала выпечку) возмутилась. — Нет, Ксюша, нет, — снова вмешался в разговор Матвиенко. — Это тебе будет приятно в такой ситуации, а Антон — мужик. Да, Шастун, тебе же было неприятно? — надеясь на гетеросексуальность своего друга, топил Серёжа. — Шастун, я не понял! — Да не знаю я! Это было просто неожиданно, нежели неприятно. — Так, молчать, черти! Я что хотел сказать: Антон, а что, если тебе сложившуюся ситуацию использовать с личной выгодой? — Позов ненавидел, когда его сбивали в мысли, поэтому старался сказать всё и сразу. — Что ты имеешь в виду? — Если ты перестанешь хуи на работе пинать и зарекомендуешь себя отличным работником, а ещё и будешь ублажать Попова, то ты 100% продвинешься по карьерной лестнице. Признаюсь, ты засиделся на этой должности, да и не по тебе эти кредиты. Ты должен свой потенциал развивать сильнее и сильнее. — Фу, бля, я в вашем пидорском плане не участвую, — Матвиенко сложил руки на груди. — Да тебя никто и не просит! — подала голос Оксана, — Слушай, Антон, а ведь Дима прав! Я «за»! — Блин, звучит херово. — Да давай, соглашайся и действуй! Это же отличная перспектива. — А что, если мне придётся с ним спать? А я… ну не готов я на такие жертвы! — Я думаю, что тебе будет достаточно лишь флирта, максимум — петтинг. Остальное он вряд ли получит, — философски отведя взгляд, изрекла девушка, нарезая яблоки. — Ага, а потом понравится и будешь ты, Тошка, под хвост давать. — на лице армянина играла злая усмешка. — Серёженька, а ты не завидуй, не дуйся, — девушка вытянула губы, отправляя воздушный поцелуй в камеру. — И на твоей улице будут приставать красивые дяденьки с деньгами. — дальше последовал хохот друзей и недовольное бурчание Матвиенко. Ребята поговорили на отвлечённые темы, вспомнили о том, что послезавтра на работу, пострадали, но тактично промолчали о Шастуне и начальнике, чему парень порадовался в глубине души. Он лишь изредка вставлял собственные комментарии в разговоре друзей, обдумывая всё произошедшее. Перспектива стать шлюшкой для босса была сомнительна: с одной стороны, он действительно мог использовать определённые привелегии с корыстной целью, а с другой — остатки совести оглушительно кричали о том, что так делать по меньшей мере жестоко, а по большей — странно и отвратительно. Ему было страшно даже допустить и мысли об этом, не то что притворить в жизнь. «А что, если Серёжа окажется прав? Что, если я действительно заиграюсь и это перерастёт во что-то большее? И что тогда со мной будет…» — мысли беспорядочно клубились в голове, ища выхода наружу. Но собрав себя в кучу и тщательно всё обдумав, он решил не принимать слишком ответственных решений, касающихся Арсения Сергеевича. «Пусть всё идёт так, как пойдёт. Избегай проблему, пока она не прижмёт тебя к стенке». Выключив камеру, Антон снова увидел входящее сообщение от Попова и решил ответить.

Антон Шастун

А я особенная проститутка

Прошу заметить, не я это начал

И Вам доброй ночи, Арсений Сергеевич… 21:37

***

К сожалению, понедельник приближался неумолимо быстро. Подготовка к новой рабочей неделе была необыкновенно ответственной, как никогда ранее: вместо привычных брюк и свитеров Шастун отгладил ещё один новый костюм, который Оксана рано утром притащила из какого-то модного магазина в городе. Он представлял собой чуть зауженные чёрные брюки и свободный пиджак в грязно-белую полоску. Антон подобрал также светло-серую атласную рубашку. Из глубин шкафа парень достал чёрное пальто — на улице не месяц-май, то. Пахнуть он завтра будет великолепно — кожа, древесина и табак. Антон находил этот аромат настолько брутальным, что готов был отдаться самому себе в любой момент, как только капли изысканного парфюма касались шеи. Все документы были разложены в полном порядке, а не как обычно — вперемешку. Все хаотичные записи карандашом были аккуратно внесены ручкой в сноски для пометок. Антона забавляли собственные поступки сегодняшнего вечера — он с таким трепетом подготавливался, начищал пёрышки для того, чтобы выглядеть самым желанным подарком для своего начальника, но на самом деле готовился избегать его, ведь на глаза показаться ему действительно стыдно. Лёгкое умиление совершенно неожиданно сменилось непонятной грустью. Она приходила так редко, но всегда оставляла в сознании новый след воспоминаний и боли. То, что хотелось закопать в настоящем и после унести с собой в могилу, снова возвращалось.

Её глаза пьяные в твоих расплывались.

Тени плавно всплывали с февральского смога.

Я просто вспомнил, как мы смеялись,

Любили, страдали, ты помнишь?

flashback Anton Лёжа вместе на кровати, Антон и Кристина глядели на потолок, на который проецировалось звёздное небо. Романтика и комфорт одновременно. На двоих — одно небо. На двоих — один воздух. На двоих — одна жизнь. Планы, мечты, фантазии… Всё это так прекрасно и упоительно, что хочется жить в этом волшебном мире. — Тош? — девушка, подняв голову на любимого, который гладил такие мягкие чёрные волосы. Порой ему хотелось уменьшиться, как Алиса в стране чудес, и затеряться в этом создании, которое сейчас смотрит на него своими тёмными, но при этом сияющими глазами. — Да, Крис? — временами он называл её котёнком, — такая же маленькая, любопытная и ласковая, но если её разозлить, то мало не покажется никому — но она противилась и иногда даже соглашалась на «женщину-кошку». — А что, если меня не станет? — вопрос оглушил, в голове сразу возник шум помех. Парень непонимающе посмотрел на Кристину, встречаясь с этими бездонными омутами. — Ну, вот я была в твоей жизни, а потом бац — и меня нет. Вообще. — А где ты можешь быть? — он сразу вспомнил про Ёжика и Медвежонка, возникший в мыслях момент на секунду согрел сердце. — Я тебя никуда от себя не отпущу. Или ты уже захотела меня бросить? — он ждал, что сейчас она как обычно начнёт забавно оправдываться, не раскусив его блефа, но она лишь, поджав губы, продолжила. — Если я умру… — Перестань! Не думай об этом! Совсем дурочка что ли? — Тош, в нашей жизни, к сожалению, всё бывает, — её глаза заблестели от нахлынувших слёз. — А что, если я… ну, вслед за ним? — сердце болезненно сжалось. — Крис, — он приподнялся с кровати и сел перед девушкой, взяв её крохотные ладони в свои, такие тёплые и огромные, — Вы с ним совершенно разные люди. Я уверен, что ты никогда не совершишь подобных ошибок. Ты же у меня умная девочка… — улыбнувшись, он заправил прядку волос ей за ухо и большим пальцем стёр бегущую по щеке слезу. Она резко прижалась к нему всеми частями тела, рвано вздыхая, уткнувшись носом в крепкое плечо. — Я тебя люблю… Шастун отбросил нахлынувшие мысли и попытался продолжить работу над документами, но он постоянно сбивался. В голове творился страшный беспорядок. Продолжать это насилие над собой было невозможно. Шастун накинул валявшуюся на стуле в углу комнаты джинсовку, взял пачку сигарет и вышел на балкон.

***

Антон уверенно шагал к зданию офиса, прикрывая лицо воротником пальто от холода. Выглядел он эффектно: дорогой костюм, шикарное строгое пальто, развевающееся на ветру, чёрная кожаная папка с документами, суровый взгляд. Всё это производило неизгладимое впечатление на прохожих, которые даже оборачивались на делового мужчину. — Доброе утро! — уже в коридоре, около кабинета, Шастуна встретили Матвиенко и Суркова. «Позов, как всегда, с утра пораньше на побегушках у начальства» — подумал Антон, пропуская в свой кабинет друзей. Такой радостный голос Серёжи невероятно раздражал. — Утро доброе, а я — нет. — ночь была бессонной и тяжёлой. Вновь нахлынувшие воспоминания душили слезами до самого утра. В результате: чёрные круги под глазами, слегка опухшие веки (за несколько часов основной отёк ушёл), полупустая пачка сигарет и отвратительное настроение на весь день. — Тош, ты чего такой кислый? — Оксана, сощурив свои круглые голубые глазки, поджала губы и одарила Шастуна таким печальным взглядом, с которым не сравнится никакой другой. — Ничего, кофе на ночь напился и спал плохо, — пробегая глазами по строчкам на листах документов, он откладывал в сторону некоторые из них, которые подготовил вчера. — Не берите в голову! — резво метнувшись к огромному книжному шкафу, стоящему напротив окна, он нервно перекладывал разные по датированию папки с отчётами и сводками. Наконец найдя массивную стопку, которая была нужна, он шумно выдохнул и, придвинув её к уже собранным бумагам, упёрся руками в тёмное дерево, закрывая глаза. — Легенда так себе, Шастун, — Матвиенко подошёл к другу и осторожно расстегнул пару верхних пуговиц на его рубашке, от чего Антон непонимающе уставился на хвостатого. — Но сейчас не время. Ты должен быть обаятельным и привлекательным, так что быстро натянул самую красивую улыбку, зажёг мечтательный огонёк в глазах, — парень почувствовал, как от мыслей о начальнике и о том, что ему предстоит, его щёки начали ужасно разгораться, — А вот то, что краснеешь — это ты молодец! Я думаю, — Сергей поправлял свой галстук, отойдя чуть в сторону, — Он оценит. — А с каких это пор ты на нашу голубятню переметнулся? — помнится, ещё недавно друг был категорически против, казалось, даже у него появилось некоторое отвращение, а теперь… — Ты имей в виду, Попов уже занят, если ты собрался повышение добывать. Давай через Димку или через Валентину Палну действуй — уж кто тебе больше по душе. — перед глазами возникла высокая, худощавая пожилая женщина — Валентина Павловна Гребушина — секретарь, который не менялся, казалось, ещё с момента основания фирмы. Хотя с приходом Попова вероятность смены кадров стремительно возрастала, что Антон чувствовал всеми частями тела. — Не-не, спасибо, — усмехнувшись, он почесал густую бороду. — Я всего лишь за друга сердцем и душой болею. — Так, больные, пойдёмте на планёрку лучше, а то сейчас прилетит злой Позов, которого разъярённый Попов вздрючил с утреца, и на ультразвук перейдет. — на ум сразу пришла фраза Арсения: «Хорошо, буду почаще устраивать вам взбучку». По спине пробежали мурашки…