САПР - том 1 точка 5

Как бы Сансет ни хотелось сразу погрузиться в исследование потенциальных способностей Руби, на пути стояла одна проблема: команда САПР находилась в академии, и у них были экзамены за четверть семестра. Вероятно, это было к лучшему, что экзамены были неформальными, за двумя заметными исключениями. Профессор Гудвич объявила, что она проведёт между командами матчи в стиле турниров четыре на четыре, которые определят не только рейтинг каждой команды с точки зрения результатов, но также послужат проверкой качеств лидерства каждого лидера команды. Профессор Порт, хотя и сказал готовиться к письменной работе, дал понять, что он также проведёт практическое испытание, отправив студентов в Изумрудный лес, чтобы выследить остатки орды, бродящих по лесу, которую лидеры команд разбили во время тренировочной миссии неделей ранее. В остальном письменные работы были заданы не в формально-экзаменационной манере, а в расширенном домашнем задании: требовалось написать длинное и полное эссе по всем темам, что ученики прошли за первую четверть семестра. Это было к лучшему, потому что Сансет нисколько не сомневалась, что условия обычных экзаменов приведут к настоящему провалу её цели - сделать команду САПР первой в топе команд. К сожалению, не всё было так хорошо, как того хотела Сансет. Она, конечно же, справлялась со всеми академическими предметами, а Пирра была столь же умна, сколь и сильна и красива, и к тому же обладала знаниями в области академических наук; Сансет было немного стыдно признать, что Пирра постоянно получала лучшие оценки, чем она, в классе легенд Ремнанта. С другой стороны, остальная половина команды не могла похвастаться таким же успехом. Руби определённо страдала от того, что пропустила два года обучения в боевой школе; она проваливалась в классе истории, пыли и ботаники, и даже по тем предметам, по которым у неё были знания - гримм и легенды Ремнанта - она изо всех сил пыталась изложить свои знания на бумаге в соответствии со стандартом, ожидаемым от студента Бикона, но получалось у неё так себе. Жон, деревенщина, обладал некоторыми познаниями в ботанике и полевых условиях выживания благодаря своему деревенскому воспитанию, но три недели практически без сна взяли своё, и он всё ещё был практически невежественен в изучении гримм, истории и легендах. В условиях экзаменов его невежество было бы разоблачено и, что ещё хужё, могло бы также выявить тот факт, что Сансет провела большую часть первой четверти семестра, делая всю работу за Жона, чтобы избежать неприятностей. К счастью, от них не требовалось сдавать формальные экзамены, и, хотя Сансет не ожидала высоких оценок от Руби и Жона за письменные части, не связанные с боевыми действиями, она ожидала, что команда получит высокие оценки как в спарринге, так и в практических занятиях. По крайней мере, подобное положение дел позволяло Сансет помочь своим... не очень успевающим членам команды. Итак, как бы Сансет ни хотелось разобраться с серебряными глазами и точной природой сил Руби, на следующий вечер после ужина команда собралась в библиотеке с более прозаичной целью - начать свои курсовые работы. — Ну что же, — начала Сансет, когда все сели, — мы начнем с истории. — Разве мы не должны провести голосование о том, с чего мы начнем? — уныло спросил Жон. Сансет одарила его хмурым, недовольным взглядом. — Зачем нам голосование, когда у нас есть лидер? — Я думал, что ты сейчас ведёшь себя хорошо, — запротестовал Жон. — Моя новообретённая доброта проявляется в том, что я не позволю тебе погрязнуть в этих эссе в одиночку, — ответила Сансет. — Сейчас - история. Мы доберёмся до ботаники в своё время. — возможно, с её стороны было немного эгоистично начинать с предмета, который ей нравился и в котором она была хороша, но они всё равно пройдутся по всем предметам, так что это не имело особого значения. А ещё она не очень жаловала ботанику; она может пройти письменные части курса, но она скучала по тем дням, когда испытание с участием растений означало просто наложить на них заклинание, чтобы заставить их расти. Жон застонал, Руби тоже выглядела немного подавленной. Они вытащили листы с вопросами, которые им раздал доктор Ублек. Было несколько коротких вопросов, про разные источники, и эссе, чтобы всё резюмировать. — Почему мы должны отвечать на эти вопросы о разных источниках и их предвзятости? — возмутился Жон. — Мы здесь не для того, чтобы становиться историками, даже если нам нужно изучать историю... — Это важно, Жон, — ответила ему Пирра с лёгким упрёком. — Если мы не понимаем, как наш мир пришёл к тому, что есть сейчас, то как мы сможем защитить его? — Убивая монстров? — предложил Жон. — От охотников требуется гораздо больше, чем просто убийство монстров, — заявила Блейк Белладонна, выходя из-за угла одной из ближайших полок. В руках у неё была стопка книг, прижатых к груди. — В мире столько зла, что гримм даже не сравнятся с ним: неравенство, предрассудки, коррупция; долг охотника - противостоять этим несправедливостям, быть светом надежды в мире, быть... — Образцом добродетели, — пробормотала Пирра. Блейк перестала говорить и кивнула. — В яблочко. — Директор Озпин сказал мне то же самое, — признал Жон. — Я просто никогда не думал, что это означает изучение истории. — Как и сказала Пирра, — ответила Блейк. — Как ты можешь защищать мир, если ты не понимаешь, как он устроен? И ответ на твой предыдущий вопрос заключается в том, что доктор Ублек не пытается сделать из нас историков. Он пытается научить критическому мышлению: как анализировать сведения и делать суждения, основанные на рациональном анализе. В полевых условиях тебе, возможно, придётся анализировать показания свидетелей и делать оценки силы и местонахождения врага, и даже основывать свои решения о том, что делать дальше, на этом анализе. — Я... Э... Ну да, верно, — сдулся Жон. Он посмотрел через стол на Сансет. — Почему ты сказала мне просто делать, а не сформулировала это таким образом? — Потому что... потому что ты должен просто сделать то, что тебе сказали, и ты не должен перекладывать свою лень на меня, — резко ответила ему Сансет. — Вот что такое школа. — Она повернулась на стуле спиной к Жону и лицом к Блейк, которая только что произнесла самую длинную речь, которую Сансет от неё только слышала. — Добрый вечер, — кивнула ей Сансет. — Ты здесь, чтобы готовиться к четверти семестра? — Да, — кивнула Блейк, — извините, если побеспокоила вас, я больше не буду вам мешать. — Всё в порядке, — заверила её Руби. — Где остальная часть твоей команды? — Они... ушли в кино с Доувом из команды ЯРДН, — ответила Блейк. — Ты позволила им? — недоверчиво спросила Сансет. — Я должна была их остановить? — спросила Блейк спокойно, но с оттенком недоумения. — Да, — заявила Сансет. — И заставить их копаться в книгах вместе с собой. Ты думаешь, Жон не хотел бы сходить в кино? — Хей! — воскликнул Жон. — Я готов работать! — Это к лучшему, для тебя; кажется, нельзя сказать того же о команде БЛБЛ или Доуве, — сказала Сансет. И если уж на то пошло, почему Янг позволила ему так бездельно шататься? — Я... на самом деле не хочу быть лидером, который запугивает своих товарищей по команде, — сказала Блейк. Сансет зашипела. — Я не запугиваю своих товарищей по команде. Я... направляю их твердой, но ровной рукой в ​​нужное русло. Вот что такое лидерство. Ты знаешь, что нужно делать, и это твоя обязанность донести эту мысль своим — Сансет прикусила язык, чтобы не сказать "подчиненные", — товарищам. — Быть может, БЛБЛ не нужно так усердно учиться перед экзаменами, потому что они уже всё знают, — предположила Руби. — Но... почему они не пригласили тебя пойти с ними в кино? Это не очень красиво. — И зачем им приглашать Ская, я знаю, что он их товарищ по команде, но мне казалось, что они не очень-то и общаются с ним.... — начала Сансет, но остановилась, поняв, почему именно они пригласили Ская. — Ооо. Ох, Селестия. — В чём дело? — спросила Пирра озадаченным голосом. — Это шутка о гареме; она настолько задела его, что он пригласил второго парня, чтобы выглядеть более респектабельно, — сказала Сансет. Она застонала. — Честное слово, этот парень... — Доув довольно милый, — сказала Руби. — Он дал мне "Песнь об Оливии", когда в этом не было необходимости. — Возможно, но он такой напыщенный, — ответила Сансет. — Я имею в виду... в любом случае. Руби нахмурилась. — Если они хотели второго парня, то почему он не пригласили Рена? — Если бы Рен согласился, он бы взял собой Нору, — сказал Жон. — Какой фильм они пошли смотреть? — Э-э, — попыталась вспомнить Блейк. — Я думаю, это было... "Хорошо умереть на атлесианском крейсере"? — Нет, дело в том, что это за фильм, а не в названии, — объяснила Сансет. — Видите ли, "Хорошо умереть" - это классический триллер со Спрусом Уиллисом в главной роли, который породил множество подражателей, использующих предпосылку... знаете что, это не имеет значения. Важно то, что... о чём мы вообще говорили? — Почему твоя команда не пригласила тебя пойти с ними в кино? — снова спросила Руби Блейк. — Я не очень люблю кино, — ответила Блейк. — У меня достаточно того, чем я могу занять себя. — Ну, ты можешь присоединиться к нам, — заявила Руби. — Верно, ребята? — Конечно, — согласилась Пирра. — Чем больше, тем веселее, как говорится. — Конечно, — ответила Сансет с меньшим энтузиазмом, но без негатива. Блейк смотрела на них всех с непроницаемым выражением лица. — Спасибо, — тихо сказала она, прежде чем обойти библиотечный стол и занять свободное место рядом с Руби, напротив Пирры. — Итак, вы начинаете с современной истории. Вопросы для эссе или источники? — Почему бы нам для начала не закончить с эссе, раз уж мы в библиотеке? — сказала Сансет. Она взглянула на лежащий перед ней лист. Доктор Ублек дал два вопроса для эссе, на оба из которых им нужно было ответить: как четыре королевства стремились предотвратить новую Великую войну и насколько их усилия увенчались успехом? Почему Четыре Королевства потерпели поражение в Революции за права фавнов? — Этот первый вопрос прост, не так ли? — спросил Жон. — Я имею в виду, что другой Великой войны не было, так что их усилия, должно быть, увенчались успехом. — Не совсем, — одновременно сказали Сансет и Блейк. Обе переглянулись. Блейк жестом дала Сансет продолжать. — Не буду перебивать. Я здесь только гость. Сансет кивнула. — Итак, вопрос заключается в том, действительно ли усилия Четырёх Королевств по предотвращению войны предотвратили войну, или были другие факторы, обеспечившие сохранение мира? Жон уставился на неё. — Э... может быть и то, и другое? — Обычно так и есть в таких вопросах, — ответила Сансет. — Важно то, как мы объясним оба варианта и каким образом аргументируем в поддержку одного из них. — А также определить баланс между ними, — добавила Пирра. Жон вздохнул. — От одного лишь вопроса у меня болит голова. — У меня тоже, — простонала Руби. — Другой вопрос легче? — Возможно, — сказала Пирра. Она говорила тихо, хотя её голос разносился по всей, почти безмолвной, библиотеке. — Кажется, это в основном вопрос фактов, а не интерпретации. — Это предмет для обсуждения, — пробормотала Блейк. Сансет посмотрела на неё через стол, сузив глаза. — Нет, — сказала она. — Это не так. Вопрос в том, как королевства проиграли войну? Введение, факт, факт, факт, факт, заключение. — Но саму формулировку вопроса можно интерпретировать, — ответила Блейк, и в её голосе появилась некоторая горячность. — Что ты имеешь в виду? — спросила Руби. — Я имею в виду... как вы собираетесь отвечать на этот вопрос? — задала вопрос Блейк. — Генералы Мистраля и провал стратегии Фабиана - это один абзац, — начала Сансет. — Военная слабость после Великой Войны это другой абзац. Третий абзац - нежелание Вейла вмешиваться. Четвертый абзац - внутренние беспорядки в Мантле. — Это всё человеческие проблемы, — заметила Блейк. — Ты даже ни разу не упомянула фавнов за всю свою аргументацию. Вопрос можно было бы сформулировать так: "Почему фавны выиграли войну?" или даже "почему война закончилась именно так, как закончилась?" для нейтралитета, но вместо этого, вопрос был сформулирован таким образом, чтобы позволить нам отвечать лишь за одну сторону конфликта, не обращая внимания на сторону фавнов, как будто они вообще не имеют никакого влияния в войне, которая велась из-за желания фавнов к свободе! Я знаю, что у доктора Ублека добрые намерения и что он не фанатик, но когда он преподавал битву за Форт-Касл, он даже ни разу не упомянул имя Ареса Клаудандуса. — Кого? — спросила Руби. — Вот именно, — кивнула головой Блейк. — Он командовал армией фавнов на протяжении всей войны, в том числе в Форт-Касле, но о нём почти полностью забыли. Да, генерал Лагун поступил глупо, предприняв ночную атаку против фавнов, но он всё же мог бы добиться успеха, если бы Клаудандус и его войска не были бы готовы к такому повороту событий. За день до битвы Клаудандус послал две тысячи солдат под командованием своего брата Аполлона во фланговый марш, и именно эти войска, вышедшие в тыл войсками Лагуны, вызвали необратимую панику среди человеческих сил, но кто здесь знал об этом? — Я, — мягко сказала Пирра. Брови Блейка поднялись. — Тогда... ты необычный человек. — Я человек, прочитавший Вергилия, — ответила Пирра. — В Мистрале это не сочли бы необычным. По крайней мере... не среди определенных кругов. Там описан Арес Клаудандус, хотя временами несколько демонизирован, и подробно изложены его боевые планы и стратегии. Блейк несколько смягчилась, услышав это. — Я рада, я... я провела некоторое время в Мистрале, когда была моложе, но я так и не удосужилась прочитать Вергилия; ты бы порекомендовала его? — Это зависит от твоих предпочтений, — ответила Пирра. — Какова твоя терпимость к героической литературе? Блейк слегка улыбнулась. — Я заметила, что ты сказала: "Какова моя терпимость", как будто я никак не могу получить от этого удовольствие. — Я просто имела в виду, — начала Пирра, — то-есть я не имела в виду, что... это что-то вроде приобретённого вкуса, если ты не мистралиец, воспитанный с детства подобной литературой. — Блейк нравятся странные истории, не так ли? — спросила Руби. — Как та история, которую ты читала в ночь перед посвящением? Девушка с двумя душами. — С половиной души, — поправила её Блейк. — Но я думала, что мы говорим об истории, а не о рассказах. — Вергилий во многом пишет в стиле рассказов, — сказала Пирра. — Рассказы типа повести о героях и... — И злодеях? — закончила за неё Блейк. — Да, — признала Пирра. — Хотя настоящие злодеи его рассказов - не фавны, а политики, плохо ведущие войну, а герои - аристократы, наводящие порядок в Мистрале после хаоса двух военных поражений. — Твой предок среди них? — спросила Сансет. Всё лицо Пирры стало ярко-красным. — Я... я бы хотела, чтобы ты не вспоминала об этом, Сансет, — пробормотала она. — Почему бы и нет? — спросила Сансет в искреннем недоумении. — Тебе стыдно за своих предков? — Нет, мне не стыдно, — мягко ответила Пирра. — Но... всё равно, лучше бы ты об этом не упоминала. — Упомянула... что? — спросил Жон. — Пирра, о чём говорит Сансет? Пирра склонила голову, глядя на свою тетрадь и лежащие перед ней книги. — Я... мой прапрадед был третьим сыном Императора Мистраля. Он был единственным из имперских принцев, пережившим Великую войну. Я происхожу от него и от Императора, который сложил свою корону в конце войны и всех императоров и императриц, правивших Мистралем с момента его основания. Моя мать... моя мать является законным претендентом на трон Мистраля. — Пирра слегка вздрогнула и украдкой покосилась на Жона и Руби, словно пыталась оценить их реакцию, но не слишком явно. Рот Жона был широко открыт. Блейк откинулась на спинку стула, словно увидев Пирру новыми глазами. Тем временем глаза Руби широко раскрылись, словно блюдца. — Вау, — только и смогла произнести Руби. — Ты как настоящая принцесса, как в сказках. Смех Пирры ясно и высоко разнёсся по всей библиотеке. С её смехом всё напряжение, собравшееся вокруг их стола, развеялось. Не в этом ли была цель слов Руби, подумала Сансет. — Спасибо, Руби, — сказала Пирра, пытаясь сдерживать смех. — Очень мило с твоей стороны, но я не была бы столь самонадеянной. Сейчас это ничего не значит. — Хо? — промычала Сансет. — Если бы я была наследницей престола, я бы точно не молчала об этом. — Меня это не удивляет, — пробормотал Жон. — Технически, я не могу быть наследницей пустующего трона, — ответила Пирра. — Как я уже сказал, моя мать - законный претендент на трон, но она так и не реализовала свои права. Я просто... Пирра Никос. Правда ли это? Или это просто твоя пустая надежда? — Поэтому ты тогда ничего не сказала? — спросил Жон. — В то первое утро, когда мы вместе пошли на пробежку, мы говорили о моей семье, а потом, прежде чем мы успели поговорить о твоей, ты решила, что мы закончили с пробежкой, хотя... хотя в твоей то семье точно были герои. Вероятно - куда как больше, чем в моей. — Возможно, — согласилась Пирра, хотя она произнесла это так, будто и не гордится этим. — Я не отрицаю, что у меня есть... некоторые предки, чьи деяния хорошо известны, по крайней мере, в Мистрале. И, что бы ты ни думала, Сансет, я не стыжусь этого; примеры в лице моих предков, их отвага, их великодушие, их благородный дух, определили для меня мой путь охотницы. Но я не хочу этим гордится. Итак, меня зовут Никос - это хорошее имя, славное имя, но оно не превращает меня во что-то, чем Я не являюсь. — Но... ты сказала, что твой народ верит - и то, как ты это сказала, означает, что ты тоже в это веришь - что мы наследуем силу от своих предков, — напомнил ей Жон. — Разве это не значит, что ты сильнее любого из нас? — Она сильнее любого из нас, — прямо указала Сансет. — Ты действительно в это веришь? — спросила Блейк. — Это довольно... старомодно и элитарно, тебе не кажется? — Это можно использовать для оправдания элитарности, — признала Пирра. — Но само по себе... никто из нас не появился в этом мире из ничего. Все мы продукт тех, кто был до нас. Мать Руби, предки Жона, моя родословная, мы все усилены теми, кто был раньше нас; их духи ходят рядом с нами. Тот факт, что мои предки более известны, чем предки Жона, Руби или Сансет, не меняет того факта, что и у их предков есть свои значимые дела. Вот почему я не хотела поднимать эту тему. Я не хочу, чтобы вы... мы все учимся быть охотниками, чтобы выйти в мир и сражаться с монстрами, которые угрожают всему живому. Этой славы достаточно, чтобы погасить свет любой короны Ремнанта, и в этой славе мы все равны. Жон выглядел так, будто не мог заставить себя поверить в это, но всё же кивнул. — Хорошо, если это так много значит для тебя, тогда мы не будем об этом говорить. С нами твой секрет в безопасности. — он расплылся в улыбке. — За исключением, может быть, некоторых шуток о сказочных принцессах. Пирра усмехнулась. — Тогда, полагаю, мне придётся жить с этим. — Ну, ты смелая, сильная, добрая и... и, э-э, и нам, наверное, стоит вернуться к этим эссе? — предложил Жон нервно улыбнувшись. — Если у кого-нибудь ещё нет каких-либо откровений о своих предках, которыми они хотели бы поделиться? — весело спросила Блейк. — Знаешь, ты никогда не говорила о своих родителях, — заметил Жон, глядя на Сансет. — Это потому, что мои родители совершенно неинтересны, — заявила Сансет. Настолько неинтересные, что я даже не знаю их. — И ты прав, Жон Арк, мы должны вернуться к эссе. — Итак, после того, что сказала Блейк, мы напишем о том, почему войну выиграли фавны? — спросила Руби. — Я думаю, что это будет правильно. — Как ты думаешь, ты можешь написать о том, почему фавны выиграли войну? — спросила Сансет. — Если да - я думаю, доктор Ублек оценит твои дополнительные усилия, но если нет - тебе лучше придерживаться более традиционного подхода. — Я хотела бы попытаться поступить правильно, — настояла Руби. — На самом деле я не пыталась никого запугать, чтобы он рисковал своими оценками, — вмешалась Блейк. — Я только указала, что формулировка вопроса... проблематична. — Но ты также сказала, что охотники должны отстаивать то, что правильно, — ответила Руби. — И это не только на поле боя. — Я согласна, — добавила Пирра. — Вы в этом уверены? — нервно спросил Жон. — Ты проспал все уроки, так что в любом случае это будет для тебя новой информацией, — сообщила ему Сансет. — Это..... отличное замечание, — признал Жон. То, что последовало за этим, было намного более продуктивным, чем Сансет ожидала в начале вечера; опираясь на книги Вергилия, а также на некоторые более малоизвестные работы, которые порекомендовала Блейк и которые они нашли в историческом разделе библиотеки. Для Сансет это не было похоже на обучение Жона и Руби, для неё, и видимо для Пирры тоже, этот вечер также привнёс что-то новое, пусть и только иной взгляд на историю. Когда стало уже слишком поздно и команда САПР начала собирать свои книги и эссе, чтобы вернуться в комнату общежития, Сансет задержалась, глядя на Блейк, чтобы задать вопрос, который мучил её в глубине души. — Я... немного благодарна за предложение, — начала Сансет. — Но я хочу спросить, чем это вызвано? Почему тебя волнует, что вопрос сформулирован с человеческой точки зрения? Блейк посмотрела на Сансет. Её кожа цвета слоновой кости казалась ещё светлее в лунном свете, проникающем через окна библиотеки, и она казалась почти неземной. — Ты думаешь, что люди не могут быть союзниками фавнов в их борьбе за равенство? Сансет фыркнула. — По моему опыту, люди чаще дружатся с фавнами, чтобы убедить их, что не осталось никакого неравенства, за которое можно было бы бороться. — Рейнбоу Дэш, например, проводила всё своё время с пятью людьми - и со связями, которые она установила в результате своей дружбы с Твайлайт Спаркл - было простительно думать, что она вообще забыла, что является фавном. Сансет никогда не видела, чтобы они делали что-то в защиту прав фавнов, если не считать того вызывающего смущение трюка Сансет в первый год в Кантерлоте. — В Атласе? — спросила Блейк. Когда Сансет кивнула, Блейк продолжила: — У меня была подруга-фавн, которая какое-то время жила в Атласе; это случилось и с ней, но потом... кое-что случилось с ней и она вспомнила, что она фавн, и что есть разрыв между фавнами и человечеством. Что-то подобное всегда случается. — Этого не произошло там, где я могла видеть, — ответила Сансет. — Точно так же, как я никогда не видела человека, работающего на благо фавнов. — Насколько внимательно ты смотрела? — ответила Блейк. — Что это должно означать? — нахмурилась Сансет. — Только то, что ты не производишь на меня впечатление фавна, приверженного идее солидарности, — заметила Блейк. Сансет расхохоталась. — Я полагаю, что нет. Но почему тебя волнует чужой народ? — Мои родители были членами Белого Клыка до того, как к власти пришла Сиенна Хан, — объяснила Блейк. — В те дни людям разрешалось присоединяться, но не в качестве лидеров, а в качестве союзников. Сиенна Хан убрала их из движения как часть своего перехода к более... радикальному подходу, но я до сих пор помню, как мои родители брали меня на митинги и марши, когда я была ребёнком. То, что я не являюсь жертвой фанатизма по отношению к фавнам, не означает, что я не признаю несправедливость, когда вижу её... даже если у меня не всегда хватает смелости действовать, чтобы предотвратить то, что вижу.