ДОМ ЛУЧШЕГО ДРУГА

      Утром следующего дня Сокджин сидел в машине перед домом мистера Поллака.       Он, честно сказать, и сам не знал, для чего он сюда приехал.       По официальной версии, посмотреть на найденные черновики мистера Поллака, а на самом деле — нахера бы они ему сдались, да? — повидаться с Юнги.       Сокджин не считал себя человеком сентиментальным и влюбчивым. Напротив, обычно он был язвительным и скептически настроенным товарищем, когда дело касалось чувств.       Но что-то в этом парнишке Юнги Сокджина зацепило. Может, это острое сочетание внутренней силы и беззащитности, это послушное принятие жизненных невзгод и готовность справляться с ними. Таких людей в жизни Сокджина было немного. Обычно, большинство знакомых предпочитало расстраиваться при малейших трудностях, искать помощи, а если и справляться с ними, то с налетом показательного героизма. Юнги был не такой. Он продирался сквозь свою нелегкую жизнь всей своей хрупкой фигуркой, стараясь ступать по земле твердо и держать голову высоко. На такого Юнги хотелось смотреть. Но еще больше ему хотелось помогать и защитить.       Когда Сокджин подъехал к дому, крыльцо было пустым, но скоро дверь приоткрылась, и Юнги появился на пороге с кружкой дымящегося чая в руках. — Позавтракаешь? — кивнул он на кружку. — У меня осталось со вчерашнего немного колбасок с гриля… — Я заехал, чтобы забрать черновики мистера Поллака, — начал объяснять Сокджин, хотя с него никто и не требовал объяснений. — А заодно помочь тебе перевезти вещи: зачем тебе тратиться на такси, если у меня машина? — Ну, — Юнги отхлебнул чаю, — я был бы благодарен… — Тогда собирайся пока, а я посмотрю, что там еще есть в кабинете.       В кабинете у мистера Поллака, кроме рядов книг, выстроенных в глубоких полках, висело довольно много картин: все они написаны были дилетантски, но старательно, что явно указывало на то, что писатель либо рисовал их сам, либо эти картины писал кто-то очень близкий и ценный для мистера Поллака, и писатель хранил эти картины как драгоценную память, несмотря на их очевидную неуклюжесть. Сокджин покопался в выдвижных ящиках стола, сгреб папки в объемный пакет и, когда он вышел из кабинета, Юнги уже ждал его, переодевшись в уютный флисовый бомбер и строгие джинсы. В складках сиреневого флиса он выглядел совсем крошечным: худая шея торчала из ворота беззащитно и трогательно, а тонкие пальцы едва выглядывали из-за края манжет. — Сможешь потом закинуть меня на работу? — уточнил он, немного смущаясь. — У меня уроки начинаются в девять, боюсь, на автобусе я могу не успеть. И тогда мне пиздец.       Сокджин кивнул, с трудом отрывая взгляд от чуть покрасневших ушей Юнги. У парня была очень светлая кожа, и на ее фоне черные глаза казались огромными. Рядом с Юнги Сокджин все время ощущал вот эти приступы когнитивного диссонанса: хрипловатый мужской голос и довольно грубоватая манера выражаться никак не сочетались с почти кукольной внешностью.       Юнги устроился на переднем сидении машины Сокджина и предупредил: — Хозяйкин муж, скорее всего, сейчас дома. Ты, если что, не обращай внимания, ладно? Он может сказать неприятные вещи. — Я справлюсь, — усмехнулся Сокджин. Работая бок о бок с Намджуном, он научился пропускать мимо ушей много того, что любого другого человека могло сильно ранить или покоробить. Намджун обычно в выражениях не стеснялся.       Дом, в котором Юнги снимал комнату, находился на одной из самых тесных и бедных улиц города, судя по огромному количеству переполненных мусорных контейнеров и покосившихся заборов. Здесь почти не видно было автомобилей у домов, но зато столбы украшали зловещие паутины кабелей и проводов, как это бывает в тех районах, где коммунальные службы города не слишком заморачиваются на поддержание более-менее приличного облика.       На верхней ступеньке крыльца дома, возле которого Юнги попросил припарковаться, сидел тучный неопрятный мужчина в спортивных штанах и мятой рубашке и пил пиво из жестяной банки. Когда Сокджин вышел из машины, он встретил его взглядом исподлобья, но зато при виде Юнги его глаза загорелись ехидным огоньком. — О, а вот и наш заднеприводный вернулся, — ткнул он пальцем в сторону приближающегося Юнги. — И хахаля с собой привел. Ты же вроде как собирался никогда здесь больше не показываться, а?       Юнги нерешительно остановился. Сокджину даже показалось, что он собрался сделать маленький шажок в сторону, чтобы спрятаться за спиной Сокджина, но удержал себя от этого. — Иди за вещами, — строго приказал ему Сокджин.       Юнги посмотрел на него и нерешительно кивнул. — И поторопись, — чуть подтолкнул его, — а то на работу опоздаешь.       Юнги осторожно обошел сидящего мужчину и, поднявшись по ступенькам, скрылся в доме. А Сокджин сделал пару шагов и подошел вплотную к хозяину дома. — Что, шпилишь нашего Юнги, да? — глумился мужик, облизывая фигуру Сокджина плотоядным взглядом. — Узкая у него задница, да? Хорошая…       Сокджин резко протянул руку и уцепился тремя пальцами за кадык мужика, сжимая не слишком сильно, но предупреждающе.       Мужик замер. — Если я сейчас сожму твой кадык немного сильнее, буквально чуть-чуть, — проговорил Сокджин медленно, наблюдая, как расширяются глаза мужика, — или если ты, к примеру, немного дернешься… Сначала ты начнешь задыхаться, потом посинеешь. И если я не потороплюсь вызвать неотложку…. А я не потороплюсь, как ты понимаешь… То ты очень скоро умрешь.       Зрачки мужика резко расширились. — Вот подумай: кто тогда будет допивать твое пиво? — продолжал Сокджин, еще немного сжимая пальцы. — Может, вылить его твоей собаке? Пусть помянет хозяина. Хотя мне кажется, что хозяином ты был хреновым, вряд ли собака сильно опечалится… Или, возможно, твое пиво допьет твоя жена… У нее будет повод отпраздновать: еще бы! Избавиться от алкаша-пидараса, который еще и руки распускает. Бедная женщина, наконец, сможет найти себе хорошего мужика… Как думаешь, неплохо, да? Такой расклад для всех благоприятен. Кроме, разве что, для тебя… Люблю делать людей счастливыми… в свободное от работы время…       Дверь приоткрылась и Юнги появился на пороге с двумя объемными сумками.       Сокджин отпустил кадык мужика и посмотрел на него долгим внимательным взглядом.       Тот молчал, осторожно пытаясь дышать.       И смотрел на Сокджина во все глаза. — Я люблю делать людей счастливыми разными… способами, — предупредил его Сокджин, не отрывая взгляда от красного лица. — Сейчас, правда, мне некогда, но я могу вернуться… чуть позже… Как думаешь, стоит мне возвращаться?       Мужик замотал головой, все еще молча. — Думаешь, не стоит?       Сокджин кинул быстрый взгляд в сторону Юнги. Тот спустился с крыльца и остановился рядом. — Ставь вещи в багажник, Юнги-я, — кивнул ему Сокджин. — Мы уже почти закончили наш уютный разговор с твоим бывшим другом.       «Бывший друг» Юнги сидел, не решаясь даже моргать на всякий случай. — Ну, как знаешь, — вздохнул Сокджин, вертя в руках брелок с ключами от машины. — Хотя, если Юнги попросит меня вернуться сюда как-нибудь, ты же понимаешь, я не смогу отказать своему малышу. Я для него на все готов. Думаю, это понятно. Как думаешь, у Юнги будет повод попросить меня сюда вернуться?       Мужик снова замотал головой. Все еще молча. — И правда, зачем мне возвращаться, — сложил руки на груди Сокджин. — Все равно ты какой-то неразговорчивый. Скучно с тобой. Ну, бывай. Жене привет.       Сокджин сел в машину и включил зажигание.       Хозяин дома таращился в его сторону, все еще сжимая в руках банку с пивом. К этому моменту банка выглядела уже довольно помятой. — Поехали? — уточнил Сокджин.       Юнги заторможено кивнул. — Ты… — начал он, когда они отъехали уже примерно на пару кварталов, — ты… назвал меня «малышом»? — Я рад, что это единственное, что покоробило тебя в данном разговоре, — усмехнулся Сокджин.