ДОМ ЛУЧШЕГО ДРУГА

— Будет холодно, — раздался через пару минут рядом хриплый голос. — Сегодня. — Чего? — обернулся Сокджин.       Юнги смотрел на него из своего одеяла узкими спросонок глазами. — Солнце красное, — пояснил Юнги и, высвободив из-под одеяла руку, ткнул пальцем в сторону окна. — Холодно будет сегодня. Примета такая. Ты как? — Чуть хуже, чем смертельно, но я выживу, — вздохнул Сокджин. — Я слишком много плохого вчера натворил? — Ничего плохого ты не творил, — успокоил его Юнги. — Ты был только шумным и очень смешным.       И Юнги улыбнулся, вспоминая, видимо, вчерашние Сокджиновы приключения. И Сокджин снова засмотрелся на его улыбку. — И еще ты не хотел укладываться спать, — вспомнил Юнги. — Кричал, что у тебя есть другие планы. Какие у тебя были планы на вчерашний вечер? — Кто ж меня пьяного знает? — засмеялся Сокджин. — Мне бы таблеточку…голова болит очень. — Можно поискать в аптечке мистера Поллака, — предложил Юнги. — Я видел в кабинете…       Они спустились в кабинет, хотя Юнги немного поворчал, что, в принципе, так рано вставать не планировал, и нашли большую коробку с таблетками и микстурами. Половина из них была просрочена, но пара блистеров обезболивающего все же нашлась. — Смотри, здесь еще один шкаф с рукописями, — открыл соседнюю дверцу Юнги. — Блокноты какие-то, тетрадки. Может, мистер Поллак вел дневник? Может, этот дневник представляет какую-то научную ценность?       Сокджин проглотил таблетку и взял в руки тетрадь, лежащую сверху: — Точно, дневник. Я думал, такие дневники уже никто не ведет… — Есть в этом что-то… не знаю… романтичное, да? — усмехнулся Юнги. — А вдруг там какие-то любовные откровения? Как-то неудобно читать. — Если это просто отдать исследователям, а они опубликуют, будет еще неудобнее, — возразил Сокджин. — А выбрасывать жалко. — Может, было бы правильнее отдать их твоему отцу? — озвучил Юнги свою идею. — Ему, наверное, почитать было бы интересно. — Папа сейчас живет в Канаде, он даже на похороны своего друга прилететь не смог из-за этой пандемии, — пояснил Сокджин. — Но ты прав, я ему это позже передам. Ты сегодня работаешь? — Нет, — покачал головой Юнги. — Сегодня воскресенье, в школе занятий нет, так что я вполне могу заняться беседкой. А ты? Ты уезжаешь сегодня?       Сокджин задумался.       Уезжает ли он сегодня? Вернуться ли ему домой и провести выходной в своей большой, дорогой, но очень неуютной пустой квартире? — Останусь, наверное, до завтра… Проект я сдал, начальник написал, что все принято заказчиками, так что у меня есть несколько законных выходных. Хочешь, я помогу тебе с беседкой?       Юнги ушел на кухню и поставил на плиту чайник, а затем достал сковородку и начал нарезать грибы для омлета. — Буду рад, если ты составишь мне компанию. А что ты обычно делаешь в выходные? Мы с ребятами иногда ходим на рыбалку, здесь у реки есть парочка наших любимых мест. Иногда выбираемся за грибами в лесок на том берегу. Иногда ребята даже вытаскивают меня на пикник в гору. Ну, Чонгук, Тэхен, Чимин… ты вчера их видел… если помнишь… — Эй, — возмутился Сокджин. — Я все помню, хватит меня подкалывать. А я… не знаю… выходные я обычно провожу дома. Играю, просто валяюсь, смотрю фильмы… — С друзьями куда выбираетесь? У вас, наверное, до дикой природы надо долго из города выбираться? — предположил Юнги.       Омлет зашкворчал на сковороде, и он подцепил краешек омлетной массы лопаткой, поднял его и высыпал под него мелко нарезанный лучок, чтобы прижарился. — Да у меня как-то… друзей нет особо… — почесал затылок Сокджин. — Только коллеги по работе, но мы с ними друг другу и за рабочую неделю успеваем надоесть. — Понятно, — кивнул Юнги с очень сложным выражением лица. — Наверное, это звучит как-то… крипово, что ли… — смутился Сокджин. — Ну я человек довольно закрытый, с людьми схожусь тяжело… — Что-то не заметил, — фыркнул Юнги. — Ты, наверное, исключение, — выпалил Сокджин и тут же захлопнул рот. Это прозвучало еще более крипово.       Юнги обернулся и посмотрел на него с недоверием. — Да? — переспросил он. — Ну я рад тогда.       У Сокджина под его взглядом закололо кончики пальцев. То, что он сказал сейчас, было правдой. Но надо ли Юнги знать эту правду — вот, в чем был вопрос.       Он поднялся и вышел из кухни. Постоял в небольшой прихожей и решил, что пересидеть этот смущающий момент в тихом кабинете будет самым правильным.       Сокджин очень хорошо умел разделять в своей душе такие чувства, как влечение к другому человеку физическое и душевное. Первое он ощущал редко: обладая природной красотой, Сокджин привык к тому, что люди всегда делали первый шаг, а он просто позволял — любоваться собой, восхищаться, влюбляться в себя и заниматься с собой любовью. Второе он ощущал еще реже: наверное, такие случаи можно было по пальцам пересчитать. Его влекло к людям, с которыми можно было интересно поговорить, просто потому что это Сокджина развлекало. Его влекло к людям, которые были сильнее него или властнее, просто потому что такие люди его удивляли и он стремился напитаться от них уверенности в себе и умения подчинять себе окружающих. Но никогда раньше эти два вида влечения не совмещались в нем в отношении одного и того же человека. С Юнги было именно так.       С одной стороны, ему нравилось находиться рядом: не потому, что с Юнги было интересно общаться — слишком недолго они знали друг друга, слишком мало говорили, слишком плохо знали друг друга. С другой стороны, к Юнги хотелось прикоснуться. Хотелось обнять его, прижать к себе, и в этом был, безусловно, и сексуальный подтекст, но было и что-то другое, очень подозрительно напоминающее нежность.       Того, что сделал Сокджин с обидчиком Юнги, он тоже никогда раньше не делал. То есть, он всегда мог за себя постоять, безусловно, у него достаточно было и физической силы, да и единоборствами он владел неплохо — папа в свое время уделял этому достаточно времени, таская Сокджина по секциям и спортивным школам. Но применять свои умения в жизни Сокджину никогда раньше не приходилось — не было необходимости, да и желания. Но в случае с Юнги он даже не задумался, чтобы принять решение: он просто взбесился и сделал те несколько шагов в направлении того противного мужика… — Ты чего тут окопался? — прервал Юнги его мысли, заглядывая в кабинет. — Пойдем, уже омлет остывает.       Сокджин вздрогнул, но поднялся и вышел следом за Юнги на кухню. — Ребята написали, что собираются сегодня во второй половине дня покататься на великах с горы. Приглашают. Пойдем?       Сокджина полоснуло вот это «Пойдем?», как будто Юнги, ни о чем не спрашивая, воспринимал Сокджина частью своего досуга. — На великах с горы? — уточнил он, медля с ответом. — А они себе шеи сломать не боятся? — Они — не боятся, — как-то добро хихикнул Юнги. — Чонгук — спортсмен, он, вообще-то, какой-то там разрядник по маунтинбайку. А Чимин в цирке выступает, он гимнаст, выступает и на моноцикле тоже. Так что для него это вообще семечки… Ну а Тэхен просто смотрит и беспокоится за Чонгука, так что тоже в теме. — Ого! — у Сокджина даже глаза округлились. — Я думал, они просто музыканты… — Это хобби, — мотнул головой Юнги и поставил перед Сокджином тарелку с чуток подгоревшим омлетом. — Извини, я тут немного задумался… поэтому вот…       Сокджин опустил глаза на коричневую корочку вокруг светлой омлетной массы на тарелке и уточнил: — А Чимин? Я думал, он официант? — Ну, цирковая работа сезонная, сам понимаешь, поэтому в перерывах между турами он крутится как может.       Какое-то время ели молча, но потом Юнги напомнил: — Ну так что? Что написать им? Пойдем?       И вот снова это «Пойдем». — Конечно, — Сокджин слегка покраснел. И что-то слишком часто он краснел в последнее время… — Будет интересно на это посмотреть. — Тогда я с утра займусь беседкой, а потом… Может, ты приготовишь какие-нибудь закуски? Можем взять с собой. Если ты умеешь, конечно…       Юнги посмотрел на него с улыбкой. — Эй, я хорошо готовлю, между прочим! — возмутился Сокджин. — Могу, к примеру, нажарить хоттоков? — Принято! — улыбнулся Юнги, обнажая очень мило свои светло-розовые десны.