Счастливый Рай

      — Я хотел попросить прощения у тебя за случай в спортзале, — тихо говорит Намджун, вдыхая запах этого вечера. — Тебе не у меня нужно просить, а у Тэхёна. — Передай ему извинения от меня. Я не знаю, что на меня нашло тогда… — Чонгук горько усмехается, поворачиваясь к нему. — Ты прекрасно знаешь, что на тебя нашло. Но вот уже сколько лет у тебя не хватает смелости признаться себе в этом. Терраса пустеет, оставляя альфу одного. Чонгук вспоминает этот разговор постоянно, как бы ни запрещал себе. Омега стоит у зеркала в раздевалке и, взглянув на себя в последний раз, выходит. — Сонбэ! — Чонгук оборачивается, удивлённо поднимая брови. У двери стоит Чимин, уткнувшись плечом в стену. — Привет, хубэ, — улыбается привычно, как всегда, неискренне. Пак отталкивается, подходя ближе. — Добрый день. Я ждал Вас, — вздыхает, отводя глаза, не зная, как начать разговор. — Вы располагаете временем? — У меня сейчас игра, Чимин-а. Если что-то важное, давай сейчас обсудим. — Да. Важное. Это касается Тэхёна. — Уголки губ омеги опускаются. — Случилось что-то? — хмурится. — Нет. Точнее… да. Случается уже сколько времени. Сонбэ, вы в отношениях? — спрашивает напрямую. Чонгук открывает рот, вылупив глаза. — …Нет. Мы не отношениях. — Почему? Он Вам не нравится? — спрашивает, отчаянно желая докопаться уже до правды. Чонгук стопорится, не зная, что ответить. Моргает, бегая глазами. — Нет, он нравится мне. Просто… — Просто — что? Сонбэ, я сейчас буду груб, заранее прошу прощения. Зная его, он опять ввязался в какую-то историю, в которой для него не будет хорошего конца. Но Вы старше его, Вы должны были его образумить. Если у Вас нет к нему чувств, почему позволяете ему быть рядом? В чём смысл? — Чимин, ты многого не знаешь… — Пак усмехается. — Чего я не знаю? Что Вы используете его? — Всё не так. — Всё так! Вы его руки видели? Он грызёт свои заусенцы на нервах уже месяц! Там кровь не успевает застывать! Все пальцы в пластырях! — Дышит глубоко, взывая к своему спокойствию, пока не наговорил чего лишнего ещё. Чонгук застывает, стекленея взглядом. Вспоминает, что хотел спросить у него об этом, но забыл… — Он будущий представитель страны. Кому, как не Вам знать, как много значат руки для нас. Любая рана затрудняет действия в игре, — вздыхает, опуская глаза. — Но дело даже не в этом. Его моральное состояние… Там какой-то… срыв. Он никого не слышит, не видит. Перестал быть похожим на себя. Сонбэ, отпустите его. Сделайте больно сейчас, чем раните его потом так, что он не сможет очухаться. Осадите. Нагрубите. Сделайте хоть что-то, но верните мне его прежнего. Я устал смотреть, как он разрушается. Уходит, оставляя Чонгука стоять одного в коридоре. Осознание обрушивается огромным валом на голову. ***       — Покажи руки. — Тэхён оборачивается, удивлённо поднимая брови. Улыбается. — Хён! — Покажи руки, — снова твердит омега, хватая его за кисти, и бледнеет. Парень сконфуженно смотрит на свои пальцы, спеша объясниться. — Это… у меня в последнее время вредная привычка появилась. Грызу пальцы, словно ребёнок. Смеётся. Чонгук поднимает глаза, наполненные сожалением. Тэхён перестаёт улыбаться. — Хён, ты чего?! — пугается, смотря в лицо с волнением. Омега молчит, решая для себя. Сглатывает и, промаргиваясь, спрашивает с горькой улыбкой: — У тебя сегодня есть время посидеть в том кафе? — Для тебя время всегда найдётся. — Я буду ждать тебя. Давно мы там не были. Хочу поговорить. Тэхён настороженно хмурится. Смотрит в глаза, пытаясь прочесть его мысли, но безуспешно. — Конечно. Я обязательно приду. ***       Собирая сумку, не может справиться с болезненным волнением внутри. Его будто лихорадит. Альфа прикрывает глаза, медленно выдыхая. — Спокойно. Все нормально, — шепчет себе, не понимая своего состояния. Это странная тревога, как предвестник чего-то неизбежного… накатывает и накатывает, каждый раз по новой. Парень резко выдыхает и, собрав себя, уверенно шагает на выход из университета. Чонгук уже ждёт его, сидя за прежним столиком у панорамного окна. Альфа улыбается и подходит, легонько стуча костяшками по дереву. — Господин Чон, Вы не против компании? — Чонгук поднимает растерянный взгляд и вяло улыбается. — Ну что Вы, Господин Ким, для меня это честь. — Названный Ким, смеясь, садится напротив, снимая черную кепку. Чонгук подмечает, что он чаще стал носить этот цвет. Поджимает губы, опуская взгляд. Господи. Какой же он слепой был все это время. — Я такой голодный. — Заказывает чизкейк с вишней, лохмача чёлку. — О чём ты хотел поговорить, хён? Я думал, мы с тобой сегодня вечером поедем в «Star Avenue». Поменялись планы? — Да. Мы никуда не поедем, Тэхён. Уголки губ опускаются. — Я хочу закончить всё. Пространство вокруг сужается до размеров молекулы, и всего на секунду в груди отдается болезненный импульс. Всего на секунду. И приходит облегчение. Застывшая ровно на девяноста градусах спина, наконец, оседает. Исцарапанные плечи опускаются. Чонгук морщится, не поднимая взгляда. — Ты ни в чем не виноват. Мы попытались — не получилось. Прости. За всё. Тэхён смотрит в стол, будто застыв, с маленькой улыбкой на губах. — Как странно, — шепчет. — Мне так спокойно сейчас. Стало легко. Чонгук прикрывает глаза, опуская глаза ещё ниже. — Я пойду. Спасибо за всё. Надеюсь, мы останемся друзьями как раньше. До встречи, хубэ. — Уходит, оставляя за собой белый шум и полную тишину одновременно. Тэхён смотря в одну точку, берёт в руки чайную ложку и пробует принесённый чизкейк. Привкус — горько-сладкий. *** Чимин заходит в бар, морщась от пропитанного запахом алкоголя и дыма воздуха. Видит друга у барной стойки. Готового уже. Прикрывает глаза, оглядывая обстановку и подходит к нему, подсаживаясь рядом. Бодает лбом плечо. — Ты как? — Тэхён поднимает на него абсолютно обдолбанный взгляд. Ухмыляется пьяно. — Жив-здоров. — Салютует стопкой и хочет уже выпить, как Чимин тормозит его руку, отбирая. — Завязывай. У нас норматив завтра. Вставай. — Хлопает его по плечу, расплачивается с барменом, и поднимает его за локти. — Точно-точно. Ты прав, Чим. Завтра у нас много дел, — бормочет заплетающимся языком и встаёт с помощью друга, пьяно шагая на выход. Выходят на улицу, вдыхая ночной воздух. Чимин сажает его на ближайшую лавку и садится сам, придерживая откинутую голову. Вздыхает, рассматривая проезжающие машины. — Все вышло как надо. Поболит и пройдёт. Время все залечит, ты больше не будешь мучиться, — говорит тихо. Тэхён хмурится, оборачиваясь на него. — О чём ты? Чимин смотрит в ответ. — О сонбэ. — Тэхён хмурится сильнее, садясь прямо. — Откуда ты знаешь? Я тебе ничего не говорил. — Сужает глаза. Чимин смотрит прямо и ровно, не собираясь ничего утаивать. Понимая, что сейчас начнётся, он встаёт перед ним и кивает рядом с собой. — Вставай. — Зачем? — Вставай. Будешь бить мне морду. — Чего?! — Вставай, я сказал. — Поднимает за локти. — С ума сошёл?! — Хмурится Ким. — Я с ним говорил сегодня утром. Сказал всё, что думаю обо всём, что происходит между вами. — Тэхён расширяет глаза, вмиг трезвея. Тишина обрушивается на обоих. — Зачем? — хрипит. — Чтобы спасти тебя. Он сам сделал выбор, Тэхён. Имей он к тебе хоть какие-то чувства — мои слова подействовали бы по-другому. Тот, кто любит — не отпускает. Удар приходится по левой части лица, и Пак двигает челюстью, хрустя косточками. — А удар у тебя поставленный, хоть ты и в стелечку, — лыбится, когда на него с рёвом набрасываются. Они летят по склону горки вниз, сплетясь клубком. Пока Чимин пытается вытащить со рта листья, Тэхён садится на него, снова проходясь кулаком по лицу. — Зачем ты это сделал, придурок! Кто тебя просил меня, блять, спасать! Я?! Я просил тебя?! Нахуя ты вмешиваешься?! — орёт, дёргая за куртку. Чимин валит его на землю и тоже вмазывает кулаком по лицу, давая оздоровительную оплеуху. — Иди ты нахуй, Ким Тэхён! Твои дела — мои дела! Твои проблемы — мои проблемы! Ты умирал рядом с ним! — Я жил рядом с ним! — орёт, поднимая взгляд на небо. Чимин смотрит на него, болезненно морщась. — Умру я без него, — шепчет тихо. Пак вздыхает, прикрывая глаза. Скатывается с друга, заваливаясь рядом. Лежат оба, как два дебила, и смотрят на звёздное небо. Тишина нарушается шумом никогда не спящего города. — Остыл? — спрашивает альфа, поворачивая голову к другу. — Остыл, — отвечает, не отрывая взгляда от звёзд. Закрывает глаза, смаргивая слезу. Чимин видит её и отворачивается обратно. — Вот и хорошо. Всё будет хорошо. Время всё излечит. Тэхён кивает. — Спасибо, — говорит тихо. — Прости меня. — Ой, завались. Для профилактики нужно иногда подпинывать так под жопу. Оба смеются, толкая друг друга в плечо. — Хватит батониться уже, вставай. — Сам-то! — Я не батон. — Ты булка. — Ким, попляшешь сейчас. — Да с радостью, Пак. — Придурок. ***       — Ты грёбаный мудак, — шипит Сыльги, чуть ли не дергая на себе волосы. Наяривает круги по комнате. Чонгук пусто смотрит в одну точку, сидя на кровати. — Сам выкинул лучшего парня из своей жизни! Живи теперь, блять, с этим! — орёт, от злости пиная баскетбольный мяч. Чонгук хмурится на это, поднимая взгляд. Но ничего не говорит. Сыльги косится на него. Он бы давно уже огрызнулся, думает, сужая глаза. Подходит к нему и садится напротив. — Ты же понимаешь, что ты сделал? — Губы поджимаются от этого вопроса. — Да. — Ты сам все обрубил. — Так нужно было. — Ты хотел этого? Молчит. — …Нет. Не сейчас. Точнее… Не знаю. Да. Или нет… — Морщится, опуская голову. Сыльги смотрит на него с тонким понимаем его чувств и вздыхает, притягивая к себе. — Как ты ощущаешь себя? — …Не знаю. Пустота. — Сыльги прикрывает глаза, обнимая сильнее. — Ты влюблён. — Чонгук вздрагивает от её слов, не замечая скатившуюся слезу по щеке. Молчит, переваривая. — Не могу ничего сказать. ***       Пластыри снимаются с пальцев, раны заживают. Тэхён вздыхает, закидывая спортивную сумку на плечо, и садится на поезд, надевая наушники, отрезая себя от окружающего мира. Родной город, улицы, ностальгия по временам ранней юности помогают немного увести мысли в другое русло. Тэхен улыбается, вдыхая знакомый запах Тэгу. Заходит в родной подъезд и стучит в дверь ровно три раза. Слышится топот и звонкий голос, Тэхён улыбается. Дверь отворяется, и на альфу запрыгивают с разбега. — Оппа! — пищит семнадцатилетняя дылда на ручках у старшего брата. — Ну привет, пискля! — смеётся, кружа девушку в объятиях. Девчонка хохочет, откидывая голову. Брат закидывает её на плечо, шлепая по попе, и заходит в квартиру. — Тэхён-а! — Из кухни выходит мама, налетая на сына. Тэхён опуская сестру, поднимает маму, сильно обнимая. — Господи, как я скучал, — шепчет, вдыхая такой нужный сейчас до боли в груди родной запах. — Мой любимый сынок, — урчит женщина, целуя сына в макушку. — О-о, кто пожаловал! — улыбаясь, выходит отец семейства, пока младшая Ким пищит на фоне. Тэхён смеётся, залетая к нему в объятия. Старший альфа притягивает к себе за затылок, лохмача и так пушистую чёлку. — Рыжее недоразумение моё. — Все смеются, закрывая дверь. *** После весёлого семейного ужина, Тэхен валяется на кровати в своей комнате, пустым взглядом пялясь в потолок. В комнату без стука, как обычно, влетает Хвиин, заваливаясь на брата. — Сколько ты весишь, ёжик! — Закашливается парень из-за придавленной дыхалки. — Всего 56! — смеётся, балуясь, и обнимает поперёк живота, лёжа на нем. Старший целует в макушку, ведя носом по волосам. Помечая на инстинктах своим запахом, что эта девочка пока его и принадлежит семье Ким. — Скучал по мне? — Ни в коем случае. — А я вот тоже не скучала. — Да конечно. Поэтому звонила по фейс-тайму через каждые три часа. — Это было давно и неправда. — Ага-ага, — улыбается, смотря в потолок. — Конечно, скучал. Хотя там есть одна омежка, она мне напоминала о тебе. — Правда? — Да. Её зовут Сыльги. Вы бы с ней подружились, — улыбается, вспоминая её. — Твоя одногруппница? Тэхен перестаёт улыбаться, сглатывая. — Нет, она сестра моего… знакомого, — отвечает с заминкой. Хвиин, чувствуя сменившееся настроение брата, поднимает голову, уперевшись подбородком ему в грудь. — Оппа, ты расстроен чем-то? — Нет, что ты. Я счастлив сейчас. — Но ты подавленный. — Все хорошо. Просто устал с дороги. — Целует ещё раз в лоб и скатывает на бочок, обнимая. — Ты меня придушишь, — бухтит под бицепсом брата. Тэхён смеётся, обнимая крепче, и наваливается сверху. — Лежи тихо, ёжик. — Я не могу дышать. — Альфа перестает улыбаться, прикрывая глаза. — Я тоже. ***       Чонгук садится на трибуны, откидывая потную голову, и выдувает целую бутылку воды, отдышавшись. Прикрывает глаза от усталости и облизывает влажные губы. В таком состоянии он уже неделю. Как белка в колесе. Бежит непонятно зачем, пытается забить всё свое время баскетболом и учёбой, что посторонних мыслей просто не остаётся. Это то, что ему нужно сейчас. Отпивает воду и достаёт телефон. Заходит в ка-ток, снова натыкаясь на знакомое имя и последнее присланное от него сообщение. Стикер ждуна. На губах появляется маленькая улыбка. Он тогда ждал его с тренировки, чтобы вместе пойти на фильм про зомби-апокалипсис, на который так хотел сходить Чонгук. После просмотра выяснилось что у Тэхена желудок слабый, впечатлительность — на сотом уровне, эмоциональный фон — как у итальянцев. Ужастики — ненавидит. Но пошёл с ним. Хоть и блевал потом в туалете добрые полчаса, но пошёл. Уголки губ опускаются. — Хватит думать о нём, — шепчет себе. Замечает, что к нему подсаживаются, и поднимает взгляд. — Ты выглядишь измотанным в последнее время. Тебе нужно отдохнуть. — Намджун протягивает полотенце с бутылкой воды. — Все в порядке. — Чонгук, я освобожу тебя от завтрашней тренировки, отдохни дома. — Я сказал, что всё в порядке. — Я же вижу, что нет. — Когда тебя это начало волновать? — огрызается, собирая сумку, и встаёт. Но Ким хватает за руку, поднимая взгляд. — Чонгук, ты же знаешь. Омега молчит, смотря на него. Поджимает губы, сжимая челюсть, и отводит уставшие глаза. Ещё бы он не знал… Это и помогало ему как-то держаться те года. Но сейчас все изменилось. Это больше не имеет значения. — Хорошо. Спасибо. Уходит, оставляя его одного на трибунах. *** Зря он остался дома… Тренировка бы не помешала. Снова мысли топят, как лавина. Воспоминания… Чонгук закрывает глаза, утыкаясь носом в соседнюю подушку, и резко распахивает их, когда чувствует едва уловимый запах корицы. В груди ёкает, и на языке скапливаются слюни. Слёзы снова… накатывают. Омега сжимает подушку, судорожно вдыхая его аромат, и зажмуривает глаза, кусая уголок. Своя же дикость пугает, отчаяние переходит в самообман, самообман снова в отчаяние. Но тоску бессмысленно отрицать. Он скучает так, что кажется, будто рассыпется на куски. Он его не видел уже две недели. Ни разу. Даже не столкнулись в коридорах, в спортзале, на стадионе. Нигде. Такие перспективы в дальнейшем пугают до мурашек на затылке. Звонит телефон, и Чонгук подскакивает с постели. — Что такое? — Ты так отвечаешь, будто я звоню тебе только тогда, когда у меня че-то по пизде идёт, — ворчит Сыльги. — Так и есть, — вздыхает, закатывая глаза. — Ничего подобного. Мама здесь кимчи наготовила, целых пять тазиков! — Ты меня удивить пытаешься или что. Если у тебя память не отшибло, я тот, кто помогал ей их делать. — Поднимает бровь Чонгук. — Да пофиг вообще. Тэхён же рядом живёт, — начинает младшая Чон. — И что? — хмурится Чонгук. — И то. Отнеси ему немного, мы это все равно не съедим. — Сыльги, не лезь в мою жизнь, — шипит старший в трубку. — Я не лезу! Я просто предложила! Он все-таки не чужой нам и живёт рядом. А здесь реально дофига! Тебе что, жалко, что ли? — Ты… — Дверь открой, я тут с контейнерами стою. — Чонгук открывает рот и захлопывает обратно, шагая к двери. Как только открывает её, сестра заваливается в квартиру с кучей контейнеров кимчи. И лыбится. — Вот. Отнеси ему, и сам поешь. Я побежала. — Чмокает в щеку и убегает. Чонгук почти ловит её за руку, но не успевает и кричит в след: — Ты! Ты в кого такая пошла вообще?! У нас в семье отродясь таких хитрых не было! — В семье не без урода! — прилетает снизу. Чонгук цокает и смотрит на контейнеры. Закрывает дверь, направляясь на кухню. Расставляет по полкам холодильника себе, а остальное… Сердце заходится в волнении. Лучше этого не делать. Но… Собирает все в сумку и одевается, проходя мимо зеркала в прихожей, останавливается и смотрит на себя. Поправляет чёлку, недовольно подмечает прыщ возле нижней губы, и взгляд падает на коробку туалетной воды. — От Тома Форда? Где мой бедный студент? — Я очень старался. Душись ими каждый раз, когда захочешь увидеть меня, ладно? Так я пойму, что ты пришёл свести меня с ума.       Воспоминания хлынут всполохом. Омега берёт в руку флакончик и вдыхает, прикрывая глаза. Смесь лёгкой ванили, один в один гармонизирующей с его природным ароматом феромон, и того самого дымного, глухого запаха табака. Брызгает за ухом и на кисти рук. В последний раз смотрит на себя в зеркало и выходит. У его двери он оказывается неожиданно быстро, даже для самого себя. Дышит глубоко, унимая волнение и звонит в звонок. Тишина. Звонит ещё раз. Снова тишина. Пальцы подрагивают, и он облегчённо улыбается. Садится на корточки у двери. — Хорошо, что его нет. Зачем вообще пришёл. О чём я думал? — шепчет сам себе. — Хорошо, что его нет. Повторяет, заставляя себя поверить, что это правильно. Что так и должно было случиться. Что ему наоборот лучше, что так произошло, и вообще, Сыльги заставила… Улыбка дрожит, как и губы, уголки опускаются. — Привет, хён. — Омега поднимает красные глаза и видит перед собой сидящего на корточках Тэхёна. Квадратная улыбка и спортивная сумка за спиной. — Ты меня ждёшь?