Счастливый Рай

      Чонгук застывает, смотря перед собой, и сглатывает комок слёз в горле. Иллюзия его образа, сидящего на корточках перед ним, испаряется, и он снова остаётся один у его двери. Омега закрывает глаза, потирая виски. — Совсем свихнулся… — шепчет и встаёт, шагая домой, в последний раз оглядываясь на его дверь. ***       — Оппа, там к тебе гости пришли. — хихикает Хвиин, просовывая голову в проем двери комнаты. Заспанный альфа щурится и переворачивается на спину, потирая глаза. — Кто? — спрашивает хриплым голосом, шаря руками телефон. — Сейчас и увидишь, — улыбается и оглядывается на кого-то, подзывая головой. — Проходи, он под одеялом. Тэхён хмурится, и в комнату заходит девушка. Парень щурится и удивлённо поднимает брови, улыбаясь. — Да ладно! — смеётся, вставая и натягивая штаны. Омега смеётся тоже, уводя смущенный взгляд от голого альфы по пояс. — Не ожидал меня увидеть, чемпион? — Он хохочет, подхватывая пискнувшую девушку под ноги и кружа в объятиях. — Кан Юна! — Хвиин смеётся на фоне и оставляет их наедине, закрывая дверь. — Тэхён! Уронишь! — хохочет, обнимая его за плечи. — Я так по вам всем скучал! Где Енджун, Лира, Хенджин? Саран где? — спрашивает обо всех одноклассниках, опуская девушку на пол. — Они все на учёбе! А вот что ты здесь делаешь? — Ставит руки по бокам. Тэхён узнает этот жест, закатывая глаза. — О-о, опять староста включилась. У меня вообще-то заслуженные выходные, мамочка, не смотри на меня так. Я уже уезжаю завтра. Так что ты вовремя, — лыбится, натягивая футболку. Юна цокает на незаправленную кровать и заправляет сама, усаживаясь на неё. — А я отпросилась всего на четыре дня, через два дня уезжаю тоже. О том, что ты приехал, я узнала от Хвиин! Сам бы ты мне, конечно, ничего не написал, — супится, надувая губы. Тэхён смеётся, растягивая её щёки. — Ну, не дуйся, мамочка. Мы идём гулять. — Лохматит чёлку и бежит в ванную. — Подожди только немного, я умоюсь. — Ты поешь хотя-бы! — В кафе поедим! — кричит из ванной ртом, полным зубной пасты.       Юна смеется, качая головой. Опускает горящий взгляд и не может успокоить сердце. Он совсем не изменился… Такой же, как и в старшей школе, когда она впервые увидела его. Когда впервые влюбилась. Выдыхает, успокаивая ритм биения сердца, и оглядывает ничуть не изменившуюся комнату. Улыбка напрашивается на лицо. ***       — …И решил навестить семью. — Они сидят в уютном кафе напротив окна и делятся своей студенческой жизнью. — Мне Хвиин скидывала твою игру, ты был великолепен, как всегда. Мы так и не создали общую беседу одноклассников. — Точно. Надо заняться этим. — Тэхён с голодухи набивает рот едой, мыча от удовольствия. Юна тепло улыбается, смотря на него. — Подавишься, ешь осторожнее. — Я бурундук. Видишь, какие у меня щеки вместительные? Туда можно хоть чего напихать. — Дурак! — смеётся тепло. — У тебя крошка на губах. Непроизвольно убирает её с уголка рта и застывает с протянутой рукой. Тэхён застывает тоже. — Прости. Я просто… — Краснеет, одергивая руку и опуская глаза. Альфа медленно начинает жевать, неловко отряхиваясь. — Не извиняйся. Спасибо, что убрала, — улыбается квадратно, отпивая сок из стакана. Юна поджимает губы и ломает пальцы, не решаясь начать разговор. — Тэхён, у тебя… у тебя в Сеуле кто-то был за это время? — Парень застывает с палочками в руках. Неловко прокашливается. — Ну, как сказать… Был. А я у него не был, — улыбается коротко, но так горько, что Юна замечает эту тихую боль. — Вы встречались? — Нет, — сжимает челюсть от этого надоевшего вопроса, раздражённо уводя взгляд. — Ты его… любил? Вопрос встаёт поперёк горла, не давая сглотнуть жидкость. — Да, — отвечает уверенно. Незачем что-то утаивать. — И люблю. Юна распахивает глаза, словно от удара, и понуро опускает плечи. — Поняла. Спасибо, что ответил. — Ты ещё за обед поблагодари, и тогда я точно буду считать себя самым худшим человеком в мире. — Девушка смеётся, кидая в него салфетку. Но в груди отдается тоска и боль. Она смотрит на него, сидящего перед ней. Вроде рукой подать, но в тоже время он так далеко. Вроде такой же, как раньше: весёлый, с неуемным энтузиазмом, где-то инфантильный, жаждущий приключений и ненавидящий долгие уроки истории по четвергам, никогда не любивший кого-то больше, чем волейбол. Свободный. Но смотря на него сейчас, она понимает, что что-то изменилось. Так сильно, что это отдается во всем: в его взгляде, голосе на тон ниже прежнего, жестах. Где-то видятся следы хорошо скрываемой боли и уязвимости. Она не берётся анализировать и делать выводы. Но очевидное налицо — кто-то оставил глубокий след в его жизни. Юна опускает глаза и отпивает кофе. Горчит на языке. ***       Чонгук лежит в кровати, сжавшись в комок и вздыхает. — Не хочу вставать… — шепчет, еле разлепляя глаза. Чувствует себя так погано, как никогда ещё не чувствовал. Встаёт с постели и идёт в ванную, вставая у зеркала. Тэхён. Он сегодня будет на ориентировании — сто процентов. Омега прикрывает глаза и умывается ледяной водой. Пора собираться. *** Его рыжий затылок видно издалека. Чон жадно смотрит на него, запоминая каждую изменившуюся мелочь. Он подстригся, сделал снова андеркат. Хочу увидеть его лицо… Думает про себя, отчаянно кусая нижнюю губу. Хорошо, что он делегировал свои обязанности и не даёт сегодня презентацию. Иначе бы и двух слов не связал, постоянно натыкаясь на его взгляд. — Чонгук, сходим поесть перед тренировкой? Я хочу рисовые шарики, — хнычет Мина за спиной, сидя рядом с Намджуном. — Идите без меня. Я дома поел, — говорит отстраненно, не сводя взгляда с чужого затылка на три ряда вперёд. Намджун поджимает губы, видя, куда тот так отчаянно глазеет. Сжимает челюсть. Презентация заканчивается, всем раздают задания, и толпа направляется к двери. Чонгук подскакивает с места, панически ища глазами потерявшегося Тэхёна. Находит и, не давая отчёта себе, подлетает к нему сквозь народ. — Тэхён. — Названный застывает спиной к нему, задвигает стул и, натягивая улыбку, поворачивается. — Привет, хён. — Чонгук открывает рот и захлопывает обратно, не зная, что сказать. — Ты уезжал куда-то? Я заходил к тебе. Тебя не было. Альфа поднимает брови. — Ты заходил ко мне? — Чонгук вспыхивает красным, уводя взгляд. — Да. Мы с мамой сделали много кимчи, Сыльги завезла ко мне. Я думал занести тебе немного. Мы всё равно столько не съедим. Тэхен смотрит в ответ таким взглядом, что ему хочется провалиться сквозь землю. — О, спасибо большое. Я обязательно зайду как-нибудь за ним. Я люблю кимчи, — улыбается квадратно, закидывая рюкзак за спину. — Зайди сегодня после пар, — говорит, будто приказывает и мысленно хлопает себя по лбу. Зачем ты это делаешь? Как ты вообще осмелился это сказать? Альфа удивляется все больше. Стопорится. — Конечно. Хорошо, зайду. — Оглядывается на ждущего Чимина у входа. — Я тогда пойду, хён. До встречи. Чонгук поджимает губы. — Ты сегодня до вечера? — Да, я до семи где-то. У тебя будут планы? — Нет-нет. Я буду ждать. — Спасибо, — улыбается и, кивнув, уходит. Чонгук, задохнувшийся его запахом корицы, сглатывает слюни, смакуя привкус его аромата. ***       Тэхён врывается в туалет и ополаскивает лицо ледяной водой несколько раз. — У меня так крыша свинтит раньше времени. Зачем я ему вообще подарил эти долбанные духи? — корит себя, снова умывая лицо. А в носу его смешанный запах табака и ванили, тот самый сумасшедший аромат. Не знал, что он действительно так подействует на него. На грани безумия. Поднимает голову, смотря на себя в зеркало. Дверь открывается, и заходит Чимин, бодая его головой. — Как состояние? — В порядке. Спасибо. — Ополаскивает ещё раз лицо и вытирает, оборачиваясь к другу. Ерошит его чёлку, вызывая недовольное бухтение. — Пошли на пару. — Я её два часа укладывал! — Ути. — Ким Тэхён… *** Тэхён сидит за компом и хочет выкинуть его в окно. Им дали групповое задание, и каким-то образом там затесался Кенман-сонбэ, отрабатывающий какие-то долги. А страдает вся группа, потому что он не сделал абсолютно ни хрена, а работы собрать поручили Тэхёну, у которого и своя часть доклада немаленькая. — Да допиши ты, там всего две страницы, чтоб тебя! Как ты вообще поступил в этот университет! — шипит себе под нос, распечатывая собранную базу. Смотрит на часы. Вздыхает и набирает сообщение старшему. «Кенман-сонбэ, уже двенадцать. Добавьте, пожалуйста, немного информации в разделе истории создания и развития и немного в практической части. Спасибо заранее.» Отправляет, вздыхая. Откидывает голову на спинку стула. «Я уже добавил все, что нужно. Отправляй так». Руки сжимают телефон до хруста. «Сонбэ, этого недостаточно. Мы вряд-ли получим хорошую оценку, все сделали всё от них зависящее, Вам нужно ещё немного постараться и всё». «Ты мне указывать будешь, что мне делать? Если тебе больше всех надо, ты и дописывай». Комп в окно не летит, но на завтрашний день Тэхён с пугающим консультантов лицом идёт покупать новую клавиатуру. Он его достаёт везде и всюду. Абсолютно. Достаёт так, что у Тэхена уже шарики за ролики заезжают. — Эй! Хитрый лис! — орёт с конца коридора. Тэхён останавливается, вздыхая. Чимин хмурится. Парень оборачивается, не поднимая глаз. — Слушаю, сонбэ. — Шарик на ножках, как прозвал его Ким, подходит к нему, тыкая в плечо. — Говоришь учителю, что большую часть доклада сделал я. — рычит, с неприязнью поглядывая на нихуя не понимающего Чимина. — Я не могу, сонбэ. — Кенман угрожающе сводит брови. — Чё ты вякнул? — Работа семи человек. Я не могу просто взять и обрубить все их труды. — Стоит на своём. — До встречи. Друзья отворачиваются, но тут Тэхёна хватают за волосы и тянут назад. — Повтори, что ты сказал, щенок! Чимин хрустит шеей. Есть три вещи, которые Чимин ненавидит: ничего не понимать, несправедливость, и когда Тэхёна кто-то обижает. Третье он ненавидит больше всего. Звереет моментально и со всей силы пинает по толстым икрам массивными берцами, сбивая с ног. Альфа валится на колени от боли, Пак хватает его за волосы, нагибая назад, садится на корточки перед ним и тихо шипит: — Слушай сюда, пидор. Я не он, чтобы сюсюкаться с такими уёбками, как ты. И мне абсолютно поебать, что ты наш сонбэ, понял меня? Я ходячее холодное оружие с чёрным поясом по тхэквондо, не советую меня злить и открывать свой вонючий рот на этого парня. Или от тебя останется только топлёное масло от твоего жира. — Чимин, оставь, — хлопает по плечам Тэхен. Пак встаёт, убийственными глазами провожая стонущего старшего. — Какого хрена ты ему позволяешь так с тобой обращаться? — возмущается, хмурясь. — Он наш сонбэ. — И что? Теперь все его выходки терпеть? — Мы должны проявлять уважение, несмотря ни на что. Они старшие. — пожимает плечами Ким, откусывая яблоко. Чимин хочет ему это яблоко запихать куда поглубже. — Одуван несчастный. Блять, я бы его в порошок стёр! — Потише, Цербер, — смеётся Ким, обнимая друга. — Охренел? — Ути. — Бесишь меня. — Я тоже тебя люблю. Намджун, наблюдая за этой сценой, подходит к еле очухавшемуся Кенману, и, хмурясь, встаёт перед ним. — Что это было? — О, хён, ты видел? Этот лис совсем охренел! — Забыл, где находишься и кто перед тобой? — цедит, сразу сбивая спесь. — Я имею в виду… Ты видел, что он творит? — Я видел, что ты творил. Ты лезешь к нему уже не первый раз. Забыл, как над нами издевались четыре года назад? Напомнить, как стоял в планке лбом в пол с завязанными руками? Ещё раз я увижу, что ты творишь подобное с кем-то, я повторю старые традиции. Ты хорошо меня услышал? — спрашивает вкрадчиво. Кенман сдувается, не поднимая взгляда и кивает. — Свободен. Намджун уходит, а альфа придумывает новый план уничтожения Ким Тэхёна. — Хитрый лис… ***       — О, так вкусно пахнет! — вдыхает Тэхён, хрустя капустой. — Здоровья твоей маме и большое спасибо от меня. Я её как-нибудь тоже угощу. Чонгук улыбается, наблюдая за ним, пока альфа шуршит пакетами, запихивая туда контейнеры. Подходит к нему ближе, замечая его осунувшееся лицо. — Ты занят в последнее время. Я тебя не вижу почти, сильно похудел, — говорит тихо. Альфа поднимает на него глаза. — Да. У нас экзамены на этой неделе, тренер три шкуры дерёт, — улыбается неловко, собирая пакеты. — Ну, хён, спаси… Застывает, не договаривая, когда Чонгук касается пальцем его скул. Ты не имеешь больше права касаться его. «Убери руку, убери» — твердит себе и отстраняется. Тэхён сглатывает, уперевшись взглядом в пол. — Не забывай хорошо питаться. — Хорошо. И ты тоже не питайся только доставками, я знаю тебя, — улыбается, вызывая тахикардию у Чонгука. — Конечно. Конечно, можешь доверять мне. — Отлично. Пока, сонбэ. Спасибо ещё раз. — До встречи… *** Он сходит с ума. Снова проходит неделя, и он его практически не видит. Чонгук всё понимает: экзамены и соревнования, аттестация на носу, но… почему-то у него стойкое ощущение, что Тэхён его избегает. Омега подпрыгивает, ловя пас, и забивает мяч в сетку. Колено простреливает болью, и он морщится, приземляясь на одну ногу. — Чонгук! — Намджун оказывается рядом, придерживая за локоть согнувшегося парня. — Всё нормально. — Ничего подобного. Быстро домой. — Намджун, всё со мной в порядке, — стоит на своём, выпрямляясь, и снова морщится. — Иди домой, Гук, — говорит тревожным голосом. Чонгук поднимает на него глаза, смотрит и опускает, кивая. — Хорошо. — Тебя проводить? — Нет. Всё нормально. Спасибо. — Идёт к трибунам, забирая сумку и шагает на выход. Ким, хмурясь, смотрит ему в след. Чонгук, потирая лицо, выходит из зала в коридор и застывает. Тэхён идёт с формой наперевес и, поднимая глаза, застывает тоже. — Хён, здравствуй, — улыбается, подходя ближе. Чонгук снова задыхается его запахом. — Привет, — отвечает тихо, не сводя взгляда. — Ты с тренировки? У вас тоже соревнования, да? — Да. Ты домой? — Да, я тоже задержался. — Облизывает сухие губы, Чонгука коротит на этом жесте. — Увидимся. Закидывает рюкзак на спину и почти проходит мимо, но его ловят сильно за руку, останавливая. Тэхён застывает, оборачиваясь. А Чонгук не знает как оправдаться даже перед самим собой, не то что перед ним. Медленно оборачивается. Стоят так в тишине. — Хён, неловко это говорить, но мне немного больно, — нарушает тишину альфа. Чонгук распахивает глаза и тут же опускает руку, не заметив, как сильно сжал. — Прости. — Тэхен, хрустя кистями, улыбается. — Ничего страшного. Ты хотел что-то сказать? Чонгук прикрывает глаза, собираясь с мыслями. Решается. — Ты можешь меня ненавидеть, злиться, но не избегай. Пожалуйста, — просит, поджимая губы. Тэхён хмурится, качает головой, подходя ближе. — Никогда не допускай мысли о моей ненависти к тебе. Ты ни в чём не виноват. Я первый начал всё это, зная, к чему это приведёт, я надеялся. Это целиком мои ожидания, и тебя они не касаются. Никогда не вини себя. Я не избегаю тебя и не буду это делать, мне это ни к чему. Я все ещё… все ещё хочу видеть тебя. Сам искал встречи, честно говоря. Что я несу, Господи… — Потирает лицо рукой, отворачиваясь. Чонгук подходит ближе, убирая ладонь с лица. — Тэхён, я… Дверь открывается, и выходит Намджун, поднимая глаза, и удивлённо таращится на них. Чонгук тут же убирает руку, отходя на шаг. Тэхён замечает это действие и грустно усмехается внутри себя. — До встречи, сонбэ. — Шагает на выход, по пути кивнув старшему Киму. Чонгук стоит, смотря ему в след. Намджун, ничего не говоря, проходит мимо. ***       Последние десять минут игры, которые решат все. Чонгук поглядывает на трибуны и опускает глаза. Он не придёт. Раздаётся свисток и снова начинается безжалостная борьба за победу. Последний рывок, и омега подпрыгивает, хватая мяч, и забивает данк, вызывая оглушительный шум стадиона, вспышки камер со всех сторон и свисток судьи. Игра окончена. Счет: 87:79. Омега прыгает на ноги, и тут же валится, сжимая со всей силы челюсть. Черт побери… Колено будто выломали, болит так, что хочется кричать. — Медиков! — орёт Намджун, вся команда толпится вокруг него, приподнимая. — Хён! — Орут парни из команды, чуть не ревя всей толпой. — Намджун! Успокой детей! — улыбается через боль Чонгук. — Колено не трогать! — говорят врачи, осматривая парня, и осторожно перекладывают на носилки. — Чонгук… — Намджун смотрит испуганными глазами. Омега касается его руки, успокаивая. — Все хорошо. Не волнуйся. Останься, дай интервью, капитан. Со мной всё будет в порядке, — улыбается, держа за ладонь. — Чонгук, я с тобой. — Нет. Я сам решу свои проблемы. Ты останься. Альфа остаётся, окружённый журналистами, командой ребят и огромным стадионом. И не может избавиться от ощущения чего-то остро неправильного, и пропущенной возможности это исправить. ***       Тэхён бежит в медпункт, не разбирая дороги, и вваливается, когда врач уже надевает бандаж на повреждённое колено игрока. — Ну ты и напугал меня, Чонгук-и. Хоть не полностью разорвано, так бы сразу на операцию везли, — цокает медик, Чонгук улыбается. — Ничего страшного. Заживёт. — Хён… — Омега резко оборачивается, распахивая глаза. Тэхён стоит весь потный и тяжело-дышащий. — О, вот и волейболисты прибежали, — смеётся медик. Ким кланяется ему. — Спасибо огромное. — Не за что, дети. Нужно быть аккуратнее. — Хлопает его по плечу и собирает сумку. Чонгук не отрывает взгляда от Тэхёна. — Я отвезу тебя, Гук. Тебе нельзя напрягать колено. — Нет. Я приехал на такси, оно ждёт. Спасибо Вам большое. С остальным я сам справлюсь, — уверяет Ким. Медик удивленно поднимает брови, но кивает. — Хорошо. Поправляйся, если что-то пойдёт не так, обязательно пиши. Тэхён, сделаешь ему холодный компресс. — Конечно. Спасибо. — До встречи. — Дверь хлопает, и альфа оборачивается на смотрящего на него в упор Чонгука. Вздыхает. — Не смотри на меня так. Тебе нужно отдохнуть дома. Он на руках несёт его до машины, и садит к себе спиной, заставляя лечь, приподнимает ногу на сиденье. Чонгук молчит всю дорогу, вдыхая его запах, и не может справиться со своими мыслями и безумной радостью внутри. — Спасибо, аджосси, — машет рукой Ким, снова поднимая омегу на руки. — Выздоравливайте, ребята! — Салютует водитель и уезжает. Альфа молча достаёт ключи из его кармана толстовки, и они поднимаются на лифте на его этаж. Опускает осторожно на пол, игнорируя пристальный взгляд Чонгука, открывает дверь и помогает ему дойти до постели. Укладывает, поправляя бандаж. — Отдыхай. — Уходит на кухню и приходит оттуда с чашкой ледяной воды и полотенцем. Смачивает, отжимая от воды, и накладывает на распухшее колено, морщась от вида. Чонгук все ещё смотрит на него. — Хён, ты очень сильный. Когда у меня был разрыв передней крестообразной, я катался по полу и орал как бешеный, — говорит, снова смачивая материал в воде. — Все хорошо. Там несильно болит. — Старайся больше отдыхать и меньше физических нагрузок. Пройдёт почти месяц, пока ты сможешь нормально играть. — Хорошо. — Чонгук не отводит от него взгляд, давно позабыв уже про свою травму. — Ложись. — Подбивает подушку сзади и укладывает удобно, аккуратно обходясь с повреждённой ногой. — Я отстираю полотенце и пойду. Ты мне обязательно пиши, если что-то будет болеть или чего-то захочешь. Приготовить кушать? Ты голоден? Омега на автомате хватает его за руку. — Нет. Не уходи. Останься. Тэхён застывает. — Тебе нужно отдохнуть, хён. — Нет. Точнее, все нормально. Я отдохну, если ты останешься. Я не голоден, просто… побудь ещё недолго. — Садится в постели, не отпуская руку. Тэхён смотрит на него и прикрывает глаза, тяжело выдыхая. — Скажи мне, чего ты хочешь, я сделаю для тебя всё. Но сначала ответь на вопрос. Зачем ты это делаешь? Снова… начинаешь то, что мы и так начали зря? — смотрит прямо в душу, заставляя прятать стыдливо взгляд. Чонгук отпускает его руку и вперивается взглядом в пол. Тэхён злится, сжимая челюсть. — Ты будто… издеваешься надо мной. Снова и снова. Я не понимаю, чего ты добиваешься. Я вижу твой взгляд на него и на себя, и не пойму, какую я роль вообще играю в твоей жизни? — цедит сквозь зубы. Чонгук молчит. — Что ты молчишь? Я здесь обливаю тебя грязью, как последний придурок, и ты молчишь! Обматери меня уже, скажи хоть что-то! — Нет, только не тебя, — качает головой и ловит дежавю. Много лет он также кричал и пытался добиться хоть чего-то от Намджуна. Слово в слово… Улыбается горько, морщась. — Я… я не знаю. Я хотел, чтобы ты возненавидел меня и разочаровался… но все пошло не так, как я… Я хотел этого, но в то же время я боялся, что ты больше никогда на меня не посмотришь. Что я стану для тебя никем. Я боялся, что не смогу снова посмотреть тебе в глаза. — Почему ты этого боялся? «— Хотел увидеть тебя. — Почему ты хотел увидеть меня?» Чонгук помнит его ответ, и как разрушилась последняя надежда. Он не хочет того же с Тэхёном. Нет, только не с ним. Молчание его убьёт. Но что он должен сказать? Тишину нарушает Тэхён. — Все хорошо. Все в порядке, если ты не знаешь. Пространство застывает, и поцелуй выходит отчаянный. Тэхён морщится и улыбается со слезами в его губы, целуя со всеми чувствами, на которые способен. Они валятся на кровать, Чонгук притягивает его к себе, отвечая с таким же отчаянием. Одежда снимается со скоростью света. — Хён… Колено. — Плевать. — Снимает бандаж, садясь на него сверху и притягивает за шею, обнимая так крепко, что все сдавливается между ними. — Я люблю тебя, — шепчет альфа, мелко целуя все, что попадается под губы. Осторожно приподнимает его и укладывает на бок, подложив подушку под больную ногу. — Давай не будем спешить. — Тэхён… Твои губы на мне… Руки, которые держат меня, не давая снова провалиться в ту темноту, из которой ты еле вытащил меня… Глаза, смотрящие так только на меня. Как я могу отказаться от всего этого? Моя жизнь опустошена без тебя. Всё, что касается твоей жизни заставляет меня плакать. Это всё твоя вина, что я сейчас такой. Твоя… Секс получается на грани безумия и нежности, отчаянный, пропитанный болезненной тоской. Чонгук смаргивая слёзы, поворачивает голову к нему. — Я скучал, — признается шёпотом, пока его плечи покрывают поцелуями. — Я сильнее, — шепчет в ответ. Чонгук забирается на него сверху, насаживаясь на член, и стонет, откидывая голову. — Тэхён… — Альфа смотрит на него с обожанием и… ненавистью одновременно. Водит руками по ямочке под пупком, линии напрягающегося пресса, груди… Закрывает глаза, откидывая голову, заставляя слёзы скатиться на подушку. Жестока. Каждая частица твоего тела так жестока. Я ненавижу тебя так сильно. Я будто под тисками железа, не зная, как выбраться. Возверни все вспять, открыл бы я ту дверь в аудиторию? Поступил бы в этот университет? Влюбился бы в тебя? Я бы прежде умер, чем переживать то, что чувствую сейчас, с человеком, который изводит меня так, как ты. Ты все ещё не мой. Я вижу по твоему взгляду. Ты все ещё влюблён не в меня. А я… я не хочу жадничать. Но это невыносимо. Я не хочу тебя делить. Не хочу. Я не вынесу. — Тэхён… — Хён, открой глаза. — Омега слушается, продолжая двигаться. Парень приподнимается, кусая подбородок. — Смотри на меня. Думай обо мне. Чонгук стонет громче, целуя с отчаянием, и сжимает его в себе. Ненавижу каждую часть твоего тела. Кусает его шею так сильно, что омега вскрикивает. Ненавижу.