Для меня зажги звезду

      Ким очнулся на кровати. Где же ещё, ведь буквально минуту назад прикрыл глаза для сна. По крайней мере, именно так казалось на данный момент. Рука под тяжестью собственного веса кое-как поднялась и ощупала окружающие предметы. Это точно кровать, сомнений быть не могло. Джэджун раскрыл тяжёлые веки, и тут же от накатившегося давления на мозг содержимое желудка запросилось наружу, напоминая и о презренном организме.              Вокруг застыл сумрак ночи, слабо подсвечиваемый лишь городским освещением, что позволял разглядеть некоторые очертания мебели. Больше ничего. Да это и к лучшему, ведь глаза болели даже от такого свечения. Ким неосознанно потёр переносицу, чтобы унять хоть немного боль в голове, но прекрасно понимал, что зря такое старание — его генератор любил издеваться над ним, реагируя на любой стресс болями. Встать он ещё не сможет, кошмарная дезориентация, скорее всего, заставит его остановиться где-нибудь у опоры через пару секунд и, возможно, остаться там до восстановления нормального состояния. Поэтому он давил в себе чувство тошноты, сглатывал с небольшим количеством выделившейся слюны, чтобы утихомирить. Закутался в одеяло плотнее и свернулся в позу эмбриона, стараясь не обращать внимания на увеличивающуюся боль в голове. Скоро она начнет разрывать сосуды головного мозга, несмотря на принятые лекарства. Их хоть горсть выпей, обколи все вены, она не успокоится, пока не вытянет из него все соки. Да и когда головная боль пройдет, останется ещё боль в мышцах, которые были истерзаны судорогами. Нужно хотя бы двенадцать часов на восстановление, на нормальное функционирование всего тела, на ощущение полноценной жизни. Он ненавидел такое состояние.              Ким сглотнул очередной рвотный позыв и понял, что язык кровит. Металлический привкус вызвал обильное слюноотделение. Голова уже гудела, как будто он находится в турбине самолёта, ощущение такое, что мозг увеличивается, словно дрожжевое тесто, и выдавливает глаза наружу. Даже перепонки уже болели, хотя в комнате стояла тишина, лишь рваное дыхание и гулкий пульс оглушали. Организм пфтался бороться с таким дискомфортом, туловище натянулось мускулами, и хотелось вроде расслабиться, облегченно выдохнуть и наплевать на то, что может случиться из-за всех этих мучений, но ничего не происходило: глаза не выпадали, перепонки не лопались, мышцы не рвались, а лишь вновь натягивались от постоянной ноющей боли.              Это не похмелье, не приступ эпилепсии или бешенства, а всего лишь отметка заключённого, что покорно принимал своё наказание и отдавался на волю властям. Ким прикрыл глаза и решил разобрать по полочкам всю информацию, которую получил во время отрыва, насколько это позволял воспалённый мозг. Тело всё равно ещё плохо слушалось и встать не получится, а ему нужно как-то отвлечься от боли.              Вроде всё как обычно: сосновый лес, холод влажного воздуха, моросящий мелкий дождь, сумерки. Перед ним стоит «ангел» с суровым, холодным выражением лица, и вокруг больше никого. Не тот, которого привыкли все представлять, да и не ангел это. Просто звёздная сущность. С ангелом, в человеческом понимании, схоже только холодное свечение тела, видимое из-под белой туники. Нет ни крыльев, ни святого нимба, ни аромата фиалок. Обычный человек со световой жидкостью вместо крови. Каждая его клеточка состоит из чистой энергии, все параметры вымерены точностью мироздания, нет ничего лишнего или ненужного. Это прямой посланник Солнца, призванный вершить правосудие.              Они разговаривали, но Ким не слышал слов, понимал всё на уровне телепатии. Он только кивнул в ответ и встал покорно на колени, готовясь к очередному наказанию. Сейчас, по изъеденному сценарию, ангел должен взмахнуть лучезарным мечом, а Ким —почувствовать боль в горле от удара. Эта боль не сравнима с той, что сейчас сковывала его тело, она заставляла чувствовать, что такое смерть. То, чего так боятся люди. Это действительно страшно, и чем дальше, тем больше. В том и заключалось наказание — испытывать человеческие страхи. И так каждый отрыв. Ничего нового на протяжении уже нескольких сотен лет. Его наказывают, убивают сознание, заставляют мучиться за свою ошибку, он каждый раз боится новой боли и знает, что будет ещё следующий раз и за ним последующий.              Но сегодня карательного меча не было, не было и перерезанного горла. Сегодня ему подали трактат. Ким удивленно развернул свиток и жадно вчитался в высвечивающиеся и тут же исчезающие каллиграфические линии:       «Призванный Солнцем, вашу просьбу рассмотрели. Принимая во внимание вашу выслугу, мы даём вам возможность на осуществление справедливости и исправления ошибки. Ваш питомец уже достиг того возраста, когда вы сможете это сделать. Но ход времени не преломится. Заключение не отменяется, лишь вернут некоторые функции для поиска питомца. Объект находится недалеко от вас. Если вам удастся всё исправить, то наказание отменят. Солнечный свет вам в помощь.»              Джэджун, несмотря на усиливающуюся боль в голове, улыбнулся, как будто назло ей. Ему дали добро на спасение своего питомца и создание дуэта. Но будет трудно, так как заключение в людской оболочке не отменили. Поэтому сейчас он продолжал чувствовать такую нестерпимую боль. Но главное, что ему позволили всё изменить, и он воспользуется этим шансом всенепременно.              Приспичило в уборную, резко почувствовалась тяжесть. Организм пытался облегчить своё состояние, избавляясь от балласта. От нужды показалось, что мышцы немного пришли в норму, и Джэджун, качаясь, нетвёрдой походкой поплёлся в ванную, загребая по пути блистер таблеток.              Ох, если бы это помогло. Увы, нет! Джэджун такой же нетвёрдой походкой вернулся в кровать. Телу стало гораздо легче после рвоты и водных процедур, но это дало силы только на то, чтобы упасть и уснуть, несмотря на головную боль, и таким образом переждать, когда лекарства начнут действовать. Земная энергия, которая сейчас заменяла ему свою, ту, что блокировало всемогущее Солнце, была очень слаба и с трудом справлялась с такими стрессами, генератор работал просто на износ и казалось, что вот-вот развалится. К такому невозможно привыкнуть, и Джэджун не раз уже проклинал человеческое тело, которое считал никчёмным, Он просто не понимал, зачем вообще жить, испытывая такие мучения из-за слабого организма. Зря, очень зря эти существа были созданы.              Джэджун прикрыл глаза. Он спокоен как никогда. Его мечта, его цель, его миссия вновь возрождается, и с завтрашнего дня он начнёт её осуществлять. Найти питомца не так уж и трудно, он почувствует его, когда снимут некоторые ограничения. Останется только вернуть его под себя и заставить отдать энергию любыми путями. Это сейчас было единственной целью его существования, и он самоуверенно думал, что добьётся её легко. Ведь многие люди, не зная, что он ангел в заключении, немало нагрешивший по их меркам, сходят по нему с ума. Женщины сами предлагают себя, вьются вокруг его оболочки, пытаясь заполучить в дуэт. Джэджун не сомневается, что и очередная женщина не устоит перед его очарованием. Как говорится: «Женщины любят глазами», а Ким сделает всё, чтоб ублажить эти глаза.              

***

      Сэми следил скучающим взглядом за хозяином уже бывшей его съёмной квартирки. Правда это и не квартира вовсе, а чулан, возле которого непонятным аппендиксом расположилась совсем маленькая кухонька, больше напоминающая отделение в шкафу. Условия для житья, прямо сказать, никакие, словно пёс в будке, но парню этого на первое время хватало, и даже казалось каким-никаким шиком супротив его комнаты в родительском доме. Но живя в большом городе, невольно аппетит вырос, и захотелось большего комфорта, хотя денег было просто впритык.              Хозяин пристально осматривал вычищенную и освобожденную от вещей комнату. Проверял состояние мебели, скрупулёзно выискивал какие-нибудь огрехи молодого съёмщика, чтобы можно было побольше содрать денег, хотя он и так ведь каждую неделю наведывался и всё перепроверял, не давая покоя.              — Смотри-ка, а ты хорошо тут всё прибрал. Не подкопаешься. Чего решил съехать? — хозяин масляным прищуром елозил по молодому высокому парню, чей острый веселый взгляд выдавал лёгкость души и готовность на риски.              — Нашёл вариант ближе к работе. И район получше, — Саймон не старался робко спрятать глаза под пристальным лазером пожилого мужчины. Смотрел уверенно, с вызовом, терпеливо дожидаясь конца сдачи. Этот старый пердун бесил его всегда, но если раньше он должен был быть с ним вежливее, то сейчас, когда он протягивал ему ключи от чулана, а все его вещи уже в другой, можно сказать, совершенной квартирке, совсем не собирался перед ним расстилаться пушистым ковриком.              — Так там и платить больше надо. Вы, молодые, не понимаете, что экономить надо начинать сейчас уже, — хозяин недовольно забрал ключи, принимая сдачу квартирки, и тщательно осмотрел их, щуря глаза. — Мы ведь могли бы договориться и на скидку. Ты, как проверенный съёмщик, достоин этого, — тихо произнёс мужчина и глянул исподлобья, на что-то намекая.              — Адью! — облегченно воскликнул парень, быстро развернулся и ушёл, сбрасывая с плеч этот противный масленый взгляд, а также все нотации, залитые в уши, и противные предложения.              Всё, наконец-то! От этого избавились. Теперь он торопился в свою новую хибарку, которую нашёл неизвестно каким макаром. Про поиски новой квартиры он никому не говорил, но однажды в рабочей раздевалке, в своём шкафчике, обнаружил сложенную газетку. Сначала он её разложил, просмотрел название, дату, мало-мальски глянул на новости, но потом сложил обратно. Кто-то или подшутил странным образом, или ошибся шкафчиком, подбросив эту газетёнку не туда. Хотел уже бросить на лавку, но глаз упал на обведённое маркером объявление: сдавали квартирку, срочно, недорого. Посмотрев на адрес дома, Саймон ещё усмехнулся: в таком приличном районе жилплощадь недорогой не может быть, — и выложил газетку на видное место, чтобы хозяин нашёлся. Уже собираясь уходить, он вдруг подумал, что квартирка может оказаться лишь сарайчиком на чердаке, потому и недорого, но это вполне устроило бы его, если условия для житья позволяли. Потому он рискнул набрать номер, долго расспрашивал владельца об условиях съёма, описание чудо-квартирки, о наличии возможных клопов или тараканов, и его сердце просто зашкаливало от восторга. Конечно, он понимал, что подвох в чём-то был, но решил спросить о нём при личной встрече с владельцем, чтобы видеть его эмоции при ответе. Не хотелось бы, чтобы это была какая-нибудь завуалированная взаимопомощь в виде ненавязчивого отсоса владельцу. Но хозяином оказался весьма добродушный старичок, с умным изучающим взглядом, спокойной речью, без тени хитрости. Да и подвох-то оказался так себе.              А квартирка поразила парня: очень приличная и совсем недорогая на его оценку. Как предупредил хозяин всего дома, сосед этой квартиры весьма шумный и не уживается на одной площадке с другими людьми. Уже много раз вызывали полицию по поводу оскорблений, но каким-то чудом тот избегал любого наказания. Из-за этого квартира долго пустовала. И тогда хозяин договорился с этим человеком, что тот будет доплачивать за потерянную клиентуру, а тот всучил владельцу пачку крупных купюр, словно пачку соли по соседству, и махнул рукой, мол, согласен на всё. За счёт чего эта квартира сейчас гораздо дешевле стоила. Но никакие стенания по поводу шумного и грубого соседа не примутся после. И полицию вызывать никто не станет.              Сэми был согласен на всё. Ему это подходило. До этого его соседи были алкашами, которые могли не давать спать всю ночь, что уж говорить про домашних сожителей. Так что уж этого он точно вытерпит. Он был рад, что бумажка с объявлением попалась ему на глаза и он первый умудрился попасть в съёмщики. Просто чудо какое-то.              Саймон поднялсч в чистеньком лифте на тринадцатый этаж, откуда открывался мегаклёвый вид на город. Площадка на две квартиры. Это действительно очень приличный дом, современной архитектуры, с отличным, заботливым хозяином, под тщательным присмотром. Жить здесь — одно удовольствие. Сэми заинтересованно посмотрел на двери таинственного шумного соседа, который сейчас был очень тих, а после подошёл к своей железной, надежной двери квартиры, которая ещё почти пуста. Вещи стояли в чемоданах и коробках. Но везде было так светло, тепло, чисто и сухо. Да, здесь не было отдельной кухни, но зато, как троном во дворце, имелись ванная и балкон. И сама квартира огромная по его меркам. Присутствовал неплохой диван, оставленный предыдущими съёмщиками. А вместо кухни — зонированый барной стойкой, уголок.              Сэми встал посреди квартиры и расплылся в довольнёхонькой улыбке, обнажая белоснежный ряд зубов. Он чувствовал какую-то суперсвободу, как будто поменял не место жительства, а всю жизнь, сбросил ту, что была никчёмной, и сейчас налегке, но с огромным энтузиазмом плыл по чистому листу своей истории. Но он также чувствовал, что с этим переездом многое в его жизни изменится. Ох, как же он был прав. Только в лучшую ли сторону это изменится?              Раздался звонок в дверь, прерывая радостные фантазии парня, Сэми посмотрел на часы, и уже гаденькая усмешка исказила красивое лицо: «не заставили себя ждать». В квартиру ввалились несколько слегка поддатых молодых людей. Без друзей эта жизнь была бы ненужной.              — Сэми, с новосельем, — прокричал рыже-конопатый парень, поднимая вверх руку с бутылкой соджу. На его спине, удерживаясь хомутом из рук за шею парня, висела хохочущая девица, которая тоже его приветствовала своеобразным образом — просто коснувшись его ногой, так как руки были заняты объятиями и ещё двумя бутылками алкоголя.              За этой парой следовали ещё двое идиотов, которые тащили в квартиру старый комод. Сэми приподнял в недопонимании и возмущении одну бровь, критично рассматривая мебель.              — Это вы на черта притащили? — он указал парням на угол комнаты, куда они его и впихнули. — Где вы его взяли вообще? Эй, Мин, это твоя идея? Не советую отпираться, на твоей мордени светится вся истина.              Рыжий, расположившись на диване и примеряя его к себе, согласно махнул рукой. За комодом вошли ещё две девицы с пакетами алкоголя и закусками в руках.              — Здравствуй, Сэми, солнышко, — произнесла ласково одна из них. Она поставила пакет на пол, поцеловала парня в щёчку и прошла дальше, осматриваясь по сторонам и оценивая новое жильё. Её подружка поспешила за ней, всучая выпивку Сэми.              Он закрыл наконец дверь. В квартире сразу стало шумно. Из ящика комода вытащили музыку и колонки, весь алкоголь подтянули в комнату.              — Какого чёрта вы притащились, Алекс?! — Саймон обратился к крупному светловолосому парню, который участвовал в переноске комода. — Разве нельзя было подождать, когда я разберу шмотьё? Посмотрите, какой тут бардак. Я даже не знаю, где полотенце искать.              — Споки, Сэми. Когда ты разберёшь шмотьё, мы снова придём, — тот потрепал парня по чёрным вихрам. — Не мешай ребятам отдыхать, не топи веселье. Это жильё срочно нужно обмыть, иначе не приживёшься.              Этот Алекс был старшим в их компашке и, в основном, он отвечал за такие сборища, непонятно где и непонятно с кем. Он устраивал отдых для команды, а ребята в ответ слушались его, следуя за ним даже в очень подозрительные аферы.              Сэми понял, что сейчас его квартира была выбрана общим голосованием, на котором только не было его, временной дислокацией для таких сборищ, штабом для планировки различных развлечений. Не совсем это ему нравилось, но ведь он и сам с остальными до этого базировался на квартире Мина, так же не спрашивая мнения того.              — Откуда эта рухлядь? — Сэми с отвращением посмотрел на комод, опасаясь даже прикасаться к нему. И, как оказалось, не зря.              — Я нашёл на свалке, — Мин весело подпрыгнул к временному хозяину квартиры и гордо провёл пальчиками по краю комода. — Отличная штука. Ты посмотри, какие резные ножки, какая роспись. А дерево? — он постучал костяшкой по поверхности и прислушался. — Слышишь? Цельное. Это же раритет. Мой подарок на новоселье, — он закинул руку на плечи недовольного Сэми.              — Какого хера ты ползал по помойкам? Ты после этого хоть мылся? — взгляд парня осматривал те самые ножки и роспись, но восхищение в его душе не спешило просыпаться, а цельное дерево так и вовсе не внушало доверия. Кто будет выбрасывать хорошую вещь? Обычно такие выставляли на разбор, чтобы не платить лишний раз. Но Мин почему-то решил порыться на помойке. Саймон был не брезглив на чужие вещи, в его доме и таких-то не имелось, но опасался выбора друга: как-то раз тот приволок в дом добрый телевизор, а через несколько часов к нему полиция наведалась — как оказалось, этот телевизор не выбросили на разбор, просто хозяин переезжал. Как бы и сейчас не застучались в дверь.              — Не помойка, а свалка-а, — рыжий растягивал слова, чтоб была понятна разница. — Там, кстати, много чего нужного есть. Ты сможешь спокойно обставить свою квартирку, затратившись лишь на доставку.              — Я могу набрать нужного и не на свалке. Салли, — Саймон развернулся, сбрасывая с себя чужую руку, и обратился к девушке Мина. — Как ты можешь спать с этим чувырлой? — На его горле тут же сомкнулись пальцы рыжего, заставляя замолчать.              — Салли, не слушай его. Этот сопляк завидует тебе, — рыжик отпустил горло и отвесил подзатыльник. — Он так и напрашивается на мой член своим поганым ртом.              — Рыжик, блядь! — дернулся парень. — Твой член ещё не дорос до такой чести.              — Правда? — парень удивленно засмеялся. — Так ты берёшь только большие размеры? — Сзади к Мину подошла Салли, обхватила его рукой поперёк горла и утянула за собой.       — Оставь ты уже Зюнечку в покое, мне нужна твоя помощь, —проворчала она. Сэми лишь фыркнул на удаляющегося друга, оставляя его вопрос без внимания.              Так уж получилось, что именно Саймон был самым младшим среди них, и он присоединился к ним самым последним. Алекс в университете потащил его за собой, когда тот только поступил туда. Они были из одной школы, но Алекс старше его. Когда он узнал парнишку с прежнего места учёбы, решил прибрать его, а позже они ещё и разобрались в общих знакомых и даже в очень далёких родственниках.              Поначалу его не принимали, относились как к левому салаге, а Сэми особо и не лез к ним. Ему просто нравилось быть не одному и смотреть на безумие старших, словно на шоу. Но со временем в нём распознали какого-то отзывчивого, принципиального и слишком правильного для их компании человека. Он уже вызывал интерес, заботу о младшем, тепло в общении. Все начали тянуться к нему в поисках умиления. Они взрослели и им нужен был какой-то маленький человечек для успокоения своего «родительского инстинкта» и ощущения взрослости, но так как семейная ячейка общества никого пока не прельщала, обходились своеобразной заботой над ним. А он и не запрещал, старался не обращать внимания, что его треплют по волосам как ребёнка, обнимают как сына, целуют как младшего братика. Не обходилось и без стёба. Но он понимал, что это всё только из дружеских побуждений. Ничего плохого они ему никогда не сделают.              Вечеринка набирала обороты, как и градус в крови. Ребята спехом соорудили столик из коробок, на котором сейчас валялись картонные стаканчики, пакетики с сухариками, чипсами и для девушек шоколад.              — Теперь я хочу знать, — Сэми поднял палец вверх, перекрикивая музыку. — Теперь моя очередь. — Он замолк в ожидании полного внимания к себе. Туманные, немало расфокусированные взгляды сконцентрировались на нём. — Кто у нас самый пиздецумный?              Пьяная компашка загудела, все как один ткнули пальцем в Алекса, а тот показывал на свою подружку. Они опять выпали в громкий хохот, а Мин протянул стаканчик старшему.              — Ах вы мерзкие ублюдки! — ругнулся, посмеиваясь, Алекс. — Напоить меня решили? — он легко опрокинул соджу в себя и поджал губы, аккуратно выдыхая жаром. — Неплохой, конечно, статус, но что поделать. Надо же кому-то из нас иметь мозги. Теперь моя очередь, — он поднял свой стаканчик. Все резко затихли, пытаясь не пропустить ни одного слова, так как музыка и алкоголь путали все мысли. — Кто у нас самый милый?              Пьяные глаза ребят разбрелись по лицам. Алекс опять показал, не задумываясь, на Иджин, но все остальные, как ни странно, целились в Сэми. Правда, сам он ещё не решил на кого показать, метался между подружкой Мина и подружкой третьего друга Богома.              — Какого!.. Чего вы тычете в меня? Я что вам, девица, что ли? — Сэми недовольно отмахнулся от утыкающихся в него рук, раскидав их по сторонам, но смеющаяся компания уже выбрала «милка́». Мин полез к Сэми и ущипнул за покрасневшие щёки, делая умилённое выражение. — Отстань, Мин, Салли меня кастрирует сейчас, если поймёт, что мы с тобой всё-таки в отношениях за её спиной, — заворчал тот.              Все ещё больше заржали. Сэми оттолкнул ошарашенного рыжика и схватил предложенный Богомом стаканчик, опрокидывая алкоголь в рот.              — Зюня, когда ты найдёшь уже себе пару? — Салли совсем не приняла всерьёз его последние слова, а решила зацепиться за тему девиц. Рыжик, с нарисованной досадой от отпора, уткнулся в её шею, имитируя обиженный скулёж. — Тут все пристроены, кроме тебя. Ты что, какой-то ненормальный? Сколько лет тебя знаю, ты редко с кем встречался. Может, ты гей?              — Сама ты гей, — воскликнул тот возмущенно. — Я что, с мужиками трахаюсь? Просто я пока не нашёл ещё свою любовь. — Сэми отставил стаканчик в сторону и мечтательно посмотрел вдаль. — Подарю своё тело только любимой, торопиться некуда. Выберу самую красивую и самую добрую девушку на свете.              Богом полез к нему обниматься, подстёгнутый такими высокопарными словами, нехарактерными для парня.              — О, Сэми, хочешь, я стану твоей любимой? Отдай мне своё тело, я заботливо попробую твой аппетитный зад.              — Ох, Богом, только если ты меня поцелуешь, как принц свою принцессу, — Саймон спустил слюнявую пену на губы и потянулся к тому. Богом с отвращением вытащил язык и вернулся к своей «вишенке».              — Хе, этот извращенец меня домогается. Фу, какая гадость. Поцелуй меня сейчас же, иначе меня вырвет, — и они забываются, сливаясь губами.              — Зюня, только не говори, что ты девственник. Ты же уже спал с этими малолетками… Я даже не помню их имён. Или там обошлось без контрмер? — Салли возвела глаза в потолок, пытаясь вспомнить имена девчонок, что были у парня.              — Ладно, — Саймон поднял ладони вверх, сразу же сдаваясь. — Ладно, тело я им уже подарил, это правда, но душа и совесть мои чисты. А это дорогого стоит. Я найду себе самую лучшую, самую исключительную особу. Эта обыденность совсем не прельщает. Увижу свою любовь в толпе и заберу её сердце, — он театрально прижал ладони к груди и закатил глаза.              — Так-так-так, ну хватит уже поэзии в простой дрочке. Теперь моя очередь, — привлекла к себе внимание Иджин и подняла стаканчик с алкоголем. — Все пялимся на меня и включаем стёбную мыслилку. Кто… позорный зануда? — быстро воскликнула, и все опять дружно уставились на Алекса, в том числе и сама Иджин. Он, как устраивал веселья, так же их и обламывал. Мог посреди вечеринки всё свернуть, если вожжа под хвост забьётся, и разогнать ребят по домам. А если кто-то возмущался при этом, так ещё и философскую нотацию на два часа вычитывал, разрушая пьяные мозги. Резкая переменчивость настроения его и самого иногда бесила.              Старший, досадуя на подружку, выхватил алкоголь из её рук и выпил.              — Просто я самый взрослый, — оправдался он, отставляя стаканчик. — И вы завидуете. Потому что до сих пор не можете принимать решения самостоятельно. Из-под мамкиной сиськи никак не вылезете, — проворчал, но Иджин стала успокаивать его, поглаживая внутреннюю часть бедра и почти касаясь паха.              — С чего это ты решил? Мы все самостоятельные люди. Сами себя обеспечиваем, — вскинулся Богом.              — Дело не в деньгах, а в ответственности. Вы боитесь рисковать, потому что за всё нужно будет отвечать. Только когда я принимаю эту честь на себя, вы распускаетесь. А ты вот попробуй сделать глупость, не прикрываясь нашими спинами, — Алекс с вызовом посмотрел на Богома, уверенный, что именно он поведётся на слабо.              — Да легко, — а тот в себе не сомневался. Он не трусил даже перед мелкими правонарушениями, в какой-то степени ловя кайф от риска. — Думаешь, я побоюсь? Что делать нужно?              Алекс тут же серьёзно задумался, продолжив вызов. Оглянулся по сторонам в поисках полного безумия, взгляд остановился на Саймоне, и он усмехнулся.              — Сэми, ты говорил, что у тебя отмороженный сосед?              — Хозяин так сказал. Я его ещё не знаю. Но пока его не слышно, как видите, — развёл тот руками. Хотя, как тут его услышишь, если у самих музыка орала. — Я его даже не видел ещё.              — Вот, Богом, пойди и разузнай про соседа. Достань информации. И не вздумай филонить. Добьёшься инфо и я признаю, что ты повзрослел.              — Ты что, больной? — взъелся тот. — Время два часа ночи. Какое инфо? Он даже дверь не откроет. Как это докажет то, что я повзрослел?              — Тебе же лучше. Ты ничего не потеряешь. Ну, а если откроет — узнай как зовут, сколько лет, женат или нет, где работает и так далее. Тогда мы будем знать, что ты, как взрослый самостоятельный человек, в тяжёлой ситуации не стушуешься, а, переступая собственный страх, будешь добиваться цели. Это очень важное качество — выбираться из говна любыми путями.              Богом заметно стушевался, мечась взглядом по комнате. Похоже, он действительно к такому не был готов. Сэми с паникой посмотрел на Алекса, даже через опьянение понимая всю сумасбродность идеи, но влезать в этот спор не стал. И никто не стал, чтобы не привлекать к себе такое внимание старшего. Сейчас Алекс просто брал Бо на слабо, — такое развлечение тоже неплохо скрасит их вечер.              Растерявшийся парень поднялся и направился к двери, твёрдо решив, что докажет Алексу, что может всё. Вся толпа кинулась за ним. Они спрятались за дверями, но не закрыли их плотно, чтобы слышать разговор на лестничной площадке. А Алекс смотрел ещё и в глазок. Какое-то нехорошее чувство засело в животе Сэми, и он нервно сглатывал в ожидании провала и истеричного крика соседа. Он боялся даже прислушиваться, но неосознанно представлял, что происходит за дверью. Вот Богом позвонил в дверь. Ещё раз. Есть шанс, что никто и не откроет. Но на пятый раз двери сщелкали. Вся компания тут же замерла дыханием.              — Доброй ночи, господин… Эм, простите, не знаю, как вас зовут. Не могли бы вы уделить мне минутку? — голос парня слегка дрожал и глушился тяжелым дыханием.              — Парень, а ты не ёбнулся умом? — прозвучал спокойны, какой-то лирический тенор, играющий по струнам натянутых нервов. Никаких истеричных нот или неадекватного визга. — Иди проспись уже.              — Ох, подождите… не закрывайте. Понимаете, мне нужно узнать ваше имя. Ну, так сказать, для знакомства, — торопливо проговорил Богом, и зависла недолгая пауза.              — Это ты, что ли, заселился в квартиру?.. Хм… Понятно. В общем так, если ты думаешь, что мы будем хорошими соседями, хочу тебя расстроить — ты меня уже бесишь. Уёбывай и больше ко мне не лезь, если не хочешь узнать все прелести чёрной дыры.              Послышался хлопок двери. Богом буквально влетел обратно в квартиру, тяжело отдуваясь. Все смотрели на него в ожидании. Разговор все слышали, но каков был эффект?              — Блядь, ну и мудило! Я думал, обоссусь там. Вот это харизма, — он поплелся в комнату, где залил порцию соджу. — У него такой взгляд… не удивлюсь, если там у него крематорий. Он же дьявол, даже глаза горят. Меня аж парализовало.              Сэми беспокойно смотрел на Богома. Тот не из трусливых, но испугался сейчас этого соседа. А теперь тот мужиу ещё и ненавидит его. Мало ему проблем, так ещё недовольного соседа ему не хватало. Что, если тот начнёт пакостить ему из мести? Есть ведь и такие дебильные люди, которые считают, что им всё разрешено… А вообще-то, похуй. Саймон задумался — тот сосед такой же человек, как и он, как и все остальные. Просто не стоит обращать на него внимания, да пару раз послать, чтобы заблудился. Станет говнить, получит отдачу. Сэми расслабился и присоединился к общему шейму Богома, который так и не достал никакой информации и вообще сам перепугался. Пьяная свора, подхватив адреналина от произошедшего, сорвалась на парне.