Для меня зажги звезду

      Как и положено, сначала проснулась боль, а затем, именно она стала будить всё остальное. Тело, почувствовав дискомфорт, затеребило храпящий мозг. А тот в свою очередь потянул за ниточки, что подняли непослушные веки. Сэми резко втянул стекающую слюну и глубоко вдохнул, всё ещё прикрывая глаза.              «Дьявол, как сильно болит голова!» — разнеслось, казалось, с криком под черепом.              Он поднял руку к виску и замер на полпути. Голова-то как раз не сильно болела, а вот пятая точка прижигала нехило. Да ещё и внутри. Рука уже потянулась туда на обследование, так как разум недоумевал, а может, просто дрых ещё. Трусов не было, Саймон оказался голым, аб-со-лют-но. Сердце как-то неловко подпрыгнуло, и тут же засуетилась память, перед глазами стали вспыхивать смазанные картинки вечеринки, а за ними и ночные сцены. Вот тут-то и пошла сильная головная боль, сон моментально пропал, а сердце сорвало максимальную скорость с места. Сэми резко сел и сразу застонал от боли в пояснице и анусе. Перекатился на колени и расположил больное местечко между пятками, спасая его от беспокойства. Одеяло сдёрнулось от такого скачка, и взору парня раскрылось голое тело соседа, расположившееся рядом. Тело пантеры с изящными изгибами лани и золотистой кожей. Красиво, но всё равно голое, да ещё и рядом валялось.              — Вот же ж пиздец! — и уже второе утро началось с этих слов, либо этим закончилась ночь. Сэми моментально запаниковал, и тут же взбесился. Он натянул дрожащими руками на себя одеяло и осмотрелся. — Какого чёрта?! Нет-нет-нет, о нет! Этого не может быть. — Он ударил соседа в плечо. — Что ты наделал? Ублюдок!              Мужчина сладко потянулсч, не скрывая свою наготу и выставляя напоказ скрытые до сих пор мышцы. Сэми зацепился взглядом за его возбужденный орган и зажмурил глаза, словно призрака увидел и сейчас надеялся, что тот исчезнет. Как он мог нарваться на этого гомика? Это ж надо так напиться.               «Этого не может быть, нет, не может. Этого нет. Это пьяный кошмар. Это сон, всего лишь.»              Большая ладонь легла на его колено и слегка погладила, выдёргивая из размышлений:              — Это хороший сон, парень, — сосед весело успокаивал его. Сэми даже не понял, что протараторил всё вслух. Он резко отбросил чужую руку, гневно сопя, пульс начал зашкаливать от осознания пикантной ситуации.              — Не трогай меня, иначе я пойду в полицию. Заявлю о твоём домогательстве, — парень яростно сверкнул глазами, ещё больше прикрываясь одеялом. — Ты ещё получишь своё, педрила.              Сосед только лениво улыбнулся в ответ. Он неожиданно резко вскочил и повалил парня на кровать, подминая под себя. Карие глаза парня расширились от ужаса. Сэми попытался вывернуться из-под мужского тела, судорожно дёргая руками, прижатыми к кровати, поджимая плотнее ноги, чтобы защитить интимную территорию.              — Ты ведь уже совершеннолетний. Да и у меня много свидетелей того, что ты совсем не был против этого, — сосед впился в стянутые губы, а Сэми протестующе замычал, отворачивая голову в сторону, но хватка мужчины не позволяла выбраться из-под горячего тела, что так опасно прижималось к нему. — Ты моя собственность, я тебя создал. И ты дашь мне всё, что я захочу.              — Губозакаточную машинку не хочешь? — воскликнул Саймон и со всей силы ударил в пах коленом. Мужчина с криком боли скрючился, хватаясь за свой член, через боль выплевывая мат. Парень, пользуясь моментом, выскользнул из-под него и побежал к выходу, прихватывая по пути одежду.              Но дверь оказалась закрытой, а ключа, как назло, не было в скважине. Саймон осмотрелся по сторонам в поисках хоть какой-то связки, дёрнул яростно за ручку, но дверь не поддалась, каким бы сильным ни было желание парня уйти. Лихорадочно горячий мозг наконец подсказал, что так ему не уйти, что это тупик, и Сэми побежал в замеченную ранее ванную комнату, заперся там и, затаив в ожидании дыхание, поджал спиной дверь.               Через несколько минут послышался спокойны стук в дверь. Сэми замер, пристально следя за движениями ручки. Испугался? Паниковал? Не то слово, он почувствовал, насколько их силы неравны, почувствовал, как легко мужчина справился с ним и какой сильной была хватка на запястьях. Он ему не соперник, это определённо, и в случае борьбы его шансы равны нулю. Даже сейчас, подпирая закрытую дверь, он боялся мощного удара сзади.              — Парень, открой. Давай просто поговорим, — сосед тихонько дёрнул ручку, проверяя засов. — Я же всё равно от тебя не отстану.              — Пошёл на хуй, педик сраный! Будешь с полицией разговаривать. — Сэми порыскал по карманам одежды, но телефона не было.              — Неужели ты меня боишься? Какой ты трусишка. Вчера ты был очень храбрым. Неужели показалось?              Ручка дёргаться перестала, но сосед не отходил от двери, голос звучал очень близко.              — Ещё чего. Просто противно на тебя смотреть. Блевотиной отдаёт, — Саймон всё-таки немного успокоился, отошёл от двери и надел прихваченные тряпки. Схватилось не всё, но прикрыть наготу тела удалось. Сэми сел на унитаз, не закрывая крышку. Внутреннее жжение начинало донимать ещё больше, нещадно напоминая о произошедшем.              — Ладно, сиди. Я пошёл завтракать, а то твой голый вид вызвал зверский аппетит. Будешь готов разговаривать, выходи… Кстати, я ведь могу просто выбить дверь.              Сосед затих. Сэми ещё какое-то время натужно прислушивался к внешним звукам, но расслабился в конце концов. Он поискал в лекарствах обезболивающее, перерывая все шкафчики. Метался из угла в угол, лихорадочно придумывая хоть какой-то выход из ситуации. Отсиживаться здесь, на территории соседа, не имело смысла, тем более, что он понимал: дверь — действительно не великое препятствие, а сосед вовсе не в шахматы собирается с ним поиграть, если тот захочет, то с лёгкостью загнёт его. И по-видимому, тот захочет.               В полиции ему точно не помогут, на этих людей не было никакой надежды — Сэми понял это ещё в детстве и веру в правоохранительные органы потерял давно. Если ребятам сказать? Засмеют или зажалеют, ни тот, ни другой вариант не устраивал. Разве что Алексу. И что он сделает? Побежит убивать этого пидора? Никому, Сэми никому об этом не расскажет, и сам попытается забыть об этом, как говорится: один раз — не пидорас.              «Вот только бы ещё выбраться отсюда. Может, и правда договориться? О чём с ним можно договориться, он же больной. Может, заявить в психушку? Но тогда тем более придётся всё рассказывать, а этот по-любому будет отпираться и притворяться самым, что ни на есть, обычным, нормальнее нормального. Вот так вот и оказываются тихие соседушки — маньяками, серийными убийцами или агрессивными сектантами или террористами».              Сэми схватился за волосы в безвыходной муке и спустился на корточки, опираясь на стену спиной. Он так и не придумал, что делать, кроме как исчезнуть, испариться, провалиться, стать невидимым. Неужели опять придётся переезжать? Блядь, да он только заехал. Такая прекрасная квартирка и такой кошмар по соседству… Если хозяин говорил про такую грубость этого жильца, то он явно многое не уточнил, причём утаил весьма ценную информацию. Сэми даже не успел насладиться видом с балкона, тем замечательным видом ночного города, лицезреть который собирался в свои спокойные вечера. Совсем не хотелось переезжать куда-то, да и денег не было на новую предоплату.              «Спрятаться пока у ребят, а объяснить это чем? Валить надо в свою захудалую деревню. Пусть родители возмущаются, пусть матерят и топают ногами. Мне нужно где-то спрятаться. Отсидеться пока там, затеряться в этом вонючем свинарнике, где меня не найдёт этот ненормальный».              Прошло несколько часов тягостного ожидания и голодания. В желудке только вода из-под крана урчала тяжестью. Опять послышался негромкий стук в дверь. Задремавший Сэми напрягся, вскочил и зажал в руках швабру, готовый к атаке. Его успокоившееся сердце сейчас выпрыгивало из груди, словно кукушка из часов, оглушая своим стуком.              — Может, выйдешь поешь? Не хочу, чтоб в моей ванной мертвечина валялась. Я тебя не трону, сейчас… И открою входную дверь. Можешь уходить. Не бойся.              — Отойди от двери и стой так, чтобы тебя видно было, — крикнул парень после некоторых размышлений и убрал швабру.              — Руки вверх поднять? Или за голову? — съязвил мужчина.              — Лучше мордой в пол, — спарировал Саймон и робко подошел к двери.              Он, глубоко вдохнув, сглотнув и медленно выдыхая, открыл дверь трясущимися руками. Верить психу совсем не стоило, но у него не было выбора. Сосед стоял на небольшом расстоянии от него, скрестив руки на груди и издевательски усмехаясь. Карие глаза парня прищурились и не моргали, следя за каждым его движением. Саймор осторожно попятился к выходу, не отрывая взгляда от маньяка, руками прощупывает за спиной преграды. Мужчина медленно последовал за ним, с интересом рассматривая с ног до головы и изредка облизывая губы. Сэми наконец упёрся спиной во входную дверь, нащупал ручку и вышел на площадку. Сосед встал в проёме.               — Сегодня вечером я приду. Найду в любом месте. Солнечная нить мне теперь видна, — он показал своё правое запястье, словно Саймон должен был там что-то увидеть. — Предупреждаю: не прячься там, где много народу. Где найду, там и выебу. Будет проще, если ты сам ко мне придёшь… Кстати. Ким Джэджун. Приятно познакомиться.              Сосед улыбнулся и захлопнул дверь, а Сэми вздрогнул от неожиданно громкого звука и часто заморгал. Он ошарашенно попятился дальше, боясь отвести взгляд от двери, и наткнулся голой пяткой на какой-то предмет.              — Вот ведь зараза!.. — болезненно дёрнул ногой и посмотрел вниз. Это были ключи от его квартиры. Он резко вспомнил сцену перед лифтом, с того момента, когда эти ключи выпали из его рук.              Мужчина ведь предупредил тогда, что поцелует, но он даже не шелохнулся, как будто сам этого ждал, жадно заглядывая в лисьи глаза. И вообще, ему понравились его губы, а этот поцелуй с жесткими нотками свёл с ума окончательно. Ведь девчонки так не целуются. Парень растаял с первых моментов, уже тогда готов был стонать от этого мужика, что с такой страстью впивался пальцами в его плечи, а зубами скоблил его губы, собирая с них вкус. Все эти воспоминания были похожи на странный глубокий сон, что вырвал из тайного подсознания Саймона грязные желания, о которых он совсем не хотел знать.              Сэми усталый и разбитый от похмелья и ночного приключения пал на диван. Все эти события высосали из него живительные соки, настроение было настолько хуёвым, что хоть на стены лезь и иголки глотай. Страх того, что сосед всё ещё рядом, опутывал всё тело, подбивая к истерике. Желудок недовольно урчал, не обращая внимания на тяжёлое эмоциональное состояние хозяина. Ворчание не успокаивалось, и Сэми, подгоняемый внутренними спазмами, на автомате поплелся к холодильнику то ли надеясь, что там, как скатерть-самобранка, накроется поляна, то ли надеясь увидеть на пустых полках деньги. Ведь в карманах даже кошелька не было. Всё осталось в соседней квартире. И честь, и деньги, и телефон. Даже трусы там остались. А в доме шаром покати, и жрать хотелось безбожно. Ну и субботка выдалась.              Парень оторвался наконец от обозрения холодильных уголков, в которых так ничего и не появилось, как бы он их не гипнотизировал. Налил стакан воды и осушил его, заедая кусочком рафинада. Лучше не стало, разве что сушняк сбавил своё действие. В общем-то, Саймон был привычен к таким трудностям: жизнь с родителями была далеко не сладкой, как этот рафинад, да и одиночество в переживаниях он переносил не срываясь на истерики, но дома всегда помогало море, а здесь его не было, не было его успокаивающего, убаюкивающего шума прибоя и умиротворяющего вида двигающихся волн.              Сэми потащился в душ, стянул всю одежду с себя. Просмотрел в зеркало все засосы и укусы, даже на спине нашёл, болезненно прошипел, когда нажал на укус на плече. С каждой отметиной вспыхивали картинки в мозгу, как светомузыкой высвечивая меняющиеся позы в танце, так и здесь освещая меняющиеся ласки мужчины, а дыхание быстро сбилось с привычного ритма, предательски реагируя на эти порнокартинки. Каждая вспышка подталкивала мышцу сердца, а то гнало горячую волну к паху. Саймон глянул на своё достоинство: «Только попробуй дёрнуться на этого педика и в тебе отпадёт надобность. Не так уж он и хорош на самом деле. Просто я был пьян».              Сэми встал под тёплый поток, заметил тут забытый в уголке презерватив и вместо того, чтоб фыркнуть с отвращением, задался вопросом: «Интересно, он использовал презик или так?.. Надо бы сдать анализы обязательно».               «Ким Джэджун… Ким Джэджун. Зачем мне его имя? Он явно доволен собой. Конечно, это ведь не его задница болит». Сэми сладко дремал, распарившись в ванной, перетерпев митинг желудка и уютно устроившись на диване. В пустую от переживаний и каких-либо мыслей голову начали змеями ползти пьяные воспоминания. Они совсем не нужные, но кого они спрашивали. Ползли и устраивались поудобнее, растеребливая затихшую совесть. Не стыд, а именно совесть. Сэми уже чётко вспомнил, как млел в мужских руках, как стонал от затяжных поцелуев, как требовал бо́льшего, сжимаясь мышцы ануса на огромном члене. Кто из них больше виноват в этом? Сосед, который воспользовался его состоянием, или он сам, что так по́шло реагировал на мужские ласки. Ведь мужчина ублажал его тело, подарил радость, оргазм, страсть, которые он доселе не испытывал. А что было после сладострастного оргазма? Он опять целовал его и так нежно смотрел в глаза… так ласково выглаживал тело, словно боялся повредить хрупкую оболочку. Но… Может он и хорош собой и тело у него идеальное, но он мужик, и на этом все мысли о нём должны заканчиваться. Уже стыд и совесть вместе разрывали мозг на две части.              Сэми вздрогнул сквозь нахлынувший интимный сон. Раздался уже не первый звонок в дверь. Он со злостью раскрыл глаза, понимая, что в покое его не оставят, и догадываясь, кто это мог быть. В комнате полумрак, только огни ночного города да лунный свет вырисовывали очертания комнаты. Сэми с недовольным ворчанием сполз с дивана на пол. От будоражащего сна стянуло пах, а в анусе всё свербело, как будто он всю жизнь этим занимался и сейчас уже по привычке просил заполнения, что раздражало парня, не чувствующего себя хозяином своего же тела. Вновь раздалсч бесящий звук.              — Пошёл на хуй, придурок! — проворчал Сэми и поднялся с колен. Тихонько подошёл к двери, прислушался, заглянул в глазок. Сосед ведь припёрся. Вот псих!              — Парень, открывай. Я прекрасно знаю, что ты здесь… Я принёс твои вещи. — Сосед опять звякнул в дверь.              — Оставь у порога и уёбывай, — скомандовал Саймон. Самый лучший вариант. Надо же какой заботливый.              — Тут тебе звонили. Может, мне ответить им? Что передать хочешь? А может, написать, что ты сейчас занят, а точнее твой рот? Чем он будет занят, как думаешь?              — Вот ведь сука! — Сэми шепчет с ненавистью и кусает губы. — Ты не имеешь права лезть в мой телефон, долбоёб, — крикнул за дверь.              — Почему это? Он даже не запаролен, значит, вход свободный. А какие тут фото у тебя… Балуешься порнушкой? У тебя стрёмный вкус, девчонки на вид слишком посредственные, в постели вряд ли подарят горячие ощущения… Кто такой Алекс? … Он сейчас звонит. Ответить?              Парень не выдержал провокацию и открыл дверь. Мышцы щёк напряглись до предела, стягивая губы в тонкую линию. Он опять вздрогнул, когда сосед дернул дверь из его руки. Не спрашиваясь, тот вошёл внутрь, обошел парня и устроился на диване, вытянув и перекрестив ноги. Он бросил небольшой пакетик на столик из коробок.              — А где твой друг? Неужели оставил нас наедине? Ты ему уже пожаловался или похвастался, что тебя выебли?              — Заткнись. Я один живу, мудило, — Сэми остался стоять в проёме коридора, лишь щёлкнул ночником, наблюдая за «гостем» и опасаясь подходить ближе. — Может, ты уже свалишь?              — Так это ты здесь живёшь, а я думал тот пиздабол, что ночью приходил ко мне познакомиться, — мужчина проигнорировал предложение парня и осмотрел тёмную квартирку, разведя руки по спинке дивана. — Да-а-а-а, шикарно живёшь. Это, кстати, хорошо, что так близко, подружимся по-соседски. Так как тебя зовут?              — Зачем тебе? — Сэми начал дрожать от долгого напряжения. Он медленно, опасливо подошел и забрал пакетик, проверил наличие всех вещей. Взгляд устремился в сторону ванной. Этот придурок ведь не свалит сам? Надо бежать, иначе быть беде. Сейчас телефон в его руках и он сможет дозвониться до кого-нибудь и позвать на помощь.              — Как-то же мне надо тебя называть…              Парень вдруг сорвался с места в сторону ванной, но Ким предотвратил его побег, вскакивая с дивана и перехватывая поперёк талии. Одним рывком он бросил его на диван и завел бьющиеся руки за голову, усаживаясь верхом на его бёдрах.              — Куда это ты направился, малыш? — Джэджун с хищной улыбкой осмотрел сопротивляющееся тело. — Сейчас мы с тобой поиграем, а потом ты дашь мне то, что я хочу. Вчера почему-то получилось наоборот. — Мужчина задумчиво свёл брови, пытаясь вспомнить, в какой момент его контроль спал.              — Послушай, мужик, отстань. Ну какого хера ты ко мне привязался? — Сэми выкручивал суставы всего тела в надежде выбраться из хватки. — Тебе что, больше доебаться не до кого? Сходи в клуб, найди себе какого-нибудь педика и развлекайтесь. Там не надо никого уговаривать, все уже растянуты в ожидании.              — Вот дашь то, что мне нужно, обязательно найду другую жертву и отстану от тебя. — Джэджун впился зубами в нежную кожу под ушком питомца и почувствовал как пошлые мурашки побежали по его телу, выбешивая ещё больше беснующегося удава.              — Ёбщ-щ, ты больной?! — воскликнул Сэми, усиливая попытки сбросить ненормального соседа, что сейчас вылизывал его горло. — Ты и так меня поимел. Что тебе ещё надо? Деньги? Так у меня их нет. У меня ничего нет.              Джэджун заглянул в глаза, пылающие яростью. Сразу видно, что это его энергия сверкала. Такая страстная, жестокая, с дикими нотками безумия. Глаза потемнели, рисунок радужки смазался, а сосуды раскраснелись. Дай сейчас этому парню силу ангела, и он спалит всё здание одним взглядом. В таком состоянии он ничего не отдаст. Если только сам ещё больше, чем вчера, не вытребует. Джун заменил укусы на нежные касания губами, ласкал языком изгибы лица. Удав внутри него словно потирал ладони в предвкушении празднества. Выспавшись за день, он чувствовал голод. Ему нужны были чувства, нужна страсть, нужны стоны и мольбы.              Сэми непроизвольно, на уровне подсознания, повел бёдрами вверх. Мужчина елозил на них своими ягодицами, и эрекция не заставила себя ждать, отзываясь на эти движения слишком быстро и слишком ярко. Тело предательски вспыхнуло от близости мужчины, от алчного взгляда лисьих глаз каждая клеточка набухла возбуждением, угрожая разорваться. Кажется, Саймон не мог устоять ни физически, ни морально, и это только ещё больше бесило.              — Ты ёбнутый педик! Отвали от меня уже, — слова сказанные со злостью, прервались неосознанным громким охом, когда сосед сквозь футболку куснул его сосок. Сэми пришлось закусить губу и сжать челюсти, чтоб этого больше не повторилось, так как мужчина продолжил терзать его грудь. Почему он так хотел этого? Почему нравилось хозяйское отношение этого Ким Джэджуна? Не просто нравилось, он уже кайфовал от каждого прикосновения и жаждал их, но при этом ненавидел. Ненавидел своё положение использованного презерватива, который просто выбросят потом. Сэми запутался в своих мыслях, желаниях и действиях тела, всё это работало неслажено, вразнобой. Парень понимал, что всё это неправильно: он то хотел соседа, то ненавидел его. А организм и вовсе слетел с катушек — к горлу подступили стоны, которые парень усиленно душил, ноги готовы были вот-вот раздвинуться, лишь бы прижать к промежности пах мужчины.              — Скажи уже, что тебе нужно? Я постараюсь достать, что тебе надо, только не трогай меня, — Сэми — прогнул спину, как будто вырываясь, но на самом деле пытаясь прижаться к соседу ближе. Его уже накрыло от этих покусываний, соски взбухли, их тянула неведомая сила, выпирала изнутри навстречу мягким губам. Он готов уже заскулить, как тёчная сучка, лишь бы его взяли, лишь бы его хотели.              — Разве тебе не нравится? — мужчина зарылся носом в растянутый воротник безразмерной футболки и вылизывал выступающие ключицы, оставляя мокрые дорожки. Он углублялся дальше, натягивая ворот, вдыхая аромат парня, тянулся к плечу, оставляя поцелуи, звук которых сводил с ума. Дыхание жгло необычайно чувствительную на данный момент кожу. — Я чувствую твоё возбуждение. Тебе нравится грубость? — Ким потёрся своим членом о пах мальца. — Да, ты определенно завёлся, — он куснул плечо, пуская капельки крови.              Сэми всхлипнул от боли, не такой уж и сильной, зато пробивающей сознание мыслью, что хочет ещё. Ему оставили засос на месте укуса и бережно вылизали кровь. Мужчина отпустил его руки, и тот сразу начал его сталкивать, бить по груди и пытаться выкрутиться. Гневно фыркая, пуская режущие молнии глазами, Саймон вцепился ногтями в шею соседа, оставляя кровавые полосы.              — Ненавижу тебя, убирайся, ублюдок! Так просто ты меня не возьмёшь, — парень продолжал наносить удары. Мужчина сжал губы в гневе, слез с бьющегося тела, но тут же ухватил запястья парня и заломил их за спину, переворачивая при этом его на живот. Стянув ремень со своих джинсов, он обмотал им его руки.              — Что ж, хочешь грубости? Ты её получишь, — пробурчал он и стащил с парня трико с бельём.               Саймон бил ногами по чужим рукам, выплескивая на соседа весь свой матерный запас, нахлынувшее предательское возбуждение подбивало на активность, и парень решил выплеснуть её таким образом, вызывая гнев психа.              Джэджун встал у дивана, упираясь коленом в спину парня, и стал раздеваться сам. Из карманов джинсов достал пакетик смазки и ленту презервативов. Оставшись голым, разорвал зубами пакетик и набрал тягучей субстанции на пальцы. Одной рукой он надавил на затылок, утыкая ругающееся лицо в подушку, а другой потянулся к мягким ягодицам. Сразу два пальца проникли внутрь, заставляя длинные ноги дёргаться и елозить в беспомощности по дивану. Джэджун развел судорожно сжимающиеся стеночки, протолкнул до самого основания пальцы. Под осязание попался комочек нервов, и пятки вскинулись вверх, а пальцы на них поджались. Мужчина потеребил ещё простату, добиваясь неосознанного вздрагивания тела и слезного мычания, добавил третий палец, развёл их все в стороны, расширяя протестующие мышцы. Связанные руки впились в колено, упёртое в спину. Но Джэджун продолжил растягивать, уже обходя вниманием эпицентр желания. Его эрегированный член стоял колом, истекал смазкой, а удав внутри кидался слепо в ребра от усиливающегося голода. Он душил сознание, рвал грудную клетку, сводил мышцы судорогой, требуя уже горячих объятий вокруг чувствительной головки. Внутри было так мягко и узко, так соблазнительно парень мычал и бился, а воспоминания о вчерашнем сексе заставляли задыхаться от нетерпения.              Когда пальцы свободно захлюпали внутри, Джэджун поменял положение. Подняв парня за плечи, он смотрел какое-то время в карие, пылающие огнём глаза и впился в губы, нагло вторгаясь в рот языком, но в ответ получил лишь укус, и резко отстранился. Несмотря на боль, он улыбнулся парню, проверяя свой язык на кровь, и опустил руку к его паху.              — Я смотрю, ты недалёк от гей-парада. Тебя определённо заводят мои ласки, — пропел сладким голосом, удовлетворённо поглаживая дёргающийся от давления крови член, провёл пальцем по головке, размазывая выступившее предсемя, а после вновь развернул и загнул питомца на спинку дивана, своим коленом расталкивая по сторонам его ноги.              Тот хватал лихорадочно воздух, которого так не хватало в подушке, лицо раскраснелось, на глазах выступили скромные слёзы, он даже не смог бы сам сказать, от чего они, все ощущения перемешались в разноцветный комок. Когда мужчина коснулся его пениса и нежно погладил, внизу живота вспорхнули бабочки, и Сэми не захныкал лишь потому, что растерялся, как человечек Лего по кирпичикам, его сознание взрывалось от всех этих убийственных манипуляций соседа, который, словно мастер, с точностью знал куда нажать, где лизнуть, как поцеловать.               Джэджун аккуратно шлепнул его по ягодице, слегка взбадривая, задрал мешающую футболку, пока сам пристраивался сзади. Встаёт одной ногой на колено, а вторую поставил на пятку для лучшей устойчивости. Пальцы впились в проявившиеся синяки на тазовых косточках. Его питомец такой соблазнительный, такой сексуальный в своём протесте и желании одновременно, выставленная попка просто сводила с ума. Джэджун поелозил головкой по ореолу, раздразнивая своего удава до последнего.              Сэми захлебнулся своим же дыханием. Огромный член нещадно пробился сквозь сжатые мышцы, разбивая нутро. Его накрыло крупной дрожью, глаза брызнули слезами, кожа вспотела от нахлынувшего жара. Он сжал челюсти, но даже сквозь них пробивалось рычание. Его схватили за волосы и принудили нагнуться сильнее за спинку, чуть не уткнули носом в диван. Грубые толчки вгоняли член по самое основание. Противно? Страшно? Да если бы… Сэми разгорался с каждым движением, два диких чувства рвали оболочку на части. Он хотел до безумия, чтобы его порвали, и в то же время готов был загрызть в ненависти этого ненормального. Так кто из них бо́льший псих?               Внутреннее заполнение захватывало и поджимало лёгкие, а дыхание останавливалось, когда толчки ускорялись. Сэми с громким стоном выдохнул, когда мужчина приостановился, чтобы не кончить. В ответ его шлёпнули по ягодице, добавляя градуса в и без того раскалённое тело. Его собственное достоинство ныло и увлажнялось ещё больше, ожидая внимания, стягивая всё желание вниз и невыносимо разрываясь от вздувшихся вен. Саймон протестующе вскрикнул, когда ногти соседа царапнцли его спину в попытках насадить его ещё глубже на свой огромный член.              — Будь ты проклят, ёбнутый извращенец! — прошипел парень, а удар по ягодице пресек недовольное рычание и вызвал всхлип. — Чтоб твой член отсох, — удар уже был посильней, а голос звучал жалостливее. За спиной послышался возбужденный рык, толчки усилились. Головка била на мочевой пузырь и, казалось, Сэми чувствовал этот член мышцами живота. — Найди себе какое-нибудь изнеженное создание и деликатничай с ним. Оставь это тело настоящим зверям. — Сэми сам не поверил в услышанное. Что он сейчас сказал? Он что, совсем придурок? Зачем он это сказал? Чтобы разозлить Кима. Разозлить и напитаться его эмоциями.              За волосы резко дёрнули, Саймон, охнув, сморщился, но не от выдернутых клочков, а от мощного размашистого толчка. Мужчина поводил бёдрами, меняя угол движения, и повторил толчок. Такими манипуляциями он заставил парня стонать, кричать при каждом вторжении. Он вновь ударил по ягодице, оставляя красный след от ладони. Повторяя толчки и сопровождая их ударами, он добился и первых просьб. Саймон, со стекающей по губам слюной, уже не стесняясь, просил конца, умолял вытрахать его душу, так, чтоб сердце остановилось. Истерзанное тело дрожало, как в лихорадке, а мужчина ещё больше усилил натиск, нещадно вдалбливаясь в узкие бёдра и хлюпая измазанными ягодицами. Он сорвался, потерял границы дозволенного, как будто вколачивает клинья, изо всех сил сжимая нежную кожу и портя её вид очередными синяками. Он схватился за горло парня и сдавил пальцами. Долбил покрасневшие, аппетитные ягодицы с безумной яростью. Пальцы одной руки впились в талию и болезненно щипали чувствительную кожу.              Сэми из последних сил держался, чтобы не отключиться. Сдавливающие горло пальцы загоняли весь бешеный пульс в голову. Сквозь хрипы и пелену, застилающую глаза, он наконец кончил. Конвульсии оргазма дёрнули за тело, мышцы сжались, а сознание перестало работать. Он как будто не видел и не слышал, только осязал сладкое наслаждение, растекающееся по всем клеточкам сиропом. Рука с горла тотчас исчезла, и он громко и хрипло простонал.               Мужчина прищипнул до боли его ягодицы и издал протяжный рык, наполненный восторгом. Он устало прижался щекой к спине парня, ластился к нему, целовал позвонки сквозь футболку, уже легонько двигал бёдрами, только чтоб продолжить чувство оргазма, растянуть его максимально. Громкие хриплые вздохи сопровождали каждое его движение. Сэми чувствовал дёргание его члена даже через латекс. Простата так смаковала этот приятный тик, что всхлипы не прекращались, а два сердца бились в унисон. Истерзанную до боли, сейчас её нежно ласкали пульсирующие венки, успокаивая безумное возбуждение.              Сэми пыталсч отдышаться, со лба тянулись капельки пота. Мужчина отстранился, и он издал лёгкий неслышимый всхлип от горячей пустоты. Но он ни за что не признается ни себе, ни кому бы то ни было, что сейчас он хочет ещё. Ему стыдно от такой пошлости, от таких безумных желаний, от всего им сказанного, от этого охуительного секса и вообще от всего этого дня. Вот бы провалиться сейчас в самый ад, даже в подвал ада, туда, где его никто не найдёт.              — Ну же, поделись со мной хоть частью. Я знаю волшебное слово, «Пожалуйста». Неужели тебе не понравилось? Кончить без прикосновения к члену, это ли не кайф? — мужчина погладил его по бедру и отошёл к окну, встряхивая мышцы ног и рук.              Сэми молча сполз на колени, уткнулся лбом в спинку дивана, не в силах посмотреть на соседа с его придурошными просьбами. Тот что-то копошился по квартире, что-то выспрашивал, но Сэми его не слышал. Все его мысли забило стыдом, он проклинал и его, и себя за малодушие, за то что поддался, за то что оказался таким… неправильным. Эйфория прошла, горячее наслаждение перешло в жжение в анусе, на спине саднили царапины, но, несмотря на это, он был счастлив. Весь этот дискомфорт только напоминал о том, как его хотели, как его имели, как он бесил при этом ненавистного насильника и как тот нежно выцеловывал его в ответ.              — Убирайся. Не хочу тебя видеть, — Сэми подал наконец хриплый голос, чтоб тот отстал со своими вопросами. — Ты получил, что хотел?              Мужчина сел рядом на диван. Он уже оделся, прибрал волосы. Стал развязывать безвольно висящие руки.              — Видишь ли… Ты опять мне ничего не дал. Я же просил, культурно, как люди просят. Ну что тебе стоило? Я бы сразу отстал…              — Блядь, да что тебе нужно? — крикнул парень, не отрывая головы от спинки дивана. — Ты бесишь со своими просьбами. Вся квартира в твоём распоряжении. Бери, что надо, и уёбывай.              — Душа… Мне нужна твоя душа. Но ты должен отдать её добровольно. Ты должен захотеть её отдать. Пока что, ты сам пьёшь из меня. Завтра я приду, и мы снова попробуем. И будем пробовать, пока ты не отдашь мне всё.              — Ты дьявол? Или демон? Или просто псих? — прохрипел Сэми. — Мать твою, как я тебе её отдам?! Я же умру. Ты хочешь, чтоб я покончил с собой? Ты меня доводишь до самоубийства? Так?              — Все гораздо проще. Умирать нет смысла, просто после оргазма ты должен чувствовать ко мне хоть что-то приятное, чтоб иметь желание отдать всё. Вот я и спрашиваю: неужели тебе не понравилось? Может, попробовать какие-нибудь игрушки? Что бы ты хотел?              — Заткнись ты уже. Убирайся и больше не приходи. Ничего я тебе не отдам. Найди другого. Разве мало душ на свете? — Сэми подтянул руки к груди и сжался. Желудок вдруг выспался и требовательно заурчал. После хорошего секса есть захотелось ещё больше. И сейчас голод выбешивал ещё сильнее.              — Ты проголодался? — это урчание было услышано. — Хочешь я…              — Уёбывай, я сказал, — прозвучало злобное рычание. На плечо легла сильная мужская ладонь, и тело вздрогнуло. Сэми резко скинул успокаивающую руку и ещё сильнее сжался в клубочек.              Мужчина тяжело вздохнул, видимо, ещё наблюдал какое-то время за парнем, чего-то, может, ждал. Но в конце концов всё-таки оставил парня наедине с собой, выйдя из квартиры молча. Двери схлопали, а из грудной клетки вырвался стон отчаяния и стыда, которые просто давили тоннажем на плечи. Сэми сцепил пальцы на затылке, а локтями прикрыл глаза, пытаясь спрятаться от произошедшей действительности, той, которой опасался, но всё равно впустил двинутого соседа к себе квартиру, словно ещё надеялся на благополучный исход. И вот в самом тёмном уголке сознания, пока яркие мысли возмущения и ненависти танцевали чечётку, страстное желание делало тихие выводы, что обязательно подпустит психа вновь, и не спеша начало накапливать энергию для мощного выброса своих доводов в нужный момент, чтобы смести все сомнения.