Часть 5
15 октября 2022 г., 09:05
Этот противный сигнал, разрывающий громким звуком мозг, бесил неслабо. Игнор ему в жопу и всё тут. Но звонки в дверь продолжались, уничтожая нервные клетки, уже слышался и дружный долбёж. Дверь вот-вот начнут снимать с петель или пилить болгаркой. Сэми вынужден встать, по-другому никак. Ведь Алекс, а это точняк он, с бесу вырежет это железо, что мешало ему войти.
Саймон встряхнул тело, чтоб выглядеть как надо и чтобы избежать неправильных вопросов и дальнейшего стёба. Он в норме. Он чувствует себя отлично. У него всё без изменений. Почему-то от этих фраз, сказанных самому себе с усилием, лучше не становилось, а внутри живота, наоборот, всё скручивалось и тянуло вниз, в какую-то страшную бездну, и чувство полнейшей обречённости мешало полноценно дышать, да к тому же ещё боли в пояснице донимали и спать толком не давали. Но силы на улыбку были найдены, а остальное приложится потом.
За дверью уже слышались крики, и не одного только Алекса. Похоже, припёрлась вся банда неадекватных. Саймон щёлкнул замком, и дверь тут же распахнулась, чуть не выдёргивая вместе с ручкой пальцы из суставов.
— Какого чёрта, Сэми? — Алекс адирато прикрикнул на вялого мальца, с которым, по всей видимости, ничего не случилось, как они подозревали. — Почему не отвечаешь на звонки?
За его спиной собрались остальные и так же гневно-вопросительно сверлили взглядами. Саймон обречённо закатил глаза. Что ему сказать? Что его уже второй день трахает сосед, поэтому он как бы занят, чтобы отвечать на звонки?
— А что? Психушку уже закрыли? Вас разве выпустили? — Саймон попытался отшутиться, а недовольная толпа ввалилась в квартиру, как волна, захватывая его с собой.
Рыжик повис на его плечах и потащил в комнату, силой усаживая на диван, а Саймон только губами дрогнул от растекающейся по всему телу боли и осторожно, незаметно завалился на одно бедро. Ему бы этот день отлежаться надо спокойно, но ведь нет же, как обойтись без друзей. Сейчас обязательно начнут спрашивать, как добрался до квартиры, вдруг лифт свернул по дороге не в ту сторону; куда делся телефон; почему не проявляешь уважение к старшим и т. д.
— Что это, Зюня? — Салли зорким взглядом заметила укус под ухом мальца. — Ёбушки-воробушки! Да ты никак с девчонкой был? — усмехнулась она, и глаза всей толпы сразу прижгли это место. Рыжик заглянул под футболку младшего через ворот, игнорируя его недовольные отмахивающиеся руки.
— Да он весь в засосах и укусах. Сэми, кто эта горячая штучка? — Мин начал посмеиваться, и Саймон просто оттолкнул его в сторону.
— Отъебись, рыжий, только тебя мне не хватало. Штучки уже нет, так что забудьте. — Сэми не хотел показывать никакие следы, но от этих ведь не скроешь. Пусть уж лучше думают, что с девчонкой был. Может, и ему постараться так думать? Обмануть себя? Притвориться, убедить себя, что ничего не было, заставить забыть или поверить, что все это было с девчонкой? Разве такое возможно? — Что сегодня на повестке дня, уважаемые коллеги? — Саймон решил отвлечь их внимание от себя, обсуждать засосы на своём теле не было ни малейшего желания. Он спрятал взгляд, опасаясь хоть мало-мальски выдать наличие проблемы, и потянулся к телефону, будто бы просматривая сообщения.
— Теперь понятно, почему ты не отвечал на телефон, мог бы и сразу сказать. Сука, я уж перепугался, что ты на лифте не доехал! — Алекс ворчливо, но с улыбкой на глазах потрепал Саймона по волосам. — Где ты её успел подцепить? Ты же был пьяный в стельку. Только не говори, что лифт свернул с праведного пути налево.
— Всё, закрываем эту тему. — Саймон поднял ладони вверх, категорично давая понять, что разговор нежелателен. — Тут не о чём говорить. Если вы решили, что я сейчас вам весь пасьянс тут выложу, то обломайтесь. Это только на один день и всё. Никакой истории не будет.
Толпа недовольно загудела, Мин снова обхватил Сэми рукой за шею и с силой прижал к себе. Всё это «братское» теребление вызывало боль, от которой Сэми лишь шипел, выдавая это за недовольство, тем более, что оно действительно присутствовало в нём на данный момент.
— Ах ты ж ёж, малолетний развратник. Прячешь от нас красотку? Колись уже, кто она? — Мин всё сильнее наседал, наваливаясь на парня.
— Оставь его, Мин, когда-нибудь он проговорится, и вот тогда мы с него не слезем. — Алекс подтянул к себе свою сумку и достал оттуда какие-то бумаги. — А сейчас, есть одно дельце. Можно будет бабла срубить.
***
Джэджун свернул с главной дороги за солнечной нитью, припарковался и злобно посмотрел на здание перед собой. На улице уже царствовал сумрак, но неоновый город отлично освещался. Время поздний час, а полицейский участок пока жив. Какие-то запоздалые, чересчур ответственные служители закона ещё ползали по зданию. Джэджун набрал своему другу из НАР, Чон Юнхо, и попросил, а может, и потребовал помощи. Не то чтобы тот прямо кинулся исполнять его просьбы, но согласился приехать, несмотря на поздний час. Откажись он, и его ожидало бы долгое перетаскивание креста в виде необъятных нотаций на тему долга дружбы. Если Джэджуну нужна помощь, то он не отстанет. Не так уж и часто он просил. Но всегда, когда вляпался в дерьмо по-серьёзному, поэтому такие звонки вызывали тяжелый вздох у друга. — Что мы здесь делаем? — спросил Чон, осматривая здание снаружи. — Тебе нужна какая-то информация? — Там мой питомец. Нужно достать его. Да, и информация не помешала бы, — задумчиво ответил Ким, глядя на входные двери, куда вела сейчас солнечная связь с питомцем. — Хочу знать всё. Чон удивленно вскинул брови. Джэджун в заключении, а уже нашёл питомца и, судя по всему, даже хочет создать дуэт. — Откуда ты знаешь, что она там? — Юнхо уже направился внутрь, напуская на себя очень строгий вид, как полагается наровцам, чтоб не было никаких сомнений в его статусе и профессиональной пригодности. — Солнечная нить привела. — Ким нисколько не отставал от друга, с каждой секундой всё больше начиная волноваться. Объяснять все Юнхо в планы не входило, но точно придётся, не зря ведь тот дотошный агент. — Возможно, он там заявление пишет. Я так думаю. Будь добр, примени всё своё злоупотребление должностными полномочиями и достань мне его, а заявление надо ликвидировать. Это очень важно. — Блядь! — наровец резко остановилсч, прищурил и без того узкие глаза, пытаясь понять, шутка ли это. — Солнечная нить? Так вы уже переспали? — Чон пристально уставился на «дорогого» товарища, который, как есть, вновь вляпался по самые уши. — Ты же только позавчера с этой кувыркался. И она точно не твой питомец. — Тяжело вздохнув на пожатие плеча, он продолжил путь в участок, понимая, что всё это не шутки. — Ты все ещё в теле человека, когда успел почувствовать энергетика? — подошёл к дежурному, деловито показал своё удостоверение и кивнул на друга: — Этот со мной. — Мне сняли некоторые ограничения. Это и помогло. Рассмотрели поданные просьбы наконец и дали второй шанс. — Останься здесь, я всё сначала разузнаю. — Юнхо остановил друга в холле. — Как её имя? Кого мне искать? Джэджун сжал губы, отвёл глаза в сторону, не зная, как сказать правду, ту правду, которая вот совсем не должна была всплыть, ведь всё-таки это как-никак интимная жизнь. — Это парень и я не знаю о нём почти ничего. Видел в смсках только, что зовут Сэми. Это всё. Он мой сосед. Чон вроде кивал головой, принимая долбаную информацию мозгом, пытался сдерживаться, но тупизм ситуации не оставлял выбора. Он проанализировал профессиональным взглядом поведение друга и сказанное. — Джэджун, ну ты и сука, — он свистящим шёпотом начал свою тираду, оглядываясь по сторонам. — Это заявление должно было быть на тебя? … Дай угадаю. Ты его изнасиловал, поэтому даже имени его не знаешь? — Молчаливый тяжелый вздох подтвердил его догадку. Юнхо знал, что характер Кима мог довести и до такого, особенно, когда он пьян. — Мать твою, Ким! И что ты хочешь, чтоб я сейчас сделал? Отдал парня в руки маньяка? И какой дуэт ты собираешься сварганить такими методами? — Чон, ну хватит уже, — ответный шепот изо всех сил старался заменить крик. — Делай своё дело. Со своим питомцем я разберусь сам. Мне дали шанс, и я его использую. В этот раз я не стану его калечить, обещаю. Мне совсем не нужна его смерть… Пожалуйста, помоги мне всё исправить. — Джэджун вцепился в локоть друга и просяще посмотрел в глаза. Юнхо очень податливый, легко сдаётся от этого взгляда, чувствуя себя в такие моменты очень нужным, весомой частицей в этом мире. Ким не раз над ним подшучивал, что с таким характером, как у него, к преступникам подпускать точно не стоит. — Я попробую, но ничего не обещаю, — сразу же сдался наровец, хмуря при этом брови недовольно. — И скажу так: если с ним случится что-то плохое, даже если ты ни при чём, Солнце об этом сразу узнает, и ты будешь ещё долго гнить в этом теле, — Чон ткнул угрожающе пальцем в грудь друга. — Да и Земля тебя поимеет хорошо за этого человека. — Знаю, Чон, знаю. Достань мне его, и я постараюсь быть… понежнее, — Джэджун сдержанно спрятал взгляд под укоризненным сканером Юнхо. Вся эта хрень про правильное поведение выбешивала, нотации друга никаким осадком не осели в мозгах, Джэджун сам решит, что ему делать с питомцем, а советы и угрозы он никогда не слушал. Наровец вернулся через полчаса с папкой в руках. Как оказалось, парень вовсе не заявление писал. Юнхо рассказал, что они со своей компашкой залезли в закрытый три месяца назад блок скорой помощи. Видимо, пытались вытащить ещё не вывезенную владельцами технику. Пока их задержали на пятнадцать суток за проникновение на частную территорию, так как они не успели ничего коснуться. Выловили у самого входа в здание, когда они усиленно пытались взломать замки. Чон продолжал рассказывать о дальнейших рисках и о постановке на учёт, а Джэджун читал досье на питомца. «Саймон Гун, 20 лет. Родители: мать… отец… Родился там-то. После смерти родителей усыновлен тётей. Окончил университет по специальности массажист. Имеет диплом медика. Надо же… Массажист. Работает в кафе официантом. Первый привод». — А ты не мог бы покопать на него? — Джэджун захлопнул папку с информацией, отмечая в памяти самые главные моменты для себя. Сейчас он хотя бы знаел, как его зовут и сколько лет. Молодой, совсем молодой, и судя по тому, что он попал в полицию, характер у него должно быть своевольный и трудный. — Мне бы побольше информации. Может, удастся сманить к себе. А то знаешь, не умею я с парнями флиртовать. Будь он женщиной, было бы проще. — А я ведь помню его, — Чон задумчиво почесал подбородок. — Это тот парнишка в лифте. Пьянёхонький был. — Его взгляд потемнел от вырисовывающейся картинки. — Ты хоть понимаешь, ЧТО ты с ним сделал? Ты же воспользовался его состоянием. И после этого ты ещё надеешься сманить его? — Я так-то тоже был пьян, — Ким уже завёлся от этих проповедей и повысил тон. — И ещё можно поспорить, кто кем воспользовался. Он столько энергии из меня высосал, что должен уже в ногах ползать и поклоняться, как божеству. Жертва здесь я. — Ты же его выебал, а не он тебя. Давно пора понять, что питомцы это не вещи. — Чон нервно забрал папку из рук нерадивого друга, который постоянно вставал поперёк системы, наживая тем самым себе проблемы. — Хотя бы мало-мальски уважение можно было проявить для первого раза, например чаем напоить, а не лезть в его задницу, не спросив даже имени. — Может, он сам залез на меня. Я был пьян и ничего не помню. А насчёт вещей, — Джэджун забрал обратно папку и занес номер телефона парня в свою картотеку, а также сфотографировал данные документов и после закончил: — люди нам никто. Без нашей энергии они просто животные. Так почему я должен унижаться перед ним? Они совсем позабыли о благодарности. Ты только посмотри, сколько наших страдает от их дерзости. Да кому я это доказываю, ты же сам всё знаешь, только до сих пор витаешь в призрачных облаках, думаешь, что эти тараканы могут испытывать к нам что-то. — Ким, ты просто невзъебённый придурок, — прикрикнул Чон, тут же понижая тон до шёпота, опасаясь, чтобы его не услышал дежурный. — Когда ты создавал питомца, чем ты думал? Сообщаю сразу, что в головке члена мозгов нет, так что это не отговорка. С каких пор ты ждёшь, что звёздная энергия будет подчиняться тебе? Посмотри на себя, ты же сам вечно, как обдолбанный. Тебе досталась слишком яркая часть, та же яркость и в пацане должна быть. Почему ты думаешь, что он должен вести себя не так, как ты? Повторяю ещё раз для особо одарённых, если с парнем что-нибудь случится, я сам тебя запру в самую вонючую камеру. — Не надо мне угрожать, Юнхо. Я тебя не боюсь. С тебя информация, с меня девочки и выпивка, —выставил условие Ким. Он знал, что это слабое место друга. Сам тот никогда не будет ни с кем знакомиться. Слишком уж стеснительный этот «страшный» агент НАР, а аморальный Джэджун помогал ему, устраивая такие встречи. — Посмотрим потом. И на твоё поведение в том числе. Нужно внести залог, если хочешь, чтоб его отпустили. — Чон сдался, в который раз, понимая, что этого самолюбца не переубедить так просто. Наровец пристально наблюдал за кучкой молодёжи, вглядывался в одно лицо, пытаясь понять, что кроется за беззаботностью. Не похож этот парень был на изнасилованного: никакой зажатости или страха. Парень. Если уж с кем-то и могла случиться такая несуразность — однополый дуэт — так только с Кимом. Он вообще сам по себе не от мира сего, как будто занесенный непонятной случайностью, по чьей-то ошибке из другой вселенной. Если Джэджун что-то и творил в жизни плохое, то это не со зла и не по глупости, не от всеобъемлющего эгоизма, как многие окружающие считают, а от полнейшего одиночества. Никто не мог понять его действий, в том числе как и он сам. Постоянно прикрывал истинные чувства каким-то равнодушием, брезгливостью или раздражительностью, словно боялся, что увидят его голую душу. Но Юнхо дружил с ним уже почти тысячу лет и знал, что на самом деле это всего лишь раны на сердце заставляли выставлять холодную бронь, отвратную для многих. Молодежь веселились, перебрасывались остротами, несмотря на то, что находились за решёткой. Питомец Кима очень удивился, когда ему скомандовали выйти из камеры. Попытался узнать, кто внёс залог, но охранник был не в курсе, потому просто пожал плечом повёл парня на выход. Тот весело помахал друзьям лапкой, пообещал, что всё сделает, чтобы вытащить и их. Чон наблюдал за хамоватым поведением парня, подпирая в сторонке стену и держа перед собой включённый телефон, словно завис на просторах интернета. Ну не видно было в этой жертве какой-то печали, либо депрессивных ноток, словно Ким что-то напутал. Может, действительно всё было по согласию или Гун просто не помнил ничего? Он вполне уверенно шёл вперёд, даже не зная, кто его спаситель, хотя стоило бы опасаться. Джэджун ждал на крыльце. Уже издалека он увидел своего питомца сквозь стеклянные двери. Удав проснулся сразу, как только он подъехал к зданию участка, а сейчас его тело уже было в максимальном напряжении от переполненных эмоций. Он пытался успокоить столь сильное волнение, несвойственное ему, но удав был упрямым и только сильнее сжимал в своих кольцах внутренности, причиняя боль. Лицо парня светилось его энергией первозвезды, он вызывающе громко попрощался с полицейскими так, как будто победил все их законы и сейчас полноправным победителем, с высоко поднятым подбородком покидал это место. Грубовато спросил, где ставить подпись, всем своим видом показывая, что не королевское это дело ещё и бумажками заниматься. Джэджун уже забыл обо всех своих обещаниях, данных Чону. Он только пристально всматривался в худощавую фигуру, спрятанную под огромной толстовкой и спортивками. Сердце всё больше сжималось при его приближении. В дверях парень остановился. Улыбка моментально сползла с его лица, пухлые аппетитные поджались, он сверлил ненавидящим взглядом мужчину, а ладонь так и не отцепилась от ручки прикрытой двери. — Это ты внёс залог? Зачем? — он неосознанно попятился назад, когда Ким стал приближаться. Но вернуться в участок побитой собакой он не хотел, хотя там сейчас было безопаснее всего. Сэми уже грешным делом подумал, что сообщили родителям и те, скрипя зубами, уплатили за него. Ещё предполагал, что старая подруга неожиданно появилась, внося за него залог как извинение, но никак не ожидал, что это будет сосед. Тот самый сосед, который собрался забрать душу. Джэджун упёрся руками в двери, закрыв ими с двух сторон Саймона. — Здравствуй, Сэми. Неужели ты не понимаешь, зачем? — он пристально следит за растерявшимся питомцем, что прыгал взглядом по сторонам в поисках выхода. — За тобой должок, и сейчас он ещё больше увеличился. — Что, если я сейчас им крикну, что ты ненормальный насильник? Я могу показать им твоё признание. Оно написано на моей коже, — Сэми оттянул ворот толстовки, демонстрируя засосы на шее, и опасливо упёрся локтем в приближающуюся грудь, пока не затянуло в тепло его тела. — Сохраняй дистанцию, Ким. Здесь ты мне ничего не сделаешь. — Ты уверен? — Джэджун схватил его за этот локоть, резко развернул лицом к двери и вжал в стекло. — Посмотри, посмотри, что им абсолютно похуй на тебя. Я тебя выебу прямо на столе дежурного, а он и слова поперёк не скажет, даже если ты будешь орать. Сэми, упираясь щекой в дверь, невольно глянул прямо на полицейского, но тот, секунду подумав, равнодушно отвёл взгляд. Тому действительно не было никакого дела до хамоватого парня, с которым сейчас разбирался человек из НАР. Лишь бы смену отсидеть. Сэми ясно осознал, что никто ему не поможет и надо выкручиваться самому, как и всю свою жизнь надеяться только на свои силы и ухищрения. Джэджун протянул руку вперёд и вниз, поджал достоинство Сэми, и тот неожиданно для себя охнул от пронзившего разряда, исходившего от сильной хватки. — Подожди, Ким. У меня есть предложение. — Сэми стал задыхаться от накатившего возбуждения и быстро тараторил, чтобы перебить этот хошь. Мозг лихорадочно искал выход, но единственное, на что решился, это сдаться. — Я вижу, что ты не отстанешь от меня. Я дам тебе то, что ты хочешь. Джэджун резко развернул его обратно и, хищно покусывая губу и раздувая ноздри, внимательно глянул на питомца, ожидая того самого предложения. Прижавшись к желанному телу, он завёлся с ещё большей силой, а внутренний удав отключил разум, но навыки заключения договоров никуда не делись, и он готов уже выслушать условия. — Послушай, давай так, — с небольшим облегчением выдохнул Саймон. — Выкупи ребят, и я сам к тебе приду. Забирай там душу или энергию, или что ещё, мне всё равно, что ты там требуешь. Окей? — Нет, не окей. Зачем я буду платить за то, что могу взять и сам? — Джэджун дёрнул его за толстовку к себе и впился в губы. Питомец отчаянно стал брыкаться, но Джэджун только ухватил его за талию и прижался вплотную. Такие мягкие, такие вкусные губы феерично сводили его с ума. И казалось, что раз они ему так по вкусу, значит, парень старается для него, хочет быть желанным. Ведь не было ещё таких вот ощущений ни от одного человека, так что не на плоть эта реакция, а на что-то большее. Саймон какой-то магией притягивал, заманивал, завлекал даже сопротивлением и хамством. Джэджун протолкнул язык между губ, но его прикусили, и он, болезненно ойкнув, отстранился. Должен был ожидать такое, ведь не впервые его язык страдает. — Сопротивляешься? — выбуривая исподлобья и едко усмехаясь, прошипел Кии. — Это хорошо, победа будет слаще. — Ты, может, и трахнешь моё тело, но души ты не получишь. Я сделаю всё, чтоб тебе не досталось ни кусочка, — глаза парня метали молнии, а лицо раскраснелось от противоречивых чувств. Он понятия не имел, что за энергию надо этому ненормальному, но решил сыграть на его психозе. Джэджун поджал губы в размышлении, оценивал предложенные условия и услуги. Ведь ему нужно, чтобы парень отдал энергию добровольно, всю, без остатка. Это не так-то просто, оказалось, добиться. Ну почему он никак не подчиняется, почему такой упрямый? Сколько можно было бы избежать проблем, не будь он таким долбоёбом. — Давай так, за каждого человека по одной ночи, — привносит свои изменения в договор Джэджун. — Чего? — возмутился парень на жадность мужчины. — У меня душ не хватит на неделю, я же не кот. Разок и точка. — Твои ребята не такие уж дешёвые, к тому же противные, — Ким уже достал кредитку и махнул ею перед носом питомца. — Ты, конечно, можешь просто дождаться, когда их выпустят… Объясню ситуацию. В вашем деле пока не хватает улик до воровства, но если я найду свидетелей, всё резко обернётся криминалом. И срок увеличится, будет уже не пятнадцать суток. Твоя компашка будет в тюрьме, а ты всё равно подо мной. Когда-нибудь ты сдашься и будешь молить забрать твою душу и оставить тебя в покое. Считай, что сейчас я просто благосклонен к тебе. Ну так как? — Ооохщ, чтоб ты сдох! — Сэми оскалился и ударил его в плечо, понимая, что в этом споре он всё равно проигрывал. — Вот ведь свалился на мою задницу. Сжатые кулаки, темнеющий взгляд, лихорадочное дыхание. Сэми сейчас напоминал Джэджуну его самого, когда того поставили перед фактом о надобности заведения питомца. Ведь все так делали, а значит, и Ким должен был. Чересчур жадный до энергии, он ломал кости, когда делился ей. Питательная сила звезды медленно перетекала в земное создание, грязное, тупое, без каких-либо чувств, а он проклинал это существо. По истечение нескольких сотен лет, когда люди привели себя в надлежащий вид, он попытался соединить дуэт, опять же потому, что все так делали, но это было отвратительно. Попробовав ещё через несколько поколений, он вообще пришёл в ярость и убил питомца. Но уже в разумное время было не так-то просто заполучить энергетика, приходилось очень долго обхаживать женщин, даже затронуть СВОЁ нельзя было без разрешения. И Джэджун частенько срывался, чувствуя себя полноправным хозяином, которому лишь мешали эти дурацкие традиции. Но этого питомца он не хотел трогать, какая-то прозрачная симпатия окутывала парня, Ким уже не сможет забыть этих глаз. И его только больше подмывало поиграть с ним, вызов Земли в виде однополого с ним питомца затянул его, вызвал азарт в сердце. Если Солнце с Землёй решили, что Джэджун из принципа не коснётся парня, то сильно ошиблись. — Я согласен, — Сэми раздул ноздри, но схватил карточку. — Шесть ночей и не больше. После этого даже не ищи меня. Я ведь и убить могу, — угроза прозвучала так себе, но Сэми должен был бросить её, чтобы сосед не расслаблялся. А убить он хотел сильно. Но лучше во время секса, чтобы удовольствия было больше от мести. Сэми вернулся в здание, а Джэджун довольно усмехнулся. Всё оказалось куда проще, чем он планировал, и как он раньше не подумал о деньгах? Люди продажны, даже самые святые собирают пожертвования, вместо того чтоб самим зарабатывать. Сегодня он постарается высосать из парня всё, и возможно, остальные ночи и не понадобятся. Джэджун прождал около часа, нервно вышагивая возле дверей. Чон уже уехал, а больше ему не на кого было выплеснуться, чтобы успокоиться. — В общем, я сказал, что мой дядя за меня заплатил. Нас не должны видеть вместе. Не порти мою жизнь ещё больше, — по возвращению на крыльцо Сэми беспокойно проворчал, протягивая карточку владельцу и оглядываясь назад. — Уезжай, я сам приду. Можешь не беспокоиться, я приучен отдавать долги.***
Сэми нетвёрдой рукой нажал на звонок. Да, он пообещал соседу, но желание сбежать ещё полоскало его мозги, чтобы он одумался, сделал по-хитрому, как многие бы сделали. Где-то глубоко внутри сознания мелькал маленький сигнальный огонёк, что дело тут совсем не в обещании. А человеческий стыд закрывал этот огонёк, не давая телу принять его и отдаться своему пошлому естеству. Ладони совсем запотели, Сэми потер их об одежду. Зачем-то поправил волосы, как будто на свидание припёрся. Оглянулся на свою дверь, и даже немного шагнул в ту сторону. Вот она, совсем рядом. Закройся — и волнениям конец. Только это всё ненадолго, риск быть выловленным останется, а сдвинутый сосед может и не посмотреть на посторонних наблюдателей. С резким звуком провернулся ключ в замке, и дыхание стало громче. Сосед в халате на голое тело и лоснящейся улыбкой отошел в сторону, пропуская его вперёд. Сэми окутал плотный шлейф мужского одеколона, как первая порция сумасводящего зелья, он трепыхнул крыльями носа, неосознанно втягивая побольше воздуха, наслаждаясь этим ароматом секса. Именно такие ассоциации вызывал этот одеколон. — Ты чё так нафуфырился? Соблазнять, что ли, собрался? Думаешь, я сам на тебя полезу? — фыркнул Саймон. Как всегда, лучшая защита — это нападение. Мужчина, не обращая внимания на грубость, захлопнул двери и прошёл в комнату. — Хочешь выпить? — он взял бутылку виски и гостеприимно предложил парню. — Нет. Мне завтра на работу, — отмахнулся Саймон. Хотелось бы хлебнуть для храбрости, но в то же время он боялся, что это расслабит его до пошлости. Сегодня он хотел доказать самому себе, что совсем не в восторге от этого мужика, и успокоиться наконец. — Кстати, вот именно поэтому всё должно быть быстро, а то мне ещё выспаться надо успеть. Куда ложиться? В спальню или прямо здесь? — Сэми вальяжно развалился на диване. Ким одним махом допил виски, рассматривая раздвинутые ноги парня. Голодный взгляд дотянулся до толстых щиколоток. У парня крепкие, тяжелые кости, такого не сломишь легко. Но сейчас он здесь и готов на всё. По крайней мере, усиленно делает такой вид. Этот напущенное равнодушное поведение более смахивало на поведение опоссума, который притворяется мёртвым, отдавая себя на растерзание хищникам, надеясь, что мёртвое тело вызовет только отвращение. Но этот танатоз не обманет Джэджуна, он прекрасно знал, ЧТО прячется под этой оболочкой, и он расшевелит эту мертвечину. — Пойдём в спальню. Там тебе уже будет привычнее. Сэми спокойно поднялся и прошёл мимо него, высматривая не приятно знакомую обстановку. Но не успел он дойти до кровати, как его схватилт за шиворот и резко развернули, прижали к себе, впиваясь в сладкие, податливые губы. Сейчас уже Ким кусал его, но мягко и в то же время со страстью, лишь прижимая зубы к плоти. С ещё большей страстью он засосал эти блядские, раскрасневшиеся губы, затягивая в себя. Мокрый, горячий поцелуй почти лишил кислорода, и мозг отключился, всё притворство Сэми резко преобразилось. Он стоит, заломив шею, отдавая, нет уже требуя, чтоб его тело истерзали, замучили и запытали. Джэджун вцепился рукой в корни волос на затылке и натянул их до боли. — Хочешь, чтобы по-быстрому, как кролики? — он изучал визуально линии запрокинутого лица. Горбинка носа и острые вершинки верхней губы являлись яркими чертами парня, что невозможно было не заметить и равнодушно пройти мимо. — Да. Просто трахни и отстань. Мне нужно выспаться, а не тебя тут ублажать, — прошипел парень с болью. Тёмные с поволокой глаза говорили совсем о другом. Они изо всех сил кричали, что совсем не хотят спать и можно подольше нежить. Джэджун стянул с того толстовку, раскрывая глазу все его метки на атласном теле. У него еще не было возможности хорошенько рассмотреть парня, и теперь он залип, изучал не только взглядом, но и губами, каждый изгиб, каждую ложбинку, каждую косточку. Сэми не шевелился, как-то скучно смотрел то на часы, то на соседа, что сейчас собрался, видимо, облизывать его. Сосед выглаживал его тело, а он уже начинал подсчитывать оставшееся время. Всё это приятно, даже очень, но скучно, ради такого не стоило менять свою правильную ориентацию и потакать психбольным. Ким привык, что женщины любят ласку, любят, чтобы с ними обходились как с цветами, и этот опять холодный взгляд его обескуражил. Парень не реагировал на него, только что горел и вот опять потух. Похоже, что Чону придётся свои угрозы заткнуть куда подальше, потому что этому питомцу нужна именно грубость, жесть, боль. Джэджун стянул с него спортивки, скинул свой халат и прижал к себе голое тело. Но отбросил уже при этом нежность, впился кончиками пальцев в розовую кожу спины, оставляя отметины. Куснул ухо, полез наглым языком внутрь, выскабливая раковину. Заставил парня морщиться, когда прикусил его горло, засасывая кадык. Пальцы схватились за сосок, прищипнули и выкрутили. Его руки тут же остановили, болезненно всхлипнув, но тот только сильнее впился в другой сосок. Сэми отступил назад, но Джэджун зубами вгрызся в плечо и не отпускал, порыкивая при протесте и сильнее сжимая челюсти. — Ты что делаешь, придурок? Мне же больно, — парень начинал тихонько постанывать, скулить от щипков, которые перехватывали дыхание. Соски болезненно ему вторили, взывая к пощаде. Внутри разгорался огонь, выжигающий всю стыдливость и честь, а тело накрывало волной безумной страсти. Сэми инстинктивно, в защитной реакции, попытался убрать чужие руки, причиняющие как бы боль. Но под закрытыми веками он видел только безудержный секс, к которому его принудят. Его плечо заныло от сведенных на нём зубов, а он не обращал внимания, царапал плечи Кима и постанывал. Он уже забыл про время, про скуку, одномоментно вспыхивая от каждого засоса. Он чуть не взвыл, когда рука соседа обожгла ягодицы, пальцы скользнули глубже, щекотя по ореолу дырочки, всё больше раздразнивая на возбуждение. Сэми не отвечал ни на какие ласки, не проявлял своей активности, боялся даже в глаза смотреть, чтобы Ким ненароком не увидел его желание. Но тело уже вибрировало, дыхание захлебывалось, а пальцы от сдерживания самовольно хватались за тело мужчины. Саймон сжимал зубы, лишь бы не сорваться, ведь он пришёл лишь отдать долг, отдать своё тело, а не наслаждаться этой близостью. Но так уже хотелось повалить Кима на постель, насадиться сверху и устроить родео. Его член взмок и пачкал живот дикого соседа, в то время как орган того так же елозил смазкой по нему. Беспощадные ногти вновь сцепились на кончике соска, вызывая слёзы на глазах, как будто ударили в нос. Сэми вскрикнул и несдержанно оттолкнул чужое тело, не в силах такое вытерпеть. — Полегче, придурок! Ким решил, что тот уже готов, схватил его за шею и потащил к кровати, заставил встать на колени. С силой и яростью нажал на шею, загибая парня так, что его лицо почти уткнулось в постель. Прижал своим коленом его стопы с поджимающимися от возбуждения пальчиками. Свободная рука потянулась к выставленной беззащитной, как одинокое деревце в поле, попке. Сэми дёрнул бёдрами в сторону и тут же получил лёгкий шлепок. Ладонь ласково прогладила ягодицы и снова ударила, оставляя красный след на другой половинке. Бёдра вздрогнули от боли, а громкое дыхание сдержало стон. Очередной удар. — Тебе нравится это, Сэми? Тебя родители так наказывали? — Ким снова его шлёпнул, наслаждаясь звонким звуком. — Ненавижу тебя! — судорожное произношение слов выдало дрожание, напряжение всего тела. — Ты ненормальный долбодятел. — Скажи, за что тебя наказывали? Расскажи, как тебе было обидно? — Ким снова шлёпнул раскрасневшиеся ягодицы. Широкая ладонь огладила горячую кожу, в ожидании истории, но тишина продолжала висеть. Он вновь взбодрил парня, и тот уже со стоном попытался что-то то ли придумать, то ли вспомнить. — Один, … один раз… я курил в комнате травку, — голос предательски хрипел и дрожал. — Их не должно было быть. Но отец вернулся раньше… — Джэджун сунул ему в рот пальцы, и Сэми послушно облизал их, но и зубами прихватить успел. Ким громко вздохнул и ахнул от того, как тот смачно всасывал, чмокал, мычал. Он нехотя вытащил их и тут же потянулся к дырочке. Нажимая на колечко, он пробился двумя пальцами внутрь, завёл глубже, разводя дёргающиеся стеночки. — Сколько тебе было лет тогда, Сэми? — продолжил допрос Ким, вытаскивая пальцы и снова взбадривая замлевшее тело шлепком. — Мне было только десять, — прокряхтел парень, не в силах выдерживать наказание. — Я больше не могу, не надо. — Что было дальше? Он тебя ругал? — Ким достал из-под подушки смазку и, не обращая внимания на просьбы, вновь шлёпнул дрожащие бёдра. — Он ударил меня по лицу… — Сэми всхлипнул и сквозь слёзы продолжал рассказ. — А потом достал ремень. Ким зубами разорвал упаковку презерватива, аккуратно раскатал латекс, но не торопился с проникновением, хотя удав разрывал человеческое тело на части. Он нанёс смазку на анус, провёл пальцами между ягодиц, коснулся свисающих яичек и сжал, вызывая яростное брыкание парня. Затем завел руку дальше и обнял его член, давя пальцами на головку, и вот он, этот громкий, протяжный стон с хриплым выдохом, когда сознание срывается в бездонную пропасть. Сэми сжал руку, давящую на его шею, своей, готов был что-нибудь укусить, впиться зубами и растерзать, но пока только пускал свою кровь из губы. Рука мужчины плотнее сошлась на возбуждённом органе, и стон повторился. После того вернулся к дырочке и с хлюпаньем ввел три пальца, принимаясь тщательнее растягивать, глубже вводя и шире разводя. Движения становились резче с расслаблением мышц. — Пожалуйста… Не надо… — захныкал Сэми, сам не понимая на тот момент, что «пожалуйста» и что «не надо». Его пробивало конвульсиями, когда длинные пальцы задевали простату, фиксированная поза не давала возможности выплеска эмоций, настолько сильных, что он почти терял сознание. Ещё один шлепок по ягодице, и колено Кима освободило его затёкшие пятки и развело ноги шире, подталкивая бёдра в стороны. Сэми, еле дыша, через боль, перестроился. Джэджун примостился между разведённых ног, надавливая своими коленями на икры парня. Рука наконец отпустила шею, но тут же обе нажали на спину, не давая шанса подняться. Сэми опять пробил стон, но уже разрываемый криком, когда мужчина ввёл свой член, преодолевая сопротивление первых мышц. Опухшие глаза вновь на мокром месте, он поперхнулся своим же дыханием и схватился в диком кайфе за одеяло. Мужские пальцы до боли сжали кожу на его спине, отчего тело изогнулось, позвоночник потерял свою твёрдость и под действием возбужденных мышц фигурировало чуть ли ни в прямой угол. — Блять, какой же ты узкий, Сэми! «Блять, какой же ты огромный, Ким!» Джэджун медленно, аккуратно пробивался внутрь, пытаясь заполнить всё нутро. Удав настолько доволен, что брызгал слюной в восторге от горячих объятий. Питомец потянул руки к его бёдрам, выставил блоком, пытаясь сохранить дистанцию, но пах мужчины уже вплотную обрабатывал красные ягодицы. Джэджун, войдя до самого основания, перевёл руки на ягодицы парня и сорвал свой ларго, переходя в престо, резко меняя мелодию секса, а также тембр стонов. Сэми уже и дышал через раз, забывая о таких важных когда-то вещах, и совсем не нужных сейчас. А протяжный стон превратился в булькающий из-за резких частых толчков. Он не видел ничего вокруг, не слышал рычанье соседа, не чувствовал боль в теле, его бил только экстаз. Его уносило в вакуум космоса, который сейчас пытался разорвать его на протоны, а те, в свою очередь, и на кварки, разрушая глюонные связи, и так до бесконечности. Под зажатыми веками проносилось разноцветное северное сияние, кружа остатки сознания, совсем крохи, которые помогали ещё держаться на ногах. — Ты исключительный! — неожиданно выдал Ким, охая от каждого движения внутри парня. Неожиданно для Сэми и для себя тоже. Это уже не просто сексуальное возбуждение, а восхищение партнёром, как человеком, как личностью. Для него он не просто питомец или дырка в заборе, о которую можно почесать своё достоинство, он зацепил его, покорил своей необузданностью, которую сам сейчас подчинял. Это было похоже уже на дуэт, в котором шла война, и в постоянных победах обоих рождался оргазм. Здесь не было проигравших, не было скучной ничьей, было только победоносное шествие двух генералов, ведь борьба шла на одной стороне, на стороне свободы от предрассудков. Ким сжал сильнее разогретые до жара ягодицы, мощнее натянул Саймона на себя, пытаясь пробиться до горла. Стоны парня уже сливались с его скулежом… Именно скулежом. Джэджун не мог уже рычать, так как всё вызывало в нём негу, так хотелось плакать и смеяться, кричать и кусаться от злости. И всё это враз. Похоже, что Саймон отдавал свою энергию, и она сладким потоком наполняла его клетки, стекала мёдом по сознанию, переполнив все соты памяти. Ким поторопился, испугался, что потеряет сознание раньше, чем кончит, настолько его сейчас распирало. Он размашистыми толчками, без каких-либо остановок, на одном вдохе добился оргазма и хрипло гортанно прорычал, прижимая к себе истерзанные бёдра энергетика. Пропустив первые извержения в замерании, он продолжил медленно двигаться, уже успокаивая, поглаживая стеночками ануса недавно разъяренного «малыша». Сэми дёрнул бёдрами в конвульсиях, схватился за свой член и кончил себе в руку. Его прерывистые всхлипы, как после безумной истерики, привлекли внимание соседа. Отбрасывая в сторону всю грубость, которая сейчас уже была ни к чему, Джэджун стал нежно поглаживать вздрагивающую спину, отстранился, стянул презерватив и развернул к себе дрожащее тело. А дрожал Сэми весь, каждой клеточкой, безумный взгляд бесцельно блуждал вокруг. Ким прижал его к себе, ласково коснулся искусанных губ, покрыл поцелуями раскрасневшееся лицо. Уложил осторожно на кровать, чтобы ненароком не причинить уже ненужную боль, улегся рядом и обнял парня. В его сердце сейчас тлела благодарность за энергию, хотя он знал, что и сам ему подарил сейчас немало. Именно поэтому тот так мило растягивал губы в глупой томной улыбке. Но скоро этот эффект серотонина пройдёт и питомец вновь обозлится. Ким старался насладиться этими моментами. Он прижался ближе, но между ними его рука, Сэми так и держался за свой член испачканной ладонью. — Мне нужно помыться, — он дёрнулся, но Ким его остановил. Если парень сейчас уйдёт, то он потеряет эти моменты. — Плевать. Потом, — он снова притянул его к себе и елейно поцеловал, невесомо проводя кончиками пальцев по засосам и укусам. Если бы у него была вся его сила, он смог бы это залечить в один миг, а сейчас только и может, что тихо поглаживать. Сэми наслаждался нежным мозолящим взглядом старшего, переполненные чувства постоянно пытались дёрнуть за язык. Он давил в себе восторженные слова: «Прекрасно, незабываемо, безумно!» и просто балдел от близости Кима, в объятиях которого сейчас так хотелось остаться навсегда. Прошло время посторгазменного настроения, серотонин потихоньку сгорел в крови, улыбка сползла с лица Саймона, но чувства остались. Он понимал, что этот мужчина ему уже нравился во всех смыслах, подходил как идеальный любовник. Он даже не мог найти причину, чтоб ненавидеть его. Разве что… Что Ким чувствует к нему? Красивый безумец с серыми большими нежными глазами, которые так легко меняются на дикие. Он действительно решил, что может забрать у него душу? Почему у него такой психоз? Стоит держаться подальше от таких типов. Каких? Он такой один и больше Сэми ни от кого не получит столько наслаждения и кайфа, как от него. Да вот только соседу и нужна-то лишь какая-то энергия, а не он сам. Радость медленно накрывалась чёрным плащом горечи. Сэми, разрывая объятия Кима, выцеловывающего его тело, встал и молча ушёл в ванную. Ким уже понял, что сладкие моменты закончились, и теперь он снова ненавистен питомцу. Больно смотреть, как тот молча, сжав зубы, одевается и, не прощаясь, уходит, хлопая громко дверью. Он всего лишь выполнил условие договора и вся эта страсть улетучилась. И Ким лишь забрал уплату. Но у него есть ещё пять ночей в запасе. Пять страстных, наполненных восторгом и безумием ночей, в предвкушении которых на лице Джэджуна расплылась улыбка. Целых пять…
