Для меня зажги звезду

      Джэджун вышел на площадку и отследил по солнечной нити, что питомца уже не было дома. Стало даже жаль, он хотел утром всё выяснить, разобраться в ночном инциденте и понять, наконец, что же произошло. Несомненно, что парень сам к нему пришёл, несмотря на договорённость, он был готов отдать всё, и тут эта женщина вдруг спугнула его. Что уж так близко к сердцу принимать посторонних?               Джэджун долго ещё бесился об упущенном шансе, подружке пришлось самой ублажать его, чтобы тот наконец успокоился и довёл дело до конца. Виноваты в этом были все, кроме него самого. Ведь, как казалось, он как раз сделал всё правильно. А что, разве он должен был весь этот вечер терпеть одиночество? Ведь питомец сам сказал, что не придёт в эти два дня, а потом заявился без предупреждения — что должен был сделать Джэджун? Он, как приличный человек, даже извинился, хотя не понимал за что. С каких пор он должен бегать и выпрашивать благосклонности к своей персоне? Что ж, он отложил разговор на обед, ничего страшного. Там они всё спокойно решат. Возможно, но только возможно, Джэджун ещё раз извинится. Не более.              Но в обед, подъезжая к кафе, он понял, что нити и там не было. Она тянулась в другую сторону. Как подумал Джэджун, скорее всего, Сэми просто отпросился — это не удивило, лишь вызвало ворчание. Он проехал мимо, не желая обедать в этой захудалой забегаловке. Его ресторан гораздо лучше и обслуживание там приятней. А разговор вновь отложил до вечера. Уж домой-то парень всё равно вернётся.              Джэджун кое-как разбирал буквы в документах. Из-за недосыпа ночью после обеда его дико морило в сон. Глаза просто безудержно закрывались, требуя расслабиться. Он уже почти сопел себе под нос, подписывая очередную бумажку, земной генератор давал сбой. Это уже не дело — без толку пялиться в документы и делать вид, что всё понимаешь.               Джэджун вышел из кабинета, предупредил секретаря, чтобы его не беспокоили пару часов, и заперся у себя. Сняв пиджак, закатав рукава рубашки, он расслабленно устроился на огромном диване, где моментально и заснул. Ему нужно-то было совсем немного времени, чтобы прийти в себя, перебить навязчивую дремоту и вернуться к работе.              Какое-то тяжёлое состояние, как будто его тянули за сердце, разбудило Кима. Чувство тошноты и боли в грудине вызвало беспокойство, но его удав молчал, может, тоже спал, а может, в таком же недоумении пытался разобраться в себе. Джэджун сел на диване и попытался сообразить, что происходит, что же ему такого приснилось, что сердце прихватило? Но ничего в голову не приходило, да и боль стала затихать, становилось гораздо спокойнее, даже чересчур спокойно. Какая-то тяжелая тишина чувствовалась во всём теле, бездонная пустота и темнота, как при полном ограничении. Что-то было не так, что-то происходило и этого совсем не было видно. Не видно!..              Джэджун не видел солнечной нити, совсем, то есть абсолютно. Недоуменно водил перед глазами рукой, вертя ею в разные стороны, но ответа не находил. В голове лихорадочными муравьями роились вопросы. Неужели опять наложили ограничения? Но ещё рано, у него есть три недели до отрыва. Что же случилось? Где нить? Где его питомец?              Джэджун, недолго думая, сорвался с фирмы, моментально убившись в панику. В первую очередь проверил квартиру Сэми, затем снова погнал в кафе, но там его тоже ждало разочарование. Официантки сказали, что он вообще уволился. Ну и, как обычно в таких ситуациях, Джэджун направился в НАР, по дороге набрав Юнхо, чтобы тот пропустил его на досмотре.              — Ким, ты хоть понимаешь, чем могут обойтись мне твои визиты? Это ведь не уличный ларёк, чтоб устраивать здесь проходной двор, — Чон, как старая бабка-вахтерша, недовольно ворчал, когда встретил его в холле.              — Я знаю, но у меня ЧП. Нужна твоя помощь, срочно, — с волнением протараторил Ким, хотя пытался выглядеть абсолютно спокойным. Его пальцы нервозно вертели телефон, пытаясь унять переживания, которые его же и раздражали. Ну не привык он из-за кого-то волноваться.              — Да, блядь, это как обычно, — развёл руками Чон и повел его в свой кабинет. — Ты хоть бы раз сказал, что у тебя всё отлично и ты приехал мне помочь.              — Послушай, Юнхо, Сэми пропал… нить пропала, на звонки не отвечает, дома нет и на работе тоже. Отследи его. Мне нужно найти его. — Джэджун торопливо раскрыл контакты и указал другу на номер питомца. — Сегодня после обеда что-то случилось. Она пропала. Я спал, даже не почувствовал беды, надо бы больницы обзвонить…              Юнхо только хотел сесть за стол, но после этих слов он резко остановился и подошёл к Киму, изучающе глядя в глаза.              — У тебя беспокойный взгляд, надеюсь, ты ничего с ним не сделал? — спросил с подозрением на самое страшное. Тот отрицательно замотал головой, но держал рот на замке. — Тогда, может, он просто из города уехал? Ты же знаешь, что на больших расстояниях нить не видна. — Чон, удовлетворённый ответом друга, всё-таки сел за стол и потянулся к стационарному телефону. — Может, у него что-то произошло и он тебя не предупредил об отъезде?              — Вчера… Что-то было вчера, — Ким, не глядя, пал в кресло напротив и сорвался на спешный рассказ ночного происшествия, пока Чон куда-то звонил. — Он пришёл ночью. Сам. Но там эта Мира была и он убежал. Не стал даже разговаривать. Кажется, она его напугала. Я ему сказал, что она уйдёт утром, но он, видимо, осердился. А сегодня вообще пропал…              Чон попросил своего коллегу отследить номер телефона, только по городу, сказал, что подождёт. Положил трубку и тяжело вздохнул, глядя пристальным взглядом на дружка. Почему-то его эта история нисколько не насторожила и он оставался абсолютно спокойным.              — Джэджун, ты же вроде не дурак. Псих, но мозги-то у тебя должны быть, — сказал так, как будто сам в это не верил. — Так какого хуя ты сейчас строишь из себя незнайку? Я так понимаю, что твой эгоист внутри сейчас твой разум ебёт, раз ты совсем ничего не понимаешь. Ты столько лет с женщинами имеешь дело и не знаешь о таком уксусном чувстве? — откинулся на спинку и склонил голову.              — В смысле? — недоумённо спросил Джэджун и совершенно искренне нахмурил брови, чувствуя сарказм в словах друга.              — В прямом. — Чон повысил в возмущении тон. — Ким, блядь, я вообще не знаю, как я с тобой связался, это надо же быть таким тупым. Парень пришёл к тебе сам, значит, он что-то почувствовал к тебе, а ты там с девкой развлекался. Конечно же, он просто заревновал. Зная тебя, я даже предположу, что ты попросил его… Возможно, даже вежливо… в чем я сильно сомневаюсь. Подождать свою очередь, пока ты довеселишься с ней. И что ты после этого от него ожидаешь?              — Это не так, я не просил о таком. И с чего он будет ревновать? Какая ему разница, с кем я сплю? — ответно возмутился Джэджун, реально не понимая претензий к нему. Вообще-то, он надеялся на поддержку, а не на критику. Почему все всегда на стороне кого-то, а не его?              — Да уж, действительно! Какую-то глупость я сморозил, — Чон развел руками и вскинул брови. — А тебе, блядь, какая разница, с кем спит он? Зачем ты просил меня узнать о его личной жизни?              — Но он же мой питомец, он мой…              — Так же как и ты его хозяин, — не слушая уже замыленные доводы, перебил Чон. — Ты тоже принадлежишь ему. Ты никак не можешь понять, что это не право собственности, а отношения. Ты вчера сам всё испортил, дебил.              — Это полная чушь… — Джэджун отодвинулся на спинку кресла и закинул ногу на ногу, не веря словам друга, не принимая их своим сердцем. — Он просто засмущался при Мире. Парень ведь молодой, вспыльчивый…              — Я вчера спьяну уж решил, что ты что-то к нему чувствуешь, но похоже, что ошибался, — не на шутку озлобился Чон. — И сейчас тобой руководит только жадность, боязнь упустить своё, ведь ты же ХОЗЯИН чёртов. Я уже сомневаюсь, что ты хочешь с ним дуэта.              В этот момент затрезвонил телефон, и Юнхо ответил, еще продолжая укоризненным взглядом пилить Кима. Ему сообщили, что данного номера в городе на данный момент нет, на что он лишь развел руками, заканчивая звонок, и пожал плечом. В принципе, как он и предсказывал.              — Проверь другие города. Где он может быть? — беспокойно попросил Ким.              — Даже не подумаю, Джэ, — проворчал Юнхо. — Не потому, что боюсь начальства, просто не хочу помогать тебе в использовании мальчишки. А тебе придётся терпеть, дорогой мой, и ждать. Когда-нибудь тот вернётся. Пока подумай над своей жизнью, всё ли ты правильно делаешь, все ли твои ценности верны? Если ты не изменишь отношения к людям, не видать тебе своего питомца, даже если он вернётся.              Такие нотации друга лишь больше раздражали, но Джэджун терпел и ждал, что парень вернётся, а удав всё так же молчал, свернулся в клубок и обиженно бойкотировал. В среду питомец должен был прийти к нему по договорённости, но не пришёл, бросил, наплевал. Ким не спал до двух часов ночи, ждал, что раздастся звонок и всё будет как задумано. Ведь он обещал. Но пришлось ночевать в обнимку с тишиной и одиночеством. То же самое и в четверг, и в пятницу. Звать подружек уже не хотелось, в душе постоянно висела надежда, что парень придёт, вот так же неожиданно, заикаясь в словах и с готовностью отдаться. Ведь один раз пришёл, значит, была вероятность, что придёт ещё раз к нему.              Только вот одной надеждой сыт не будешь, и вечера превратились в сущую пытку. Джэджун сам себя не понимал со своими переживаниями. Ругался с отражением, психовал на подчиненных, проклинал всех питомцев, но ночью усиленно ждал.              

***

      — Нет, Алекс, я не смогу и сегодня приехать… Поздравь от меня Салли, скажи, что подарок я купил. Позже вручу. Ребятам привет передавай, а Рыжику подзатыльник… Да ничего не случилось, пришлось срочно приехать к родителям. Я ненадолго, решу дела и вернусь.              Сэми стоял на берегу моря, щурясь от солнца и ветра, ковыряясь носком шлепка в песке. Смотрел вдаль, на линию горизонта, где море плавно переходило в небо. Он любил этот вид, всегда любил это место, где можно спрятаться за прибрежными камнями и долго смотреть на неостанавливающийся прибой, забывая о суровой действительности. Именно здесь он как-то для себя решил, что добьётся всего сам: уедет в город, выучится и останется там работать, вытащит своё утопающее тело за волосы, повторит подвиг Мюнхгаузена. А в эти трущобы больше не вернётся. НИКОГДА.              Когда он уезжал, отец его проклял за непослушание. Тот всё пытался затянуть его на баркас, заняться вместе с ним ловлей рыбы. Эта работа тяжёлая, серьёзная, достойная мужчины, и Сэми, наверное, был бы не против, но не здесь, не с отцом. Он не хотел более оставаться со своими родителями, готов был по улицам побираться в Сеуле, да и в любом другом городе, но только не работать здесь. Да и отдыхать здесь не получилось бы. Это не родина, это могильная яма.               Но вот как распорядилась судьба. Он, поджав хвост, при первой же проблеме приехал к ним. Встреча была, мало сказать, не из приятных. Но больше ему некуда было податься. Всё-таки часть этой халупы принадлежала ему и он имел право здесь находиться. А просить друзей о приюте гордость не позволяла. Им бы лучше вообще ничего не знать о происходящем, ни о Киме, ни о родителях, ни о нём самом. Как показал небольшой жизненный опыт, это никому не нужно, пустая информация, чужие проблемы, в лучшем случае, могут вызвать жалость или насмешку. Хуже, если начнут презирать и гнобить хронического неудачника.              Сэми медленно, нехотя развернулся и побрел в деревню. Домой он приходил лишь переночевать, дольше не хватало сил там находиться. Сейчас ещё и деньги заканчивались. Что он будет делать, когда останется безо всего? Наверное, всё-таки стоит наняться на баркас, чтобы выжить, больше здесь нечем заниматься без образования. Вся его жизнь, всё его существование — чтобы выжить. Но для чего? Какой смысл именно в его жизни? Может, больше пользы будет в его смерти? Он накормит своей плотью земных червей и избавит некоторых людей от своего присутствия в доме.              Он проголодался, очень проголодался, уже до возмутительной тошноты. Еда быстрого приготовления хоть и дешёвая, но и голод усмиряла ненадолго. Сэми достал из кармана остатки денег. Было ещё на карточке немного, но те он пока не хотел трогать. Хватит ещё на одну порцию лапши, а потом пойдёт рыбу ловить. Только, что тут у берега найдёшь? Лишь в сезон можно крабов половить. Но вообще-то, на крайний случай, можно и чаек посбивать. Их мясо он как-то пробовал, пойдет, чтоб перебить голод.               Но пока что парень направлялся в местный «супермаркет» — мелкий магазинчик с универсальными товарами и завышенными ценами, так как не было конкурентов. По дороге через всю деревню он не встретил никого из своих друзей или одноклассников, вся добротная молодёжь разъехались по городам, устроились и счастливо жили. В деревне остались сплошь старики да прокуренные и пропитые рыбаки.               У него не получилось. На этот раз. Родители уже высмеяли его попытку обосноваться как человек, и сейчас Сэми был уверен, что закончит, как вот тот молодой наркоман, сидящий возле мусорных контейнеров и швыркающий распухшим носом. Хотя, у него ведь даже и на наркоту денег не было. Вот такая судьба, что даже пагубные пристрастия не сможет себе позволить.              Сэми подходил уже к рыбному центральному рынку, когда его пульс вдруг начал лихорадочно зашкаливать непонятно от чего. Похоже, что долгое голодание не понравилось организму, и сердце устроило бунт. Он глубоко вдохнул, попытался успокоить беспричинное беспокойство, но чем дальше, тем глубже оно проникало. От этого чувства кожа потихоньку становилась горячей и дискомфортной, ладони взмокли и появилось предвкушение чего-то волнительного.               Он вывернул из-за угла магазина ко главному входу и оторвал взгляд от тротуара. Сразу заметил ЕГО… Не так уж много людей в округе, чтобы затеряться среди них. Ким у дверей магазина пересматривал всех прохожих, пробегал глазами по окружающим людям и редким проезжающим машинам. Сэми, остановив лихорадочное дыхание, поймал его взгляд на себе. Ноги вмиг потяжелели и приросли к месту, а глаза невольно расширились.              Джэджун сразу узнал его и спешно направился навстречу. Первым ударил страх: «надо бежать, пока не поймал». Парень резко развернулся, собираясь так и сделать, но передумал под манипуляцией злости. Нужно всё этому Киму высказать, а не бежать. Да, за ним долг, но в квартиру к нему он больше не придёт. И вообще никуда не пойдет, пусть собирает своих потаскушек.              «Блядь, как же он не вовремя, ведь желудок совсем пустой, а это только сильнее злит. Значит, получится грубовато высказать. Ничего, потерпит, придурок».              — Сэми, подожди, не уходи, — Ким с возмущением в голосе окликнул и схватился за его локоть, но парень не обернулся, лишь раздраженно дёрнулся вперёд. — Я потерял тебя. Почему ты уехал? Ты же должен был прийти в среду, у нас же договор. Ты же обещал. Я поверил тебе.              «Блядь, я тоже поверил тебе».              — Я был занят, у меня срочное дело, — сухо ответил парень, кое-как сдерживаясь, чтобы не заорать на всю округу. — Разве я не имею права приехать к своим родителям?              Ким скользнул по нему недоверчивым взглядом, немного скривился на потасканный вид, но не стал это комментировать. Кашлянул перед серьёзным разговором:              — Сэми, та женщина, она просто…              — Не надо, — Саймон поднял руку, останавливая глупые оправдания. — Мне всё равно неинтересно. Хоть с кем трахайся. Это вообще меня не ебёт. Ты приехал за долгом? — он обернулся и холодно, отрешённо посмотрел в лисьи глаза. — Где тебе его отдать?              — Что? — Джэджун отпустил его локоть и недоуменно свел брови.              — Где ты остановился? — уточнил вопрос Саймон, но тут же сам себе ответил. — Хотя, что я спрашиваю, тут только один клоповник. Поехали. Отдам я тебе этот долг, можешь забирать всю душу сразу. — Парень уверенно направился к машине Кима, не обращая внимания на его ошарашенный вид.              А внутри всё дрожало и возмущалось, всё в пух и прах, так, что колени тряслись и лёгкие болели. Саймон решился на это, никаких долгов, никакой связи с этим психом. Отдать и отвязаться. Нервы натянулись до предела, когда они сели в машину, Саймон упрямо смотрел вперед и мысленно уговаривал себя не нервничать. Ему нужно было расслабиться, а не кулаки сжимать, но дикая злость и обида не давали покоя.              Когда они подъехали к старому дешёвому мотелю, то ещё несколько секунд сидели молча в машине, не торопясь бежать в кровать. Но всё же Ким первым вылез, а Сэми сразу следом на деревянных ногах. Номер, понятное дело, был на одного, с небольшой кроватью. Все стены этого борделя насквозь провоняли рыбой. В этом месте, в основном, останавливались те, кто приезжали на заработки в сезон ловли. Цена вполне приемлемая, а то, что условия поганые, так это терпимо. А уж для простого перепихона наскоро и вовсе пойдёт.               Сэми стал раздеваться прямо с порога. А чего медлить? Ему ещё поесть надо, а потом чаек ловить или корни какие ковырять. В общем, дел полно, совсем занятый человек.               Джэджун хмуро следил за его действиями, сам ничего не предпринимая. Стоял в стороне, просто как зритель какой-то дурацкой трагикомедии, с непонятными эмоциями на маске одного актёра. Поджимал губы и шумно сопел, как будто хотел что-то сказать, но молчал, ключи только нервно в руках сжимал.              — Как мне ложиться или вставать? — громко поинтересовался Сэми, когда полностью остался нагим.              — Что? — опять растерялся Ким.              — Как трахать меня будешь, спрашиваю, — повторил Сэми, на что Ким ещё больше нахмурился и промолчал. Парень, плюнув на его реакцию, не дожидаясь ответа, улёгся на кровать животом вниз, руки спрятал под грудной клеткой, голову отвернул и замер.              Ким, пару секунд подумав, не раздеваясь сел рядом. Положил ладонь на его спину и стал поглаживать голое тело. Сэми вздрогнул и закрыл глаза, пытаясь как-то расслабиться или абстрагироваться. Кончики пальцев так нежно скользили по коже, что вызвали целый муравейник по телу. Дыхание схватилось, стало горячим, Саймон сглотнул, прогоняя сухость во рту. Напрягся, когда эти пальцы закружили по его ягодицам, и закатил глаза. Непрошенное желание ударило в голову: «Какие у него приятные пальцы, пусть они проникнут внутрь». Саймон даже напряг бедра, готовясь приподнять зад навстречу. Но рука вмиг исчезла, оставляя лишь память о себе. Ким встал с кровати, а через минуту Сэми почувствовал, что его укрывают пледом.               Он удивлённо развернул голову и резанул взглядом.              — В чём дело? У меня нет времени тут вылёживать. Сказал же, у меня много дел, — недовольно проворчал он.              — Я так не могу, Сэми, — сквозь зубы ответил Ким. — Ты же не хочешь этого. Со всеми могу, а с тобой… Уже нет. Одевайся, я отвезу тебя домой, к семье.              — Хм, когда-то ты не спрашивал хочу ли я этого, — фыркнул Саймон, разворачиваясь всем торсом, но держа его под пледом. — К семье? — разочарованно повторил он. — Значит, к семье. Ладно, не хочешь, как хочешь. Наше дело предложить, — голос почему-то предательски дрожал и наплевательский тон получился сквозь ком в горле. Он поднялся с кровати и натянул на себя старую рваную футболку и протёртые, чуть не до дыр, трико.              Закончив одеваться, он встал у двери и в ожидании посмотрел на Джэджуна. Тот, с поникшими плечами, сидел на кровати, по-дурацки скорбный взгляд следил за его движениями.              — Ну что? Двинули? — Сэми взялся за ручку двери, и Ким, кивнув, тяжело поднялся.              Всю дорогу оба опять молчали. Хотя до этого каждый носил в себе подготовленную речь. Сэми всё ждал, что Ким всё-таки хоть что-то скажет. Может, простого «Прости» хватило бы? Но тот молчал, лишь нещадно сжимал руль и неотрывно пялился на дорогу. Конечно, ведь его лишили наслаждения, которое он, видимо, привык получать постоянно и без проблем. А чего Ким ожидал в этот раз? Что Сэми плясать перед ним будет? Кинется на него со всей страстью, крикнет, что соскучился? Может, ждал, что он сейчас будет извиняться за своё поведение, неожиданное бегство, невыполнение данного обещания? Вот уж дудки.              Машина остановилась у маленьких, покосившихся, железных с проступившей ржавчиной ворот, укрывающих весь небольшой дворик и саму халупу. Сэми невольно прикусил нижнюю губу при виде этого ужаса, куда он вовсе не хотел возвращаться, но просить Джэджуна отвезти на берег тоже не поворачивался язык. Так хотелось показать вид, что он счастлив, что его ждали в этом доме и он не один. Он, взявшись за ручку двери, задержался на минуту, ещё надеясь, что этот псих хоть попрощается, но тот молчал. Прижал ладонь к грудине и смотрел куда-то вдаль. Наверное, с гордостью своей разговаривал. Надо же быть таким себялюбцем.              — Я верну тебе все деньги. Позже, — неуверенно пообещал Саймон. Более того, он был уверен, что не сможет достать такую сумму, но будет стараться. Возможно, по истечении времени он отдаст и душу, что просил этот псих.              Джэджун всё так же молчал, не одарив даже взглядом, как будто один здесь был. И Саймон, про себя ворча, вылез из машины и громко хлопнул дверью. Мало того, что голодный, невысказавшийся, так ещё и не оттраханный. Саймон негодовал ещё пуще. Этот Ким, мать его, наиполнейший идиот. Ну никто в мире не может всё настолько портить каждый раз, как он.              Скрипучие ворота были раскрыты так же, как закрыта дверь машины. Во дворе мать развешивала бельё. Красивая некогда женщина, ныне старая, с прокуренной кожей и сгорбленной спиной.              — Ох ты ж, явился, что ли, проблядушник? Где ты шлялся столько времени? — как всегда, разговор начался с крика. Это так у них в «семье» принято приветствовать. Этикет такой местный. — Твоему отцу сегодня нужна будет помощь, он же вчера предупреждал, а ты съебался. Тебе не стыдно? Вот ведь дармоед. Так и собираешься на шее у нас сидеть?              — Я не взял у вас ни копейки, — строго возразил Саймон, стараясь не переборщить с дерзостью, иначе его станут заставлять выслушивать про себя различные оскорбления. — И я буду ходить там, где захочу. Отец и без меня обойдётся. — Сказал, не глядя на мать, и собрался тут же слинять в свою комнату, но в это время на крыльцо как раз нетвёрдой походкой вышел вышеупомянутый. — О, с утра уже бухой. Ты прямо рекорды ставишь: кто раньше всех пить начинает, — неосознанно проворчал.              Сэми, не обращая внимания на гневные выкрики матери, пошагал внутрь халупы. Небольшая коробка со стенами из ДВП, пропахшая перегаром и рыбой, являлась его домом, а небольшой вонючий, из-за сломанного туалета, уголок — его комнатой. Не так уж и плохо, всё же не в одной комнате с этими. Хотя на улице было бы лучше.               Отец на пороге остановил парня, схватившись за его плечо костлявыми дрожащими пальцами.              — Ты слышишь, что мать говорит? Тебе нужно зарабатывать. Я ж тебе вчера предлагал, чего ты упорствуешь? — взревел пьяный мужчина.              — Ты? — Сэми завёлся с места. — Ты сам-то хоть помнишь, что ты мне вчера предлагал? Ты же был пьян в стельку, — выдернул брезгливо свою руку из пальцев отца и снова шагнул к порогу.              — Я всё прекрасно помню, — криком его остановили. — Это хороший вариант. Ты ничего не теряешь. Послушай меня хоть сейчас. Он сделает бесплатно ремонт баркаса, если ты согласишься. Целый ремонт, ты хоть представляешь, сколько это стоит?              — Соглашусь на что? Переспать с ним? — прорычал Саймон, скрипя зубами. — Я кто тебе, проститутка, что ли, что ты обещаешь меня своим собутыльникам? Если тебе так надо ремонт, подставляй свою задницу ему.              Отец наотмашь ударил его, оставляя на щеке красный след от ладони. Сэми отступил на шаг от натиска и сдержанно поджимал губы. Быть битым для него не в новинку — это такой разговор у отца, иногда и у матери бывает. Вариативная замена словам, «чтоб понимал лучше».              — Ты как с отцом разговариваешь, сосунок? — крикнул мужчина в гневе. — Не дорос ещё, чтоб хайло открывать. Ты в этом городе совсем распустился. Я научу тебя уважению старших, — он снова замахнулся, Сэми рефлекторно зажмурил глаза, прикрываясь плечом, но удара так и не последовало.              Открыв опасливо веки, он ошарашенно смотрел, как Ким легко отбросил его отца в дом. Одним движением, без видимого напряга. Тот сердито заматерился, падая на пол, мать громко охнула и побежала к нему на помощь.              — Больше никогда не трогай его, он мой, — Ким со злостью сверлил взглядом родителей, сжимая кулаки.              — Блядь, какого чёрта, мужик?! Вали из моего дома. Ты хоть знаешь, кто я? — отец, несмотря на градус под кожей, резво поднялся и угрожающе пошагал на Кима. Тот, вместо ответа, снова врубил ему в челюсть, опрокидывая ещё дальше.              — Знаю, ты низшее отродье, неблагодарный питомец, — прорычал сквозь зубы. — Кто бы ни был твоим хозяином, я могу легко тебя убить. И он тебя не защитит, так как его тут нет, он тебя просто бросил. А мне терять нечего.              — Ким, успокойся, он же в полицию пойдёт, — Сэми быстро встал между родителями и ним, словив панику. — Какого чёрта ты разбуянился?              — А ты, — Джэджун ткнул пальцем в грудь парня. Серые глаза горели гневом, искрились, как оголенные провода, а всё тело подрагивало от великого возмущения. На миг Сэми оценил это состояние как сексуальное, просто сводящее с ума. — Собирай свои вещи, мы уезжаем. Я не собираюсь оставлять тебя с этими… твоей семьёй, — он осёкся, вспомнив, что это всё-таки его родители.              — С чего ты взял, что я поеду с тобой? — Саймон тоже возмущенно откинул мужскую руку от своей груди. — Да и некуда мне ехать. Это мой дом.              — Ты действительно хочешь остаться здесь? — Джэджун сжал в руках ворот его футболки и потянул на себя, скаля зубы. — Вот в этом доме? — Почти уткнулся носом в его и пилил бешеным взглядом. — Собирай вещи или я тебя силой затащу в машину. Ты знаешь, что я могу это сделать, так что выбирай, поедешь в багажнике или у окна выберешь место?              Сэми фыркнул, стряхивая с себя некий трепет, но вынужден был, а может, и рад, согласиться. Он коротко кивнул, и руки Кима отпустили его. Осторожно, не глядя под ноги, отступил, чувствуя, что вся злость с него стряхивается при малейшем движении. Наверное, такое появление Кима было одним из ожидаемых жестов, это вместо «прости» или даже простой улыбки.               Джэджун дал ему пять минут на сборы. Парень растерянно ринулся в свой уголок, схватил неразобранный ещё чемодан и быстро вернулся. Ким, наступив ногой на грудь отца, что-то угрожал ему, а тот боязно на всё кивал, соглашаясь с условиями грозного незнакомца. Мать сидела в сторонке и выла, словно это её побили. Но даже при этом она успела проводить сына ненавистным взглядом.              Когда загрузились в машину, Джэджун, весь находясь в каких-то своих мыслях, протянул Сэми его телефон.              — Ты оставил, когда уходил, — пояснил и снова уставился вперёд, на дорогу. Сэми с легким удивлением принял гаджет. Как он понял, Ким вошел во двор, чтобы вернуть его, и тогда застал всю ругань с родителями.              — Спасибо… И за телефон тоже. — Сэми было неловко говорить. Они ведь уже разошлись, можно сказать, попрощались и вот опять вместе, в машине, молчали. Это, кстати, приятное дело, сидеть вот так вместе и просто спокойно молчать, никуда не торопясь. — Вообще-то, мне некуда ехать. Я ведь уволился и квартиру сдал… Ребята сдали.              Джэджун посмотрел на него, откинулся на спинку, размышляя над словами, а потом достал свой телефон и стал кому-то звонить. Предупредил ответившего, что сегодня приедет не один, и потребовал, чтобы всё было готово.              — Твои родители мне не нравятся, от слова совсем, — Джэджун начал первым диалог, когда они уже выехали из деревни. — Он не имел права тебя трогать. Я не хотел его бить, но… Я не мог на это смотреть.              — Мне тоже… — помолчав несколько секунд, ответил Саймон. — Мне тоже не нравятся. Но они единственная моя семья. Больше у меня никого нет, — выдохнул с нотками сарказма. Поймал на себе мимолетный взгляд и даже не успел прочесть эмоции. — Я не могу висеть на ребятах. Только не на них. Им бы самим-то на ноги встать.              Желудок в это время опять заурчал с болью. Рука потянулась к животу в попытках успокоить это бунтарство и как-то заглушить неловкие звуки. Сэми виновато покраснел, когда в тишине раздались громкие стенания голода, и сглотнул слюну, словно пытаясь этим утихомирить требовательный желудок.              — Ты голоден? — удивленно спросил Джэджун, ведь время обеда ещё не настало, да и завтрак был не так давно. — Когда ты ел в последний раз? — Казалось бы, глупый вопрос. Ведь все завтракают. Но Ким попал в самую точку.              — Вчера, кажется, обедал, — пробормотал Саймон. — Всё нормально. Заедь на заправку, я возьму сухариков. Это успокоит проклятый желудок, — он сконфуженно улыбнулся, пытаясь скрыть боли. — Он каждый день, да не по разу, хочет добавки, вот ненасытный.              Но Джэджун потащил парня за руку в придорожное кафе, не принимая никакие возражения. Саймон даже пытался доказывать, что поест, когда они приедут, но его как будто не слышали. Чуть ни силком усадив на мягкое, скрипучее кресло, Джэджун приказал перечитать всё меню. Саймон скромно заказал только чашку кофе, но Ким этого не одобрил и заказал полноценный обед, а в придачу к нему ещё и чайный десерт. Трудно было ломаться, когда на столе дымилось аппетитное мясное блюдо, обставленное закусками, но Саймон старался. Даже поначалу жевал так медленно, показывая, что не сильно голоден, но когда под ложечкой всё стало успокаиваться и кайфовать, он сорвался, пока ничего не остыло.              — Ты ничего не стал есть, — подметил Сэми, поглаживая отяжелевший живот, когда они продолжили путь в Сеул. — Только кофе.              — Я плотно позавтракал, в отличие от тебя, — снисходительно пояснил Джэджун. — Не хочу ничего. Насколько я знаю, голод может испортить твои органы, зачем так издеваться над собой? Тоже фигуру бережёшь?              — Ага, — усмехнулся Саймон, — надеюсь распухнуть от голода, а то рёбра колются, когда сплю.              Джэджун обвёл его быстрым взглядом и остановился на лице.              — Болит? — спросил про краснеющий отпечаток на щеке.              — Не очень, — Саймон рефлекторно прижал ладонь, проверяя свои ощущения. — Он, когда пьян, слабо бьёт. Можно сказать, терпимо.              — А ты не должен этого терпеть в любом случае, — чуть повысив голос, гаркнул Ким. — Если ещё хоть раз…              — Я не хочу об этом говорить, — прервал Саймон, заметив, как его пальцы вжались в руль. — Ни о родителях, ни о том, что там происходит. Забудь, больше они тебя не коснутся.              Джэджун вздёрнул подбородок, но возражать не стал, как и продолжать эту тему. Многое его возмущало до белого каления в таком беззаботном отношении к побоям, но сейчас он не смог бы в чём-то убедить парня. Потому решил подождать.              Сэми с интересом наблюдал за успокоившимся Джэджуном. И размышлял. Как сейчас относиться к нему? Благодарить? Падать ниц? Вся эта забота лишь потому, что он считает его своим домашним животным. Он несколько раз называл его питомцем. Но Сэми вовсе не собирался становиться содержанкой. Из принципа не хотел. Как бы ни было это приятно, всё-таки это отвратительно. Но при этом не хотелось проституткой становиться, чтоб расплачиваться своим телом за всё растущие долги. Унизительно. И с этим нужно побыстрее развязаться. Иначе быстро привыкнет, что за него платят да на машинках катают.              Парень как-то исподтишка бросал взгляды на мужчину за рулём, скрывая свои мысли. Потихоньку его мысли плавно отошли от обещанного долга в сторону: «Какой он красивый и холодный. Пригнал за мной в эту дыру, забрал у родителей, накормил. Что дальше? Ну отдам я ему эти пять ночей, что потом? Большего я ему не должен. Или всё это, чтоб вогнать меня в ещё больший долг?» Сэми достал остатки денег из кармана и выложил на торпедо к окну. Хотя бы кофе он откупит, а об остальном потом подумает. Джэджун с усмешкой посмотрел на измятые купюры, но ничего не сказал и не взял.              — Отвези меня вот по этому адресу. Я пока у Алекса перетусуюсь, — Сэми набрал адрес на навигаторе и ткнул пальцем. Джэджун посмотрел, всё так же молча, но направления не сменил.              Через несколько часов они уже въезжали в Сеул. Машина плавно съехала на объездную, не намереваясь двигаться к центру. Объехали почти весь город, свернули в границы, но туда, где территория ещё не полностью застроена мегаполисом. Располагавшийся рядом заповедник сохранил здешнюю природу девственной. Власти яро оберегали такие красивые участки природы, которые уже не надо создавать, а лишь любоваться.              — Куда мы едем? — Сэми удивленно осматривался вокруг, на окружающий лес, на расположившиеся недалеко скалы, на постепенный переход асфальта в грунтовую дорогу.              — Ко мне.              — Куда к тебе? В психушку? Вези меня к Алексу, говорю, — возмутился Саймон и раздул ноздри на такое своевольничество. В груди схватилась паника, что в лес его завозят не случайно. Но тут же он себя и успокоил, что Киму нет резона везти его в какие-то дебри, чтоб изнасиловать и убить. Этот псих мог и в деревне такое провернуть. — Поворачивай давай. У меня нет времени на прогулки по гостям.              Но Джэджун упрямо колесил вперед, продолжая отмалчиваться. Машина проехала мимо заповедника, съехала на грунтовую, но хорошую ровную дорогу в лес. За несколькими рядами сосен открылся огромный двор, огороженный железными прутьями. Массивные ворота автоматически раскрылись, и они проехали по гравийной дороге. Территория огромная, уходила далеко, так, что глаз не видел конца, но пустая, лишь газон вокруг. Сэми ожидал уже увидеть здесь какой-нибудь старинный замок в европейской архитектуре, судя по кованым воротам, но это был лишь двухэтажный особняк. Куча стекла, бетона и железа. Особняк огромный, весь в панорамных окнах, так, что его можно было насквозь наблюдать.              — Ты что, снял вот это? Интересно, и сколько это стоит? — Сэми рассматривал раскрыв рот. Он уже забыл про Алекса, про своих родителей, про долг. — Вот это громадина.              — Я его купил. Это мой дом, — Ким остановил машину у крыльца, где уже встречали хозяина слуги. — Выходи.              Ошарашенный Сэми медленно вылез из машины. Он присвистнул, когда оценил на первый взгляд объемы постройки. За окнами был виден огромный зал с одной стороны и с другой от крыльца. Второй этаж был скрыт отражающимися лучами солнца, но Сэми предполагал, что вечером, если включить свет в тех комнатах, их так же можно будет просканировать насквозь.               Слуги почтительно поприветствовали господина, а также поклонились его гостю. Сэми с глупой улыбкой тоже раскланивался в ответ, разглядывая их лица.              — Это мой управляющий Ли, — начал представлять Джэджун, без особого интереса кивая на каждого. — Это тётушка Ким, она директор кухни, а это горничные. Это ещё не все, но потом ты познакомишься с остальными.              Саймон ещё не успел как следует поулыбаться молоденьким, симпатичным горничным, как Джэджун, обвив рукой за плечи, потянул его в дом. Такой жест опять возмутил, и парень резко отмахнулся от объятий, собираясь уже и послать, но, заступив за порог, замер. Уже в холле можно было рассмотреть всё строение, дверь в каждую комнату, даже на втором этаже. Широкая лестница поблескивала мраморными ступенями и перламутровыми перилами. На куполообразном потолке игрались солнечные зайчики в рисунке плафона. Комнаты полные света, всё в серых и белых оттенках. Неприглядно, холодно, но чисто, минималистично и практично. Это было похоже на дом, полный свободы.              — Пятьдесят оттенков серого, ёпа мать! — воскликнул Саймон, задрав голову рассматривая все вокруг. — Почему ты живёшь в съёмной квартире, если у тебя есть такой дом? Ты точно псих, — он с удивлением и восторгом вскинул руки, словно хотел обхватить этот простор. В этом месте можно было закатить нехилую вечеринку.              — Дом слишком большой для меня… одного. Тебе покажут твою комнату, чемодан принесут. Поживёшь пока у меня. — Джэджун как-то не вдохновенно всё это говорил, как будто через силу. Но при этом он прилип взглядом к Саймону, не планируя хвастаться своим жильём. Следил за его эмоциями и пытался понять свои, себя самого. Он не приглашал, он умолял остаться.              — Так, так, да не так, — Сэми моментально подхватил эту тему, чтобы разъяснить все нюансы прямо сейчас. Нужно было сразу поставить себя как независимого. Что бы Ким там себе ни надумал, но он не собирается быть питомцем или ещё кем-то там. — Я принимаю приглашение погостить ПОКА у тебя. Но это ненадолго, — выставил указательный палец вверх, подмечая важность слов, и деловито вскинул подбородок. — Я найду работу и квартиру и свалю. Договорились? Я не стану содержанкой.              — Договорились, — Джэджун усмехнулся и спокойно согласился. — Располагайся. Если будут вопросы, не стесняйся задавать.              

***

      Ким затянул кран, выключая воду в душе, обтёрся, посушил слегка волосы и, не одеваясь, прошел в комнату. Не любил он все эти пижамы и халаты. Всегда спал голым и до сих пор это приветствовал, так как тела своего никогда не стыдился. Принимал общественные требования и рядился в модную одежду только потому, что она могла его еще больше украсить. Но у себя дома он мог позволить себе нагую правду, даже не опасаясь быть увиденным слугами.              Он с помощью пульта закрыл тяжелые шторы, тут же включилась подсветка за гардиной. Картина в нише развернулась, представляя экран телевизора. Обычно Ким смотрел в гостиной, там сохранялось рабочее настроение лучше, чем в спальне, но сегодня он не решился туда идти. Он поискал канал с бизнес-новостями, пересмотрел мельком статистику брокеров и выключил звук, оставляя лишь картинки для отвлечения взгляда от собственных нерадостных мыслей в голове.              На часах уже пропикала полночь, дом полностью затих, хотя в нём и так постоянно сохранялась какая-то умиротворенная тишина. Люди, обслуживающие его, никогда не позволяли себе непотребного поведения, громких криков, возмутительного веселья. Даже во время долгого отсутствия хозяина такая атмосфера вселенского покоя сохранялась каждый день.              Но сегодня был особенный день. Вот так неожиданно и незапланированно появился молодой гость. Никто посторонний, незнакомый или даже из подчинённых с фирмы не бывал в доме уже несколько лет. Джэджун самолично закрылся ото всех, брезгуя впускать людей и не жалуя синьтян. А позже вообще переехал в город, оставив дом на ответственного управляющего, и всё здесь замерло, охраняемое лишь горсткой слуг, словно сонное царство спящей красавицы в ожидании принца. Джэджун не планировал возвращаться, но… Почему-то, глянув на домишко Сэми, решил, что тот достоин большего. И не той квартиры в городе, ни какого-то отеля, где побывали уже многие и наоставляли свои следы. Его питомец достоин жить в лучших условиях, носить лучшую одежду, есть не лапшу быстрой варки, а вкусные, питательные шедевры заботливой тётушки. Это было спонтанным решением, привезти его сюда, но Джэджун пока что не видел возражений от своей гордости или совести, а удав так вообще плясал от счастья, что это получилось сделать.               Аджумма в этот день была рада, что сможет показать свои кулинарные способности ещё кому-то, кроме вечно сидящих на диетах горничных и фыркающего управляющего, а Сэми не скупился на похвалу, вгоняя ту в краску смущения. Отчего она его, как сына, чуть не с ложки выкармливала, подкладывая заботливо добавки. Джэджун не мешал им, не одёргивал гостеприимную кухарку. Он лишь наблюдал за своим питомцем… Наблюдал за Сэми. Он так соскучился за несколько дней, боялся, что потерял его в этом мире, в этом поколении. И просто не мог насмотреться на него, такого веселого и беззаботного, сидящего рядом и что-то рассказывающего. Все так резко сменилось, что Джэджун до сих пор не мог в это поверить.              Когда его удав зашевелился возле магазинчика, он готов был всё перевернуть вверх дном, только чтобы найти питомца. К счастью, Сэми не стал убегать и прятаться, но к несчастью, он совсем на него обозлился. Это холодное хамство, равнодушное послушание, ложная готовность отдать всё, лишь бы его оставили в покое, выбили Джэджуна из колеи уверенности. Найдя его среди людей, он потерял с ним самим связь, потерял его самого. Даже при том, что их знакомство началось с войны, Джэджун чувствовал, что хочет себе этого парня, он был интересен, характером напоминал самого Джэджуна, и это вызывало непреодолимую тягу. Но поведение в рыбацком мотеле отвращало, словно это был другой человек, один из миллиардов, которых Ким и не замечал.               Джэджун готов был его отпустить, подождать до следующей волны, пусть и остался бы и дальше в заключении, но больше он не знал, что делать. Парень вёл себя как продажная шлюха, даже хуже. Он даже не пытался завлечь, просто отдал тело за долги, хотите берите, хотите — нет. Но не захотел трахать кого-то чужого и решил, что отступится. Даже старался своего удава заставить заткнуться да и себя держать отстранённо.               Но когда Джэджун стал свидетелем их разговора с отцом, его мозги поменялись полушариями. То, что он не стал бы делать для других людей, защищать их, вдруг вырвалось наружу вместе с неконтролируемым гневом. В другое время Джэджун даже побрезговал бы бить этого пьяного уёбка, но сегодня он готов был задушить его, загрызть, разорвать на кусочки. Он никогда не защищал своих питомцев, хотя должен был по правилам, и частенько принимал мелкие штрафы, если с ними что-то случалось, а он не помогал в это время. Но Сэми он не мог оставить. Просто не мог уехать и оставить его в этом гадюшнике. Он привёз его к себе, готов был отдать ему этот дом, лишь бы тот остался с ним. Хотя бы просто соседом. Не нужен уже этот долг, эта энергия, просто нужно его присутствие рядом, за стенкой. Нужно видеть его глаза, слышать голос, пусть даже и в хамстве, но это стало блаженной усладой для его ушей.              Только вот удав внутри непокорно продолжал разрывать его на части, вырывался наружу, чтобы кинуться к Сэми, к его теплу, к его телу, к его губам. Ким, сморщившись, украдкой прижимал левую часть грудины ладонью, успокаивая аорту, которая так и стремилась лопнуть. Это было настоящим испытанием — видеть объект желания и не позволять себе к нему притронуться.               Расходясь после ужина по своим комнатам, Саймон даже весело пожелал ему спокойной ночи. В голосе не было никакого злорадства или презрения, как при встрече в деревне, как будто сытое настроение преобразовало парня. Джэджун ещё смотрел ему вслед, смотрел, как закрываются двери его комнаты, слушал, как щёлкнул замок, и ушёл к себе. До ночи он ещё успел поработать, перебрать накопившуюся почту, списаться со своим помощником и позвонить Юнхо для краткого отчёта. Всё равно сон не шёл. Он вообще в последнее время не шёл. Несколько беспокойных дней, пока он не решился проверить родителей парня, были очень тяжёлыми. И неестественно одинокими.              В дверь постучали. Тихий робкий стук Джэджун даже не сразу заметил, как будто кто-то скребся за стенкой. Он отодвинул компьютер с колен, предусмотрительно накинул халат и вышел. Сейчас он уже не спрашивал, что случилось, боялся вообще что-либо сказать, просто ждал, когда Сэми первым заговорит. Тот неуверенно топтался на пороге, в одной старой пижаме с распахнутым воротом. Тоже подождал вопросов, но потом улыбнулся виновато.              — Хотел спросить, где кухня, пить хочется. В доме есть газировка, либо сок? Ужин был слегка солоноватый.              — Все уже спят. Я покажу тебе, — Ким тяжело вздохнул и почему-то сильнее закутался в халат, как перед ответственным делом. Вышел из комнаты и мелким жестом указал следовать за собой.              — А ты почему не спишь? — беззаботно спросил Сэми, с таким любопытством заглядывая в глаза.              — Работал.              — Ты ведь не мелким начальничком работаешь, как я говорил. Верно? Скорее всего, у тебя свой бизнес. Весьма такой не мелкий, если судить по этому дому и куче слуг. В чём ещё я ошибся? Может, расскажешь о себе, — парень болтал, пока Джэджун вёл его по огромным залам, щелкая выключателями. — Блядь, ну и территория! Тут можно заблудиться. Интересно, а тайные комнаты имеются? Может, подвал из фильма ужасов? Или лабиринт тоннелей под землёй, что выводят тайком за границы двора?              — Нет, — коротко ответил Ким, притормозив у кухни и глянув на Саймона.              А тот, получив ожидаемую долю внимания, расплылся в очаровательной улыбке.              — Ты знаешь, что похож на одного из маньяков, которые вот в таком доме на окраине города убивают своих жертв? Неужели ничего устрашающего здесь не запрятано?              Джэджун насмешливо хмыкнул на глупости и щелкнул светом, проходя дальше.              — Чего ты хочешь? — спросил, раскрывая обе дверцы холодильника перед ним. — Выбирай любой напиток.              Сэми заинтересованно заглянул, провел пальцем по бутылочкам, коробочкам, и достал банку колы. Открыл с шипением и сделал неглубокий глоток, косясь на Кима. Демонстративно растянуто сглотнул, при этом встав лицом к нему, чтобы было видно раскрытый ворот. Вот так вот, оказывается, он специально умудрился не застегнуть верхние пуговицы. Но Джэджун даже глазом не моргнул. Непробиваемый. Спокойно стоял и не реагировал, словно заснул уже. Даже обидно стало. Упс, нет, судорожный глубокий вдох ожидания всё-таки был услышан. Не усталый, а именно сдерживаемый, потому что под ним таилась та ещё буря.              Сэми отставил колу, оперся руками о стол, прижимаясь ягодицами к краю, выставляя нескромно торс, и с вызовом посмотрел на Джэджуна. Тот не заставил себя дожидаться, не спрашивал разрешения или желания, подошёл ближе, встал напротив него, так же опёрся руками на стол и навис, обжигая своим дыханием лицо. Сэми с нарочитым равнодушием отвернулся, предупреждая намечавшийся поцелуй, но Джэджун провёл кончиком носа по нежной коже шеи, осторожно коснулся языком артерии и впился в неё зубами, уже не сдержав себя. Сэми болезненно охнул, но ни на дюйм не отстранился, только запрокинул голову и сладостно зажмурил глаза.              — Ты хочешь выпить? Может, тоже колы? — предложил парень, втюхивая баночку Киму. — Моя кровь мне ещё нужна.              — А ты? — Джэджун схватил его за волосы на затылке и оттянул, властно заглядывая в темнеющие глаза. — Чего хочешь ты?              — Разве что, спокойно поспать, — Сэми рвано выдохнул, но нисколько не испугался. Хищно раздул ноздри и с вызовом посмотрел на оскалившегося Кима. — Что-то на сон… потянуло… резко…              Его глупую болтовню прервали жёстким поцелуем, не позволяя вдохнуть, вжали в столешницу бёдра и заставили отклониться. Он почувствовал, как сильно сжимают кожу на спине, пальцы почти пронзали её в безудержной страсти, отчего та стремительно нагревалась. Парень схватился за руку, причиняющую боль, и ответно вонзился ногтями в неё, оставляя царапины. Но хватка лишь усилилась, обещая синяки, а Саймон замычал на это в жёсткие губы, которые тут же словили эту вибрацию, и их сменили зубы. Чувствительную плоть стали покрывать укусы, не причиняющие травм, лишь боль. Сэми мучительно ойкал на каждый защип, но при этом больше раскрывал рот, подставляя губы, ахал и стонал от своеобразных ласк. Тело начало дрожать от возбуждения, от ожидания, от завода Кима. Моментально эрекция скопилась в промежности, не зная с какой стороны больше удовлетворения хочет, спереди или сзади.              Джэджун упивался захваченным телом и немного мстил за откровенную игру, что сорвала замки на обещаниях себе. Самый странный флирт, который он когда-либо встречал, но он распознал и его. Этот тараторный пиздеж ни о чем, эта просьба питья посреди ночи, эти расстёгнутые пуговицы, чтобы мелькала в прореху грудь, это упрямое «я хочу спать», когда взгляд просто поедает с потрохами. Саймон зазывал к себе, словно пальцем манил добычу. Но Джэджун сам был охотником, и парня уже ничто не спасёт.               Саймон и не пытался увильнуть, он нагло развязал халат Кима и стянул с плеч, впился ногтями в накачанную грудь и провел вниз, оставляя следы. Ущипнул за соски, после чего получил смачный, наказывающий удар по бедру. Но ткань пижамы смягчила его, хотя горячий след все равно запылал. Саймон слабо всхлипнул на удар и снова ущипнул за соски, провоцируя на повтор.              Джэджун в этот момент оставил лицо парня в покое, прекращая покусывания и полизывания его губ и щек. Кожа уже раскраснелась, делая его вид просто соблазнительным, уже без игр и намеков. Такого хотелось сразу загнуть и трахать до последнего вдоха, срывая громкие стоны и мольбы о большем. Джэджун рывком развернул Саймона и вжался своим стояком в его мягкие ягодицы. Ствол проходился между половинок, натягивая ткань, гонял вверх-вниз, наращивая предвкушение парня. Тот оперся руками в стол и чуть расставил ноги, но никто не торопился сдёргивать с него одежду.              Джэджун наклонился к его уху, скользнул влажным языком с шеи к мочке, спустил ладони вниз по его телу, к паху, и сжал твердый член, оттягивающий штаны.              — Говоришь, хочешь спать? — прерывисто прошептал, подгребая пальцами мошонку. — А этот ночной визит лишь из-за банки колы?              — Именно, — выдохнул Саймон, откидывая голову назад.              В этот момент громкий, сочный шлепок по округлой заднице заставил его вздрогнуть всем телом. Он выгнулся и напрягся, но не проронил ни звука. Еще пара горячих ударов полной ладонью, и его пальцы впились в столешницу, а губы задрожали. Ещё один размах, и одежда казалась уже не смягчающей защитой, а предателем, потому что разносила жар по всему телу. Джэджун не скупился на шлепки, меняя ягодицы и угол размаха, не давал спокойно вздохнуть, вновь и вновь нанося удары.              — Хватит, — лихорадочно бросил Саймон, жмуря влажные глаза, и инстинктивно прикрыл зад ладонью. Но Ким схватил его за запястье и припечатал к столу. Продолжая удерживать, снова ударил по ягодице и сразу же приник всем телом, снова потираясь членом.              — Чего именно? — спросил тихо. — Попроси меня уйти, и я развернусь. Такое уже было, ты же знаешь.              Да, Саймон помнил, как его тело гудело от неудовлетворенности. Как холодно стало, когда Джэджун просто ушёл. А ещё он помнил, как чуть не зевнул, когда Джэджун перестал его мучить. Что же ему нужно? Секс или боль? Утыкающийся в анус член, прямо между кипящих ягодиц, горящие от укусов губы, шумное, тяжелое дыхание за спиной — всё это дико возбуждало. Как и его собственное сопротивление всему этому безумию. Но он не мог сказать об этом прямо.              — Мне больно, — произнес он еле слышно. — Ты просто ублюдок, мать твою, — выплюнул сквозь зубы, но при этом убрал свободную руку, что тоже дернулась прикрыть обиженное местечко. Покорно раскрыл себя под раздачу.              И Ким снова сорвался, нагоняя градуса. Он не увеличивал мощность шлепков, держал всё под контролем, из-за чего боль наконец потерялась на разгорячённом теле, оставался лишь всеобъемлющий жар, как при оргазме. Спина Саймона взмокла, рубаха прилипла, ноги дрожали. Он уже не сдерживался в коротких стонах, на каждый удар, то звонко, то хрипло. После очередных шлепков он повалился вперёд, опираясь на локти, так как не было сил держать себя.              И тут Джэджун смилостивился, если можно так сказать. Удары прекратились, и он развернул парня лицом, впился поцелуем и, пока тот очухивался, принялся мастурбировать его влажный от предэякулята член. Саймон сладко заскулил от смешения боли и наслаждения, он схватился за руку Кима и подтолкнул к более интенсивным движениям, хотя чувствовал, что ещё не готов кончить. Просто до одури хотелось его. Хотелось дикости Кима.              — Сейчас ты захотел спать? — с поддевкой спросил в самые губы и глянул с вызовом.              Ким, яростно рыча, потянул его за волосы вниз, заставляет встать на колени. Прижал к столу и встал перед ним, демонстрируя свой вздёрнутый, пульсирующий член. Сэми сразу понял, что тот от него ждал, но привычно уперся руками в его бёдра и стал отталкивать, отворачивать лицо с возмущениями: «Отвали». Хотя совсем не против был попробовать, он с удовольствием бы заглотил член Кима, даже облизнулся, глядя на это возбуждение, но… Всё в этом мире нужно заслужить, ну, или просто заставить сделать.              Ким задрал его голову вверх и прошипел:       — Только не говори, что ты этого хочешь меньше, чем я.              — Пошёл ты, мудак, со своим членом… — огрызнулся Саймон, выбуривая исподлобья.              Ким легонько ударил по щеке, сдавил челюсти, чтобы развести их, и ввел два пальца в его рот, заставляя их облизать. Сэми подчинился, со смаком наслаждался блуждающими у него во рту пальцами, даже глаза прикрыл от удовольствия, словно фруктовый лёд пробовал. Ким вновь шлепнул, призывая очнуться от своих фантазий.              Саймон оскалился, прикусив пальцы:       — Бесишь, псих…              Волосы на его затылке сильнее поджали, заставляя зажмуриться, а пальцы раздвинули челюсти пошире. После к его губам прижали жаждущую головку, и он обхватил её, осторожно-пробно прикасаясь языком. Чего ожидал — не знает, но с любопытством заглотнул больше, губами захватывая за уздечку и спуская слюну, чтоб разбавить солоноватый привкус.               Ким залпом глотнул воздуха и задержал его в лёгких подольше, иначе боялся, что потеряет сознание от захватившего кайфа. Его рука мягко надавила на голову парня, насаживая его глубже, а сам он просто разваливался на пиксели блаженства.              — Ох, Сэми, что ты со мной делаешь? — страстотерпически прохрипел Джэджун, начиная двигать бедрами.              А то и делал, что облизывал, обсасывал, причмокивал да сладко мычал, явно наслаждаясь процессом не меньше, чем сам Ким. Язык весело игрался с головкой, щекотал любовно уздечку, проходится по взбухшим венкам к основанию, где губы подхватывали яички. Взбодрив семенные мешочки, расшевелив маленьких Джэджунят яростным вылизыванием, Сэми вернулся к головке и сразу же стал успокаивать её недолгое одиночество своими посасываниями.               Джэджун уже сильнее надавил на голову парня, заставляя взять глубже в глотку. Медленно, аккуратно скользил по языку. Саймон начал давиться рвотным рефлексом, хрипеть, руки судорожно схватились за его бёдра, интуитивно пытаясь избавиться от дерзкого вторжения. Джэджун буквально на момент задержал дыхание, когда стенки глотки умопомрачительно сжали головку, и сразу отпустил парня, давая ему спокойно отдышаться.               Сэми снизу сквозь слёзы посмотрел на него и, как ни в чем не бывало, продолжил двигать губами. Этот агрессивный жест нисколько его не напугал, просто тело не привычно к такому. Вообще, Саймон никогда и никому не делал минет и не собирался, но этот псих завлекал, подчинял, совращал всю наивную романтику, было бы грехом не попробовать ЭТО на нём.               Ким вновь довёл себя до максимального возбуждения губами Саймона, вновь нырнул глубоко в его горло, дольше задерживая на пике. Парень впился ногтями в его бёдра от напряжения, закряхтел задыхаясь, но когда его отпустили, он только разулыбался и снова потянулся к нему, выставляя язык как приглашение.               Ким большим пальцем заботливо смахнул слезу с его щеки и загреб мешающие волосы назад, раскрывая сексуальные глаза. Сэми схлюпал носом и интенсивнее принялся за член, как будто извинялся за свою немощь, словно это он сам виноват, что горло узкое, а головка большая. Его собственный орган уже возбужденно сочился, тянущие боли в низу живота не давали покоя, и он торопился. По его руке, что придерживала фаллос, обильно стекала слюна, и он всасывал её вместе с органом. Чмокнул на головке, сглатывая её вместе с предэякулятом, и самолично уже стал насаживаться на весь размер, пытаясь глубже заглотить, доводя Кима до экстаза, вырывая из его горла стенания и рычания. Ему так понравилось это, управлять его состоянием, видеть его слабость перед ним, слышать благодарственные звуки, своё имя на томном выдохе, произнесённое с высокой ноткой страсти. Словно это не его в рот имели, а он кого-то заставлял и подчинял.               Джэджун придержал его за затылок, когда он попытался отстраниться, когда горло захрипело рвотными позывами, а язык метался в попытках освободиться. Но резко отпустил и выдохнул. Проверил его состояние, проводя пальцами по дрожащим губам и заглядывая в глаза, и начал сам двигать бёдрами, трахая его в рот. Сэми крепче сжал губы и руку, уже не проявляя инициативы, позволяя делать с собой все что угодно. И вскоре услышал предоргазменное рычание, и сам замычал от своего возбуждения, вибрацией своего голоса добивая Кима.              Тот кончил на щёки Сэми, проводя головкой вокруг распухших губ, и парень замлел от этого, прикрывая в неге глаза, расслабленно оседая на колени. Джэджун отпустил его, отошел за бумажным полотенцем, а после аккуратно всё стер с лица, при этом слизывая с его губ своё семя.              — Как ты? — произнес заботливым голосом, наполненным сочувствием.              Сэми чувствовал, как нежно его касаются, как трепетно целуют, осторожно придерживают за плечи.              — Если ты сейчас не заткнёшься и не заберёшь свой долг, я сам тебя трахну, — слабым голосом попытался угрожать.              Вся мягкость тут же испарилась, как по заказу, сильные руки враз подняли его с пола и опрокинули на стол, загибая лицом вниз. Ни в чём не повинная рубашка пижамы стала жалобно трещать, когда её рвали на части, оголяя горячее тело. Саймон уперся руками изо всех сил в столешницу и попытался поднять торс, но на спину надавил локоть с ещё большей силой, так, что позвонки чуть не хрустнули, и он сдался.              Джэджун стянул с него штаны, распинал по сторонам ноги. Наклонился, прижимаясь влажным торсом к спине, потянул руку ко рту и раздвинул уже высохшие губы. Сэми жадно схватился за пальцы, облизал их и спустил слюну. Между ягодиц уже невыносимо свербило от ожидания, и он нетерпеливо переступал ногами, поторапливая. Но Джэджун не стал медлить, сразу полез внутрь, раздвигая горячие стеночки, интенсивно подготавливая парня к вторжению. Он нащупал и огладил узелочек похоти, с удовлетворением наблюдая за изгибающимся телом парня. И сам чуть не взвыл от его всхлипов.              У Сэми закружилась голова или это кухня начала гулять? А может, и то и другое? Какими-то горячими волнами эйфории его уносило в молочный океан, наполненный звёздами и кометами, несло течением на высокой скорости прямо в пропасть, и это вызывало восторженные стоны. Он закрыл глаза и покорился этой эмоциональной стихии страсти, подставляясь наглым пальцам, которые теребили источник экстаза, высвобождая ещё больше кайфа, увеличивая запретно его дозу. Стянутое горло извергало хриплые мольбы, когда молочные воды засасывали в воронку и не было больше сил терпеть болезненные позывы члена. А Джэджун только изголялся, оставляя всё в подвешенном состоянии, наклонился и укусил ухо.              — Могу поспорить, ты прихватил его с собой. Не так уж ты хотел пить, как трахаться. Где он? — зазывно пропел.              Сэми устало протянул ему взявшийся ниоткуда пакетик смазки. Речь уже не шла о презервативах, хотя молодой человек мог бы позаботиться и об этом, но он уже так боялся не прочувствовать рельеф Джэджуна, что плюнул и на это. А Ким просто знал, к нему болезни не прилипнут, и сам он ничего не подарит в ответ, ну уж о незапланированных детях и вообще не стоило задумываться.               Сэми задержал дыхание, когда Джэджун подразнил его головкой члена, проводя по чувствительным морщинкам и прошаркивая по ягодицам. Головка дёрнулась, пробиваясь сквозь первые, агрессивные мышцы, вызывая слабый короткий писк. Ким сделал мощный толчок, загоняя член по яйца, а Сэми не сдержал вскрика, изгибаясь в пояснице. Крик закончился громким выдохом с хрипотцой, когда его заполнили, и он расслабил максимально бёдра.               Ким задрал его колено на стол, окончательно избавляя ноги от штанов, и начал набирать темп, настраивая правильное размеренное дыхание, как на утренней пробежке. Придерживая одной рукой его колено, а второй обвивая под талию, вдалбливался в нутро, облизывая иссохшие губы. Тихо урчал, наблюдая за движением своего органа по распухшим мышцам, и закатывал глаза, снова и снова ощущая волны эйфории. Он забыл, что где-то за стенами находились слуги, и доводил Сэми до скулежа, идеально вбиваясь в простату, не давая тому шанса свободно вздохнуть. Дёргающиеся под толчками ягодицы звонко шлёпали, как от пощёчины, мягко придерживая пыл Кима, что готов был уже и сам залезть внутрь. Оба тела покрылись испариной, кожа слипалась при соприкосновении, когда Джэджун гладил его по спине, когда наклонялся и засасывал острые лопатки, оставляя отметины, когда елозил пахом по ягодицам.              Сэми не знал, куда девать свои руки, в кончиках пальцев которых скапливалось щипательное возбуждение. Ногти ломались о столешницу в попытках содрать нанесенный рисунок. Он начал выскальзывать из-под натиска и спешно уперся в стену, отталкиваясь обратно, к своему заполнению, к своему экстатическому блаженству.              Ким замер, спустил дрожащее бедро парня на пол, завёл свою руку под его пах. Обнимая, обжимая, поглаживая его член, он продолжил двигаться, по-прежнему сжимая талию, изгибающегося в экстазе тела.              — О нет, Джэ, не могу больше! Вот чёрт … А-а-ах…              Как только мышцы ануса с силой обняли его член, Джэджун кончил вслед за парнем, выплёскивая в него исступлённую энергию вместе со спермой. А Сэми, не задумываясь, дарил ему свою. Сейчас он уже чувствовал, что делится чем-то с Кимом, и даже мог это контролировать, но не хотел. Пусть забирает всё, ничего не жалко.               Джэджун, наоборот, с горечью понимал, что тот делится с ним всей энергией без остатка, поэтому блокировал каналы, чтоб не оставить его животным. Это было приятно, что парень так щедр, но создавалось впечатление, что он всего лишь хочет от него избавиться и закончить уже всё это безумие, хотя сам же этого и требовал. Ким всё закрыл и сам стал накачивать его так, что кожа начала светиться и затуманенные глаза расцветали, а карий цвет сменился на радужный. Забрать своё Ким всегда успеет.              Сэми, разложенный по столу, начал скрипуче хихикать, как от наркотиков, подёргивая плечами, а Джэджун улыбался, наблюдая за ним, искренне наслаждаясь такими яркими эмоциями своего питомца. Отмыл руки, вытер пакостливую сперму с парня и потянул его к себе, поднимая со стола. Пьяное выражение на лице с глупой улыбкой сбилось тяжёлым серьёзным вздохом. Ким с опаской посмотрел на него, ожидая, что сейчас тот замкнётся в себе или начнёт хамить, но Саймон лишь обнял за шею и повис на нём, пряча взгляд в плечо. Счастливый Джэджун подхватил его бёдра, перенёс весь вес на себя и понес вялое тело к себе в комнату.               Укутав одеялом своё чудо, он пристроился тут же, крепко обняв его со спины. В этот момент он загадал проснуться утром вот так же, рядом с Сэми, просто безумно жаждал этого, даже больше, чем секса с ним, чем эту беспутную энергию. Если такое случится, значит, он будет полностью счастлив. Убежит ли парень ночью? Испугается? Отойдёт от действия энергии и вновь возненавидит?              Сэми в дремоте повернулся к нему лицом, удобнее уложил голову на его руке, уперся ладонями в его грудь и прижался ближе. Дыхание наконец успокоилось, затихло, и он сладко заснул. Возможно, у Ким Джэджуна всё-таки имелся шанс всё исправить.