Блуждающие мертвецы

Валентин неспешно прихлёбывал «Змеиную кровь» из хрустального бокала. Её, как выяснилось, брали у висельников, убийц и лжецов, не заслуживавших ни доверия, ни милосердия. Весьма символичный выбор для сегодняшней встречи. — Вижу, вы находитесь в сомнениях, — Придд казался довольно задумчивым. — Поделитесь размышлениями? Для потомка рода Окделл, пожалуй, нет ничего слишком предосудительного в скромном… ужине с представителями семьи Ариго. — Скажите это Изольде, — мрачно пробормотал Ричард. Валентин поднял на него непонимающие прозрачные глаза. — Какой Изольде? — Должно быть, той, которая вчера не вернулась к матери или супругу. Знай я, кем она была, я мог бы сообщить её семье… Впрочем, нет, ведь разве люди станут слушать нас, чудовищ? Ричард горько усмехнулся, больше не зная, какой части самого себя ему верить. Одна твердила, что путь, избранный Олларами, единственно верен. Продолжая править королевством, вампиры при этом должны оставаться в тени, а потому никто из посвящённых в эту тайну не имеет права открыть её людям. Лучшее, что можно сделать, — любой ценой поддерживать собственную чудом не потерянную человечность. Ричарду нестерпимо хотелось верить в это, но преступление Алвы в корне меняло всё. Именно поэтому другой голос, голос крови Ги Ариго, будто ядом разлившейся внутри него, так отчётливо шептал теперь, что есть и иной путь. Потакать своим новым желаниям и принимать свою натуру со всеми её изъянами, возвышаясь над людьми как над покорным стадом, — вот к чему необходимо вернуться. Незнакомка отдала свою жизнь, чтобы накормить их и доставить им удовольствие, а значит, сделала это не напрасно. Ги Ариго так смотрел на него, вливая собственную кровь в его рот, так целовал, так любил его, что Ричард больше не мог сопротивляться второму голосу. — «Люди Чести», — пробормотал наконец Ричард, потому что Валентин молчал в ожидании продолжения. — Кажется, я узнал, что это значит. — И объяснил вам это граф Ариго, — едва заметно усмехнулся Валентин. — И трижды была сладка кровь из бокала его и запястья его. — Трижды? — не понял Ричард. — Ведь я рассказал вам только об одном… Дверь таверны, полупустой в это близящееся к рассвету время, вдруг распахнулась будто от порыва ветра. Эдвард Феншо, возникший на пороге, был сам не свой, и Ричард тотчас же обеспокоенно поднялся, почуяв неладное. И верно: найдя их взглядом, Эдвард направился напрямую к их столику. — Дуэль, — бросил он отрывисто, не удосужившись поприветствовать бывших однокорытников. — В Нохском аббатстве. Идемте быстрее! — О чём вы? — непонимающе спросил Ричард. Эдвард, рванувшийся было обратно к двери, обернулся. — Герцог Алва вызвал на дуэль графа Ариго и наверняка собирается убить его и развеять пепел над Данаром. Или вы согласны это пропустить? — Алва в городе? — Ричард, признаться, ничего не понимал, но ноги уже сами несли его следом за Эдвардом. Недопитые бокалы остались на столике. Валентин без лишних слов устремился следом за ними. — Вам ведь говорили, что связь Сира и его отпрыска куда крепче, чем новообращённому кажется на первый взгляд? В ней, судя по всему, дело, — пояснил он, когда они садились в седло. — Алва почувствовал зов вашей крови, предупреждавшей его об опасности, даже покинув пределы Олларии. Опасности? Верно, всё дело в Ги и его влиянии. Что ж, так тому и быть! На мгновение Ричард ощутил ликование. Рокэ с момента обращения обходился с ним как с не особенно нужной ему вещью, от которой, к сожалению, пока нельзя было избавиться. Наконец-то он озаботился тем, что происходит с его Птенцом! Как они добрались до места, Ричард не запомнил. Привязав лошадей, они молча, стараясь не создавать лишнего шума, отправились на поиски дуэлянтов и, услышав голоса, они затаились за подходящим поворотом. На привычную дуэль это похоже не было. Присутствовать при поединках любого рода Ричарду ещё не приходилось, однако правила были ему известны, как и всякому дворянину в столице. Впрочем, здесь они были явно не применимы: начать с того, что в руках у противников не было ни шпаг, ни пистолетов. — Не жалеете, что настояли на поединке по гальтарским обычаям? — криво усмехнулся Рокэ. Странно было проводить его в долгую поездку и вскоре снова увидеть вот так. Ричард отчего-то дёрнулся навстречу, но Эдвард удержал его, не дав обнаружить своё присутствие. — Нисколько, — при взгляде на Ги Ричарда затопило одновременно жаром, нежностью и стыдом. Тот явно боялся, и немудрено, если судить по рассказанной им истории о поглощении чужих душ. Сложно было придумать что-то хуже, чем стать ещё одной жертвой вампира, допивающего себе подобных до последней капли. — Зубы и когти даёт нам обращение, — добавил Ариго. — Как там говорят?.. Нагими мы рождаемся, нагими уходим… Мне не нужна шпага, чтобы с вами драться, герцог. Смотреть не хотелось. Ричард прижался спиной к каменной стене и закрыл глаза, когда началась дуэль. Присутствовавшие не то в качестве секундантов, не то в качестве бледных безмолвных наблюдателей граф Энтраг и виконт Валме вполне способны были справиться за него, взирая на происходящее широко открытыми глазами. — Иорам сказал было, что тоже желает драться, — прошептал Эдвард. — Бессмысленное самоубийство, не знаю зачем… Ворон рассмеялся ему в лицо. Ответил, что победа над таким противником не представляет для него никакого интереса. Ричард едва его слышал. Справившись с волнением, он снова заставил себя выглянуть из-за угла. Противники, не спуская друг с друга взгляда, медленно кружили, сходясь всё ближе. Вдруг они одновременно сорвались с места, бросаясь друг другу навстречу. Если Ги не стеснялся пользоваться длинными крепкими ногтями, и правда похожими на звериные когти, то Рокэ, непривычно сосредоточенный, сузив глаза, сразу стремился вцепиться клыками в шею. Размениваться на меньшее было не в его привычках. Ги успел глубоко укусить его в плечо, не скрытое сейчас сброшенным в руки Валме колетом, но Алва с видимой лёгкостью оторвал соперника от себя и толкнул на землю. Ги попытался вскочить, но сумел только встать на колени. Стремительным жестом скользнув ему за спину, Рокэ вонзил клыки в шею, кажется, вполне способный в пару глубоких укусов и одно движение рук отделить чужую голову от тела. Не удалось ему только последнее: в этот раз Ричарда никто не успел остановить. Сам не зная, как это вышло, он вдруг очутился рядом с противниками. Удивлённое «ох» от секундантов прошло мимо его ушей; всё, что он слышал, — это пульсация крови. Впрочем, нет, не пульсация — кровь звала и пела, грозя разорвать его на две части. Одна стремилась к Ги, вторая — к Сиру. О соблюдении человеческих правил дуэли не могло быть и речи. Ричард выбрал вцепиться в плечи Алвы, отрывая его от графа Ариго; тот, прижав ладони к шее, повалился на землю, кровь выплёскивалась между его пальцев. Убить такие раны не могли, зато были вполне способны на время обездвижить, введя в состояние оцепенения. — Какая встреча, — весело прорычал Рокэ окровавленным ртом. Он, безусловно, был сильнее, но Ричард сумел хотя бы на мгновение застать его врасплох и сбить с ног, так что они вместе покатились по земле. Впрочем, скоро он понял, что Алва почти не сопротивлялся. Придавив его сверху, Ричард стиснул ладонью чужую шею и заглянул в глаза. Синяя-синяя бездна, в которую он стремительно провалился, не имела дна, но она не была пустой. Отразившее душу Рокэ зеркало было искренним и честным, и в его глубине вдруг мелькнула знакомая тень. Давно потерянный и оплаканный образ повернулся к смотрящему лицом и протянул к нему ладонь. — Отец?.. Ричард отшатнулся, отдёрнув руку.