Часть 4
7 февраля 2024 г., 22:06
Пытаясь усидеть на месте, Калеб уставился на свое серебряное кольцо. Голова раскалывалась, удар по затылку, недосыпание и тусклое потолочное освещение усугубили мигрень.
Калебу хотелось просто положить голову на руки и уснуть. Но он не мог этого сделать. Прошли часы с тех пор, как копы бросили его в эту чертову комнату, и он знал, что это была просто тактика этих идиотов, чтобы сломить его. Но этим они только придали ему решимости просто сидеть тихо и ждать освобождения.
После того как Калеб позвонил отцу, он чувствовал себя одновременно и более уверенно, и более нервно. Мак не знал, что он договорился встретиться с Винчестерами в своей квартире, но Калеб не мог в открытую попросить отца предупредить парней. Он надеялся, что Мак прочел это между строк и позвонил Винчестерам.
Он никогда себе не простит, если из-за него ФБР поймает Дина и Сэма.
Калеб поерзал на стуле, наклонился вперед и уткнулся лбом в правую руку. Он закрыл глаза, массируя висок пальцами, пытаясь унять головную боль. Он был благодарен, что копы не держали его в наручниках. Он мог передвигаться, если хотел, и именно этим он и занимался большую часть времени, проведенного в этой чертовой комнате.
Когда дверь открылась, Калеб напрягся и медленно поднял голову, не удивившись, когда вошел Хендриксон за другим парнем. Шоу начинается.
— Калеб, — поприветствовал Хендриксон, войдя в комнату с ухмылкой на лице. — Надеюсь, ты не заскучал.
Ривз промолчал. У него не было причин говорить, пока не появится его адвокат. Мак собирался позвонить своему другу юристу. Прошло уже несколько часов, а адвоката все еще не было, но Калеб не был идиотом. Он имел право хранить молчание.
Но даже когда он молчал, то мог использовать свои экстрасенсорные способности. Он попытался коснуться разума агента. Ковыряться в чьей-то голове для него было так же естественно, как дышать, особенно когда он защищал себя или свою семью. Он не мог защитить Винчестеров открыто, если хотел выбраться отсюда, но мог проникнуть в разум Хендриксона.
Ривз уловил несколько отрывков мыслей, прежде чем головная боль усилилась, и он закрыл глаза.
Боль была не такой, как после видения, но мешала думать. Калеб подавил желание застонать. Он не мог доставить им удовольствие и попросить «Аспирин». Даже если бы копы предложили обезболивающие, Калеб отказался бы из принципа. Нельзя принимать подношения от врага.
Хендриксон бросил папку на стол и наклонился вперед, опираясь руками на спинку стула по другую сторону от Калеба и выжидающе глядя на него. Он должен был что-то сказать сейчас? Он надеялся, что они не затаили дыхание, ожидая его признания.
— Итак, нам нужно немного поговорить, — начал Хендриксон, снова выпрямившись и скрестив руки на груди, глядя вниз, словно делал выговор ребенку.
Калеб почти почувствовал себя так, словно вернулся в кабинет директора. Но этот мудак не был каким-то придурковатым директором средней школы, он был агентом ФБР, который пытался арестовать Винчестеров.
— Нечего сказать? — Хендриксон повернулся и посмотрел в глаза другому агенту в комнате. — Похоже, он будет упрямиться, Рейди. — Он перевел взгляд на Калеба и наклонился вперед. — Молчание не поможет твоим друзьям, Калеб.
Ривз выпрямился на стуле, не сводя глаз с Хендриксона. Потом склонил голову набок, словно обдумывая свой выбор.
— Я не знаю, откуда вы берете информацию, агент, и мне все равно. У вас нет на меня ничего, а мой адвокат уже в пути. Я уйду отсюда раньше, чем вы успеете моргнуть глазом. — Калеб не мог сдержать легкой ухмылки, несмотря на головную боль. Он встал, словно собираясь уйти. — Поскольку у вас на меня ничего нет, как насчет того, чтобы просто отпустить меня сейчас и избавить себя от многих проблем?
— Я так не думаю, — покачал головой Хендриксон.
Калеб поднял брови.
— Да неужели?
— Усаживайся поудобнее, Ривз. Ты никуда не пойдешь.
Хендриксон напрягся, когда Калеб встал. Ему придется пробиваться к выходу. Калеб мог бы вырубить этих двух придурков даже во сне, но сомневался, что сможет выбраться из участка. И если он попытается это сделать у них будет повод его обвинить. Мак уже позвонил своему адвокату, и Калебу нужно просто подождать. Но часть его ненавидела даже мысль о том, что Хендриксон решил, что нарыл что-то против него.
— Да? — с вызовом спросил Калеб, оставаясь стоять.
Он все еще не совсем понимал, как они связали его с Винчестерами. Он даже не думал, что копы смогут прийти за ним или Маком, чтобы выйти на парней.
— Да, — подтвердил Хендриксон, и по его лицу было ясно видно, что он думает о вызове со стороны Калеба. — А теперь садись обратно, пока я не приковал тебя наручниками к столу. Ты не хочешь связываться со мной.
Ривз покачал головой и провел рукой по волосам. Это шло вразрез со всеми его инстинктами, но он уступил и снова сел, молча повторяя себе, что нужно сохранять спокойствие. Сейчас ему нужно было беспокоиться о Винчестерах. Если Хендриксон думал, что доберется до парней через него, то он был большим идиотом, чем выглядел.
— Расскажи ему сказку, Рейди, — сказал Хендриксон, повернувшись к напарнику.
Второй агент ФБР подошел к одностороннему стеклу, замаскированному под зеркало, и скрестив руки на груди, посмотрел на Калеба.
— У тебя с собой был пистолет. Хорошая пушка, но он не зарегистрирован. Мы можем задержать тебя только за это.
Калеб постарался не вздрогнуть. Он не думал об оружии в то время, но теперь это укусило его за задницу. Этот конкретный пистолет не принадлежал ему. Калеб получил пистолет несколько лет назад от Дина в качестве подарка на день рождения, когда Сэм учился в колледже. Старший Винчестер использовал один из контактов Джона по боеприпасам, чтобы изготовить этот пистолет на заказ.
Идеальный вес, идеальный прицел, пистолет был сделан из черного хрома, но рукоятка была сделана из красного дерева, что придавало приятный контраст с черным металлом. Это напомнило ему о Белаке.
Красный дракон Белак мог быть просто частью истории, придуманной пастором Джимом, чтобы развлечь Сэмми в детстве, но эти истории были вплетены в их настоящую жизнь и многое для них значили.
Калебу очень понравился пистолет, и он всегда держал его при себе, но никогда не регистрировал его из-за модификаций, сделанных специально для него. Пистолет был не совсем законным. Ему показалось немного ироничным, что именно пистолет, который дал ему Дин, был причиной того, что его задержали.
От внезапной мысли, что он не сможет вернуть пистолет, Калеба чуть не стошнило. Он неловко поерзал на жестком стуле, но старался оставаться бесстрастным. Где, черт возьми, был адвокат Мака?
— Что? Все еще нечего сказать? — насмешливо спросил Хендриксон.
Ривз устало вздохнул, но не ответил. Он уже сказал достаточно.
Хендриксон встал рядом со своим напарником.
— Как насчет того, чтобы заключить сделку? — спросил он, ожидая, пока Калеб ответит, но получил равнодушный взгляд. — Ты скажешь мне, где Винчестеры, и мы забудем о пистолете.
Калеб хотел сказать этому федералу, чтобы он пошел в задницу, но сдержался. Этот идиот думал, что все знает, когда на самом деле он ничего не знал.
— Знаешь, Калеб, мы можем сделать это по-хорошему или по-плохому. Это твой выбор.
Легкий или трудный путь? С Винчестерами никогда не было легкого пути.
— Ты зря тратишь время. Я ничего не знаю.
— Я знаю, что ты лжешь. — уверенно заявил Хендриксон. Открыв папку, он вытащил две глянцевые фотографии размером восемь на десять и положил их на стол перед Калебом. — Не хочешь облегчить всем задачу и рассказать нам, где найти твоих друзей?
Ривз молчал. Он не собирался попадать в ловушку, говоря слишком много. Да и ему нечего было сказать, когда он увидел на фотографии себя и Винчестеров в каком-то невзрачном баре. Если копам удалось их сфотографировать, почему они просто не арестовали Дина и Сэма на месте? Калеб откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Голова раскалывалась от боли. Где, черт возьми, Мак и его проклятый адвокат?
— Хорошо, — заявил Хендриксон, как будто ожидал, что Калеб отреагирует подобным образом. Он прислонился к столу и открыл манильскую папку. — Как насчет этого? Давай я расскажу то, что мы знаем, и пойдем дальше?
Не дожидаясь, пока Калеб ответит, он взял лист бумаги и положил его перед охотником.
— Мы сделали домашнее задание. — Он обошел стол так, что теперь стоял позади Калеба и читал через его плечо. Это была отстойная тактика. — Возможно, ты захочешь взглянуть на это. Это может освежить твою память.
Калеб не двигался и внутренне улыбался, когда Хендриксон, казалось, раздражался от его молчания.
— Посмотри на отчет.
Калеб драматично вздохнул и наклонившись вперед посмотрел на лист бумаги, который лежал перед ним. Его поразили слова: Арканзас, 1994 год, парк трейлеров. Ему не нужно было читать остальное, он прекрасно понимал о чем речь. Он ясно помнил тот случай. Джон оставил мальчиков одних в сомнительном месте парке трейлеров. Дин вырубил троих пьяниц, уложил одного в больницу, когда защищал младшего брата. Дину тогда было четырнадцать, и Калеб никогда не забудет телефонный звонок или испуганного Сэмми, у которого был синяк под глазом.
Хендриксон указал пальцем через плечо Калеба на определенное имя на странице. «Калеб Винчестер».
— Это мошенничество.
Ривз промолчал. Они не могли доказать, что это был он, только потому, что у парня было такое же имя.
— Ничего не хочешь нам что-нибудь сказать сейчас?
Калеб покачал головой, стараясь выглядеть удивленным всей ситуацией.
— Нет, тут нечего рассказывать.
— Я понимаю. — Хендриксон облизнул губы и взял еще один листок бумаги. — Семнадцать лет назад опекунство над Сэмюэлем Винчестером перешло от Джона Винчестера к Чарльзу Коннеру. Не думаю, что тебя удивит, что адвокат Винчестера был связан с доктором Маклендом Эймсом. Твой приемный отец.
Калеб на мгновение задумался.
— И куда это ведет?
Хендриксон посмотрел на Рейди, и тот сказал:
— Вы был связаны с Винчестерами в течение долгого времени. Я думаю, что доказательства говорят сами за себя.
— Возможно, вам они что-то говорят.
— И что это должно значить для нас?
— Это означает, агент Хендриксон, что у вас есть моя фотография, когда я был в том же баре, что и эти Винчестеры. Адвокат моего отца обслуживает кучу людей, и одним из них мог быть Винчестер. Если это доказательство для вас, то я думаю, что вы не очень хорошо проделали домашнюю работу.
Хендриксон ухмыльнулся.
— Я уже начал думать, что ты немой.
— Я не люблю тратить свое дыхание зря. Мы закончили?
— Вообще-то нет. — Хендриксон снова сел на край стола. Рейди не отошел от стекла. — Все эти совпадения вызвали у нас любопытство. Верно, Рейди?
— Да, они заинтересовали нас.
Калеб поднял бровь, но снова промолчал. Хендриксон будет говорить и без его поощрения.
— Видишь ли, мы заглянули в твое прошлое. И твоя связь с Винчестерами начинает обретать гораздо больше смысла.
Хендриксон взял папку и некоторое время небрежно просматривал содержимое, как будто ожидая комментариев Калеба. Он переглянулся с напарником, прежде чем перевести взгляд на охотника.
Калеб потер рукой лоб, стараясь избавиться от головной боли. Было немного трудно сосредоточиться, но он поднял глаза и встретился взглядом с Хендриксоном.
— Похоже, знакомство с тобой так же опасно, как и с Винчестерами. — Агент вытащил несколько фотографий из своей коллекции и слегка улыбнулся, положив их перед Калебом.
Сначала Калеб увидел только красный цвет: волосы, спутанные конечности — большие и маленькие, лица застывшие от ужаса, все было в красном. Это было похоже на кадры из ужастика, и Калеб не мог оторвать глаз от снимков, на ктороых были изображены мать и дети. Он с трудом сглотнул, когда агент положил еще одну фотографию поверх остальных. Это был еще один снимок с места преступления, и Калеб боролся с тошнотой, глядя на мертвое и окровавленное тело своего друга.
Смерть Лося была еще свежа в памяти. Калеба все еще душили чувство вины и гнев из-за того, что друга и его семью убили так жестоко. К тому времени, как он прибыл, тела уже были убраны, и единственным свидетельством того, что в доме произошло убийство была кровь, все еще испачкавшая пол и мебель.
Калеб оттолкнул фотографии к концу стола, поднял глаза и посмотрел на агента ФБР. Перед глазами все еще стояло жуткое зрелище окровавленных тел, глаза Лося, в которых застыло обвинение. Единственная ошибка этого человека в том, что он подружился с Калебом Ривзом.
— Какое это имеет отношение к делу? — хрипло спросил Калеб, пытаясь сдержать свои эмоции. Он этого не предвидел, он не был готов.
— Ах, так ты узнаешь это? — ехидный тон мужчины вызвали у Калеба желание вскочить и задушить его. — Оливер Хейверс работал в твоей компании и более того, он был твоим другом.
— Я спрошу еще раз. Какое, черт возьми, это имеет отношение к делу?
Хендриксон посмотрел на Рейди, и между ними произошел молчаливый разговор.
— Убийство семьи Хейверс так и не было раскрыто. У них не было врагов и не было никакого было мотива…
— Но была его связь с тобой. — закончил Хендриксон фразу Рейди, многозначительно взглянув на Калеба.
Мэг убила Лося, чтобы отвлечь Калеба, отделить его от Винчестеров, и это сработало, и Сэм умер. У Калеба закружилась голова, он пытался убедить себя, что его чувство вины стало меньше, но он ошибался. Вид Лося, его жены и детей с перерезанным горлом теперь навсегда останется в его памяти, усугубляя вину.
Он снова посмотрел на фотографии, которые отодвинул. Калеб не хотел смотреть на них, но не мог отвести взгляд. Семья Лося никогда не должна была умереть. Калеб должен был быть более осторожным.
Перед ним шлепнули новые фотографии, и он машинально посмотрел вниз, когда руки Рейди на мгновение закрыли ему обзор, раскладывая фотографии веером так, чтобы Калеб мог все их видеть. Они были более старые, и он был сбит с толку. На мгновение он задумался, откуда эти снимки.
— Калеб!
Что-то в Калебе щелкнуло, когда голос из глубины памяти выкрикнул его имя, и внезапно легкие сжались, когда на него нахлынули воспоминания.
Сцепив руки с такой силой, что костяшки побелели, Калеб чувствовал, как его сердце бьется со скоростью мили в минуту, по коже побежали мурашки, желудок взбунтовался.
— Нет! Пожалуйста… Айзек!
Калеб словно снова наблюдал за разворачивающейся сценой из шкафа в родительской спальне. Их комната всегда была для него убежищем, куда можно было спрятаться. Теперь эта спальня превратилась в декорации кошмара, который Калеб помнил в малейших деталях.
— Зачем ты это делаешь? — всхлипнула Амелия защищая руками свой живот.
Калеб застыл на стуле, словно снова стал ребенком.
Было так много крови.
Он тяжело сглотнул, сжав пальцами фотографию его матери, лежащей в луже крови. В ее мертвых глазах застыл шок, боль от предательства. Она была так красива, но теперь он никогда не сможет выкинуть этот ужасный образ из головы. Калеб не хотел запомнить ее такой.
Ривз крепко зажмурился, но сцены из прошлого мелькали в его голове. На глаза навернулись слезы, и он смял фотографию в руке. Голова разболелась с новой силой, его затошнило.
Калеб словно снова наблюдал, как его отец, весь в крови матери, повернулся, чтобы посмотреть прямо на него, как будто он мог видеть сквозь двери шкафа и знал, что его маленький мальчик был там, окаменевший и израненный на всю жизнь из-за того, чему он только что стал свидетелем.
Человек, которого он любил и которым восхищался всю свою короткую жизнь, только что жестоко зарезал его мать. Айзек Ривз улыбнулся Калебу, приставил пистолет к голове…
Выстрел!
— Нет… — едва слышно прошептал Калеб. Хотя хотел кричать от отрицания и непонимания. Его прошиб холодный пот, по телу прошла дрожь, пока он смотрел на скомканную фотографию.
Но когда он вспомнил, где он и почему в его душе разгорелся гнев.
— …были не единственными, — донесся из-за его спины голос Хендриксона. — Через несколько лет твои приемные родители умерли так же… Не говоря уже о бедном Оливере Хейверсе и его семье. Не знаю, как ты но я вижу закономерность. — Голос Хендриксона стал ближе, когда он склонился к плечу охотника. — Смерть преследует тебя так же, как и твоих друзей. И я не верю в совпадения.
С громким рычанием Калеб сердито смахнул фотографии со стола. Потом встал и повернулся к агенту.
Хендриксон мудро сделал шаг назад. И Калеб получил небольшое удовлетворение от реакции мужчины, но через секунду кипящая ярость снова охватила его, и он сделал шаг вперед.
— Ты сукин сын!
— Сядь!
— Что, черт возьми, дает тебе на это право?
Хендриксон быстро вытащил свой пистолет, Рейди последовал его примеру, и оба агента прицелились в разъяренного экстрасенса.
— Остановись сейчас же! Рейди, надень на него наручники.
Калеб чувствовал, как Рейди приближается к нему сзади, и до него дошло, что его вот-вот свяжут. Двигаясь быстро и с отточенным мастерством, которому его научил не кто иной, как сам Джон Винчестер, Калеб развернулся и выбил пистолет из руки агента. Сила удара развернула Рейди и свалила на пол.
Потом Калеб бросился вперед, застигнув Хендриксона врасплох. Охотник выбил пистолет из руки Хендриксона и прижал предплечье к его горлу. Наклонившись ближе, Калеб зарычал, стиснув зубы, и заговорил низким опасным голосом.
— Ты садист, сукин сын! Для тебя это все шутки?
— Я… — Хендриксон закашлялся, стараясь сделать вдох. — Я… уверяю тебя… Это не… игра.
Калеб стоял перед ним, дрожа от ярости. Время, казалось, остановилось, как будто он застрял в каком-то стоп кадре. Он чувствовал, что теряет самообладание, контроль ускользает из него с каждой прошедшей секундой. Он хотел просто уничтожить все, и Хендриксон был на вершине этого списка. Он хотел сделать это и даже больше, но вместо этого просто стоял там, одной рукой прижав своего мучителя к стене, а другой держа пистолет. Его лицо было в нескольких дюймах от лица Хендриксона, а сердце быстро и громко билось в груди.
Краем уха он услышал как Рейди позвал на помощь, и понял, что только все усложнил.
Время снова ускорилось, и он почувствовал, как его грубо оттащили от Хендриксона и с силой прижали к стене. Калеб инстинктивно закрыл глаза, стараясь перестать сопротивляться, пистолет вырвали из его руки, холодные металлические наручники снова сжали его запястья. Перед его глазами снова промелькнули кадры смерти его родителей. Калеб крепко зажмурился, он не мог стереть эти образы, звуки и воспоминания. Сможет ли он когда-нибудь снова уснуть?
Хендриксон закашлялся, массируя горло, наблюдая, как полицейские толкают Калеба обратно на стул.
— При… — он снова закашлялся и сглотнул. — Приковать его наручниками к стулу. Я не хочу, чтобы он вставал с этого сиденья.
Рейди мгновенно оказался позади охотника, снял наручники и приковал связанные руки Калеба к спинке стула.
— У тебя все нормально?
— Я в порядке. Оставьте нас. Мы еще не закончили.
— Если вы уверены…
— Мы еще не закончили. Никаких перерывов.
Дверь в комнату снова закрылась, и Калеб сосредоточился на точке на одностороннем зеркале. Он задавался вопросом, как часто прибирались в этих комнатах для допросов? Он думал о чем угодно, чтобы отвлечься от того, что происходило вокруг него. Если он позволит себе слушать, обращать внимание на то, что говорят Хендриксон и его приспешники, он может сказать то, о чем пожалеет. Он не мог так подвести Дина и Сэма, и не мог так рисковать собственным рассудком. Но он не мог сосредоточиться. Словно ящик, в котором хранились все эти воспоминания, взорвался, и они вылились в его разум, как вода через разрушенную плотину.
— Это было глупо, — сказал Хендриксон, но Калеб продолжал смотреть прямо перед собой.
Он не доставит этому ублюдку ни капли удовольствия. Если Хендриксон так сильно хотел Винчестеров, то пусть ищет их сам. Калеб не собирался делать за него чертову грязную работу.
— Почему бы тебе не сказать нам, где твои друзья, и, может быть, мы забудем о том, что только что произошло.
Калеб сжал челюсти, чтобы не сболтнуть лишнего. Он хотел снова наброситься на агента, сказать Хендриксону, какой он полный придурок. Хендриксон считал, что поступает правильно, выполняя свою работу, но сейчас Калеба это не волновало. Агент никогда не будет таким хорошим человеком, каким был Дин.
— Ты никого не можешь защитить, Калеб. Эти Винчестеры плохие люди. Они монстры, которых нужно остановить.
Монстры. Калеб едва не фыркнул на это слово. Что бы сделал Хендриксон, если бы столкнулся с настоящими монстрами, с которыми они сталкиваются каждый день?
Кровь… крики… волны разбиваются… глаза его отца… ВЫСТРЕЛ!
Калеб постарался не вздрогнуть, когда сцена, которую он отчаянно пытался выбросить из головы, вернулась к нему с яркой ясностью. Где, черт возьми, был Мак?
— Знаешь, некоторые говорят, что исповедь полезна для души. И я думаю, мы оба знаем, что тебе не помешала бы помощь.
Калеб оторвал взгляд от пятна на окне и свирепо посмотрел на агента. Он знал, к чему клонит Хендриксон. Он все еще помнил видение о приемных родителях перед тем, как он наконец сбежал. Он ушел, потому что был уверен, что они умрут из-за него, как и все остальные, и он был прав.
Мак ясно дал понять, что это не его вина, и Калеб не спорил. Пусть Мак думает, что Калеб поверил в его слова, но чувство вины никогда не оставляло его. Та пара была бы жива сегодня, если бы он не появился в их жизни. Смерть следовала за ним. Везде. Он был испорчен, проклят так же, как его отец и все до него. Как бы Мак ни пытался это отрицать, Калеб не мог игнорировать улики.
Прежде чем Хендриксон успел сказать что-то еще, дверь в комнату для допросов снова со скрипом отворилась, и агент раздраженно поднял глаза на вошедшего. Калеб снова посмотрел на стол и почувствовал, как его сердце болезненно сжалось в груди, увидев край фотографий, что торчал из папки.
Ему не хотелось смотреть, но он не мог оторвать глаз.
— Этот допрос окончен. — Новый голос привлек внимание Калеба.
— Извините, сэр, он настоял, — сказал коп.
— Кто ты, черт возьми? — рявкнул Хендриксон на вошедшего.
— Я адвокат мистера Ривза. Вам пора уходить, агент Хендриксон. Мне нужно немного времени с моим клиентом.
Калеб тяжело сглотнул, краем уха услышав как Мак зовет его по имени. Он закрыл глаза, пытаясь снова взять себя в руки. Голос отца стал ближе, и когда Калеб открыл глаза, папки перед ним уже не было, вместо нее было лицо Макленда. Все было кончено. Мак вытащит его отсюда.
Калеб должен был почувствовать облегчение, но чувствовал только онемение.
