От Тилли
21 февраля 2023 г., 15:13
«Хочешь любить — окей, люби, люби меня как маму. Хочешь потрогать — трогай, ай, увы я голограмма Давай, иди, ищи в душе моей сокровища, Но все, кто был там, гибли от зубов чудовища.»
Ты меня заворожил. Я влюбилась в тебя без памяти и мне жаль, что я угробила твои мечты. Не могу врать тебе. Я люблю тебя, правда люблю. Ты открылся мне с новой, неожиданной стороны. Мне жаль, что я уничтожила тот счастливый мирок, который ты пытался создать вокруг нас, дорогой. Мне жаль, что я оказалась не той Сюзен, с которой ты бы хотел просыпаться по утрам. Но это ни капельки, понимаешь, ни капельки не меняет моей любви к тебе. Совсем. Я и сама не заметила, как мой страх перерос в бесконечную влюбленность. Какой бы путь ты не избрал, я пойду за тобой. Но тогда я бежала по улице, сбивая людей вокруг. Плечи болели от ударов о чужие бока и руки. Люди кричали мне вслед. От них пахло одеколоном, духами, едой, потом, но едва ли все эти ароматы смогли перебить запах крови, стоявший у меня в носу. Во рту остался привкус железа. Кровь под ногтями. Кровь на одежде. Кровь, казалось, впиталась в меня и осталась навсегда. Она взбиралась вверх, пережимала горло, не давала вдохнуть. Сердце стучало быстрее. Дыхание сбилось, но я запрещала себе останавливаться. Бежала к себе домой, в мою квартиру, была уверена, что сестра именно там. Пожалуйста, лишь бы она была жива. Пускай раскидает шмотки, пускай порвет мое платье, пускай в очередной раз съест всю мою еду из холодильника или устроит беспорядок, — лишь бы встретила меня своей ехидной улыбкой и своей наглой присказкой «Не ожидала меня увидеть! Бу! Сестричка хотела спрятаться ото всех, но не от меня!». Я всхлипывала на ходу. В ушах звенело. Правый бок ныл и молил остановиться. Я отбила себе все пятки, но затормозила только перед собственной дверью, ударилась о нее лбом и дрожащими руками выловила из кармана ключи, выронила их на асфальт, содрала кожу с костяшек, пока пыталась схватить с пола. Плакала. Ничего не видела из-за пелены слез. В мыслях голова Джулии, огрызки ее тела превращаются в части Сюзен. А если он ее тоже расчленил? Он убийца. Я так испугалась, что сама согласилась ему помочь. Я помогла расчленить коллегу. Я убила, потому что боялась быть убитой. Это ли естественный отбор? Не с первого раза попала в замочную скважину, распахнула дверь и увидела Сюзен. Она валялась на полу и плакала, прижимая ладони к лицу. Платье на ней было разорвано. Под ее головой расползлась лужица крови, и я сперва решила, что она сильно ранена. Может, он всадил нож ей в мозги или отрезал ухо? После того, что я видела сегодня, каждый кошмар казался мне реальностью. Я даже подумать боялась, что буду делать, если она умрет, поэтому бросилась на пол и подхватила сестру на руки. Я орала и плакала, не отдавая отчета в нерациональности своего поведения. Мне мерещелось, что будущего нет. Я верила в конец света, гладила сестру по темным волосам и, склоняясь над ее пунцовым, мокрым от слез лицом, повторяла одно и тоже: — Что случилось?! Что он с тобой сделал?! А она рыдала и твердила мне в ответ что-то неразборчивое, обнимала меня тонкими, слабыми руками. Мы заливались слезами на полу еще пару минут, а потом я взяла себя в руки и осмотрела ее, подняла ее руки и ноги, они обессиленно упали на пол, когда я отпустила сестру, как будто она — фрафоровая кукла. Голова в порядке. Разбита нижняя губа, подбородок, нужно зашить. Надо идти в больницу. Отколота левая часть правого верхнего резца. Небольшая потеря. Нестрашная, но очарования ей не прибавит. Жизни точно не угрожает. Для меня второе важнее. Она очень сильно ударилась. — Что он сделали?! Сюзен, я хочу помочь тебе! Сюзен, что произошло? — Они меня изнасиловали. Братья Ферро… Между ее всхлипами и ревом мне удалось услышать всю историю. Артур снял видео. Нил держал Сюзен голову, пока она вырывалась, а ты ее трахнул. И, Богом клянусь, попадись мне Патрик Ферро на глаза в тот вечер, я бы его убила. Я бы взяла нож и искромсала тебя так, как ты — Джулию, если бы знала, что ты — это ты, но пока я могла только тихо ненавидеть тебя. Слабак. Только и можешь, что насиловать пьяных девок. Думаешь, если ты богатый, можешь все себе позволить? Ты и твои братья – кучка ублюдков. — Они все поплатятся, — шептала я плачущей Сюзен на ухо. В тот момент мне казалось, что я способна на еще одно убийство. Сейчас я уложу свою несчастную малышку спать и пойду в дом к этим Ферро. Я выпотрошу всех и каждого, я черт возьми найду убийцу, расправившегося с Джулией, переманю его на свою сторону, и мы вместе разберемся с обидчиками моей сестры. Вот такой шикарный план зрел в моей голове. Иронично все это, согласись, Патрик? Я ничего не знала. Я хотела пойти и убить троих парней, которых даже в лицо не знала. Я просидела с сестрой в холле больницы три часа, испепеляя взглядом стаканчик кофе. Видите ли рана на подбородке не является экстренной причиной для оказания помощи, так что «сидите в общей очереди, девочки». В квартире помогла ей умыться, обработала раны подручными средствами, но зашить, разумеется, не смогла. Мы взяли такси до больницы за ее счет. Я все время прижимала ее к себе, придерживала за локоть. Она хромала. Пока отбивалась от парней, ударилась коленкой о ванную. Будь у нас мама, она бы посоветовала нам сделать рентген. Сестра сидела рядом, переодетая в спортивный костюм. Под ним все то же платье. Она ссутулилась и выглядела крохой на металлическом больничном кресле. Сжала ладошки между коленками и тихо всхлипывала. Я буравила ее взглядом и думала о Джулии. Пятно между моих ног уже засохло, но все равно выдавало во мне дурочку с недержанием. Если бы все здесь сидящие знали, что с нами случилось. С нами двумя. Нас бы немедленно пропустили. Неумолкаемый писк оборудования и звон телефона, разговоры врачей и пациентов превращались в единый гул, амплитуды которого подскакивали в моей голове равномерно с писком. Сквозь больничный шум я услышала шепот сестры: — Я не буду писать на них заявление — тихо проронила та. — Почему?! — вскрикнула я и ударила кулаком по мягкому креслу. Кофе вылилось на белую плитку черными кляксами. Я шлепнула по ним ногой. С такой же яростью маньяк вонзал в Джулию нож. — Иначе они не дадут мне доучиться в школе. Семья Ферро спонсирует все учебное заведение. Я так злилась. И это причина? Она реально считает это веской причиной? И без спонсорства школы понятно, что Ферро богаты. Нил может сесть в тюрьму как соучастник в растлении несовершеннолетней. Я засужу его. Засужу их всех. Они не уйдут от моей справедливой кары. Моя сестра была девственницей и мечтала о большой любви. Присяжные зачтут этот аргумент. — Да мне похеру на эту сраную школу! С хера ли ты должна это терпеть? Тебя изнасиловали! Это преступление! Во мне бурлило недетское желание отомстить, вдохновленное кучей фильмов про супергероев и не осуществимое в реальности. Я не знала, насколько Ферро богаты и насколько бесполезны мои высказывания против подкупленного суда. Но никакого суда не будет. Вердикт Сюзен. — Это мне решать! — запротестовала она. — Ты дура! Ты конченная! Ты выставляешь себя шлюхой! — Я сама решу шлюха я или нет! Пожалуйста! — взмолилась она и зажала уши двумя руками. Я горько улыбнулась, словно сумасшедшая. Сюзен действительно собралась жить дальше как ни в чем не бывало. Она стерпит случившееся, сходит к врачу и будет сидеть за одним столом с Ферро, натягивая свою дурацкую улыбочку. А как же справедливость? Ферро надо наказать. Сюзен запуталась, но ее метания напоминали мне симптомы столькгольмского синдрома. Я не могла ее понять, замолчала и отвернулась. Не пошла вместе с ней в кабинет к врачу, когда специалист назвал ее фамилию, взяла себе еще кофе и задумалась о тебе, о Патрике Ферро. Клянусь, когда речь шла об изнасиловании, я представляла тебя совсем другим. Я считала, что ты — сплошная груда мышц, обвешанная кучей телок. Короче, в моей башке формировался четкий образ из рекламы зубной пасты, где качок покоряет сердца женщин одной лишь улыбкой. Мысли снова переключились на Джулию. У меня скрутило живот. Мне, наверное, нужно к психологу. Я помогла убить человека, а могла позвать на помощь и вызвать полицию. Я терла шваброй кровь и плакала, понимая, что сама никогда не отмоюсь от этого греха. Но Бог же всепонимающий и всепрощающий. Он же не хотел моей смерти? Я скоро стану неверующей. Наверное, надо пойти в полицию. Тем более я хорошо разглядела убийцу, а еще я знаю, что он не смотрел «Голоса». Полиции это, конечно, не поможет. Интересно, сколько человек он убил до Джулии? Все, что показывают по новостям — мертвый ребенок, мальчишка в подворотне — это его рук дело? Уверена, мы ровесники. Может, его типаж девушки с короткими стрижками? У каждого маньяка свои предпочтения: рыжие, блондинки, в гетрах, в брюках. Может, он считал девушек с короткими стрижками феминистками, а может не любил брюнеток? Радикальная расправа. И все же думаю, он был слегка под градусом. Первая ли это его жертва? Мне нужно в полицию, иначе я свихнусь от паранойидальной идеи, будто за мной следят. Я допила кофе, выбросила стаканчик и увидела сестру со швом на подбородке. Краснота лица постепенно переходила в смертельную белизну. Ее ноги дрожали. Она распрощалась с врачом, подошла к стойке администрации, поговорила с ними о чем-то и вернулась ко мне, подошла вплотную к креслам в холле, я встала и мы обнялись. Я потерла ее холодные плечи и вздохнула. Она всматривалась в мое встревоженное лицо, затем оглядела мою футболку, где след крови Джулии смешался с ее собственной кровью. Пока мы шли домой, мне все казалось, что маньяк нас преследует, я могла представить его тяжелое дыхание, дотягивающееся до моего уха. — Мама в курсе, что ты у меня? — Ей плевать — Уолтер в курсе? — Ему плевать — Я позвоню, нет, напишу маме, что ты у меня. — Делай, что хочешь. Им обоим все равно. Тебя слишком долго не было в нашей семье. У них своих проблем по горло. Похоже, Сюзен раскрыла мой тайный план по игнорированию любой информации, связанной с предками. Как им не было дела до моих трудностей с горячей водой и пряток от управляющей дома, так и мне было абсолютно насрать на рецидив маминого алкоголизма и их будущий развод с Уолтером. Мои родители уже взрослые. Я тоже взрослая. Мы самостоятельно решаем наши трудности. А мать я уже давно авторитетом не считаю. У нее свои дела, связанные с сохранением брака. У меня свои. Нужно уговорить Сюзен пойти в полицию. — Отказываюсь, — с детским, надутым выражением лица повторяла Сюзен, и мне уже поднадоело вновь и вновь сталкиваться с ее взрослым упорством. — Сюзен, идиотка, блин, они тебя изнасиловали! — Слушай, я все понимаю. Мы пойдем в полицию. Начнутся разбирательства. Допросы. Вся школа узнает о моем позоре. Ты совсем не думаешь о последствиях! Если ты так жаждешь отмщения, иди и сама трахни Патрика Ферро! — Сюзен, ты… — она оборвала меня на полуслове и заткнула мне рот рукой. — Если потребуется, я буду сидеть с ними за одной партой, сдам экзамены на отлично и поступлю в приличный университет. Я схожу к врачу, сдам анализы, возможно, посещу психолога пару раз. Я справлюсь сама. Вообще-то в ее словах была толика правды. Вот мы придем с ней в участок, широко распахнем двери, заплачем, и нам начнут задавать вопросы. Хорошо, если они коснуться только Сюзен. А что скажу я? Я несовершеннолетняя уборщица в ресторане, который держит какой-то торчок. Чем я занималась, пока мою сестру имели как последнюю шалаву? Ой, ну я как бы помогала маньяку расчленять свою коллегу, ой, ну, бывшую коллегу. Ее слова меня не убедили, но риск оказаться за решеткой тоже не впечатлял, поэтому я сдалась. — Как скажешь, — с досадой я отмахнулась от нее и загрустила. Мы шли под мигающими фонарями и разглядывали улочку с погасшими вывесками магазинов. Если бы на нас набросилась шайка пьяниц или напрыгнул эксгибиционист мы бы не удивились и миновали его с самыми спокойными лицами, потому все худшее мы, кажется, уже пережили. Хуже только медленная смерть. Вот Джулии повезло, она умерла быстро, оставив мне после себя кучу работы, нескончаемые лужи крови на полу, кухне и даже асфальте. Я наблюдала за проносящимися фарами машин, иногда поднимала голову вверх, к небу, и видела звезды, но не придавала им большого значения. На самом деле мне хотелось, чтобы Сюзен спросила, а как мои дела. Конечно, она не знает, что этой ночью мне тоже пришлось нелегко, но я была ужасно обеспокоена и хотела бы, чтобы сейчас, после того, как все закончилось, кто-нибудь провел мне по плечу и спросил, как я. Но поскольку Сюзен в тот момент упивалась жалостью к себе, я решила ее не дергать лишний раз и лишь покрепче сжала губы, не давая внутренним всхлипам и вою вырваться наружу. Истерия заразна. Я хочу посадить саму себя на карантин, изолироваться от окружающих и поплакать, но вместо этого мы снова подходим к моей квартире, я лихорадочно ищу ключи в карманах, открываю дверь, затем жду, пока Сюзен на ватных ногах переступит порог, и захлопываю за нами дверь. Она оставляет обувь на коврике и улыбается: — Спасибо тебе. — Ага, — я пока не хочу принимать тот факт, что она права насчет полиции, и делаю вид, что я злюсь. — Есть будешь? И правильно. Дома поешь. Там на еду Уолтер зарабатывает. Джулия теперь не сходит в магазин. — Н-нет, водички бы. Я иду на кухню, беру стакан и открываю кран. Сюз и сама прекрасно знает, где можно взять воду, но она блеет и притворяется больной, так что мне следует проявить заботу. Она не представляет, как трудно мне пришлось ночью. Мне нельзя никому говорить, иначе Сюзен убьют. Она попила, глубоко подышала. Я умылась в ванной, еще не в состоянии принять случившееся как реальность. Мы легли спать. А утром я проснулась вся в слезах. Предполагалось, что мне будут сниться кошмары, но я спала как младенец. И ничего в квартире не изменилось. Полиция не оккупировала комнату, в натяжном потолке не появилось лишних дыр. Сюзен спала на боку, отвернувшись к стене, и мирно посапывала. Я медленно встала и выглянула в окно. Ни одной полицейской машины. Казалось, будто я проснулась не в своем мире, а в какой-то иной, параллельной реальности. Голова гудела. Вокруг очень тихо, слишком спокойно. Плавно раскачиваются деревья, внизу по тротуару мирно прохаживаются пешеходы. Никто не заметил пропажи Джулии, а ведь она была частью однородной массы общества, которое в данный момент напоминало торт. Если съедать по маленькому кусочку, по крошке, подцеплять краешек крема пальцем, никто не заметит изменений. Захотелось есть. Я сделала пару шаго в сторону кухни и включила слабый свет, открыла холодильник и достала пару яиц, масло, хлеб и сыр, бросила все на стол, разбила яйца ножом и разломила над нагревающейся сковородой, обмазанной маслом. Еще пару минут я наблюдала, как белоснежный белок растекается по чугуну, а затем расплакалась, — не верила, что следующий день все же наступил. Просто стояла и поливала яичницу солеными слезами, села на колени и прижалась к ним носом, свернувшись в комочек страха и горя. Я могла умереть, но пережила этот день, и все остальные ничего не узнали и тоже продолжают жить, как раньше. Тело содрогнулось в тихих рыданиях, лишь бы не разбудить сестру. Воздуха не хватало. Я услышала скрежет глазуньи на сковороде и поднялась, шмыгнула носом, всхлипнула и начала дышать. Глубокий вдох, глубокий выдох как учили в фильмах и книгах. Смочила пальцы холодной водой, прижала их к нижним векам, чтобы глаза сильно не отекали, в ванной высморкалась, умылась, почистила зубы, заплела волосы в хвост. Пятна на одежде засохли и превратились в коричневые кляксы. Я посмотрела на ногти, ни следа крови, все смыла вода, но я все равно снова сунула их под воду и стояла так долго, пока не услышала движение в кухне, а когда выглянула, увидела, что Сюзен выкладывает подгоревшую яичницу на тарелки. К тому времени белок почернел, и я вдруг подумала, что тело Джулии тоже уже начало гнить. Меня затошнило и прослушала мимо ушей ругань Сюзен. — Могла дом спалить! — У тебя есть запасной, — фыркнула я. Моя трахнутая сестра не имеет права командовать в моем же доме! Ну правда! Или думаешь я слишком агрессивна? — Надолго ли… Мы кивнули друг другу. Уолтер и не оставит ни одной нашей вещи в своем доме, когда они с Флоис разведутся. Надеюсь, что Сюзен не останется у меня, а поселится вместе с Флоис где-нибудь в другом месте (как можно дальше). Только б не у меня. Моя тесная коморка не вместит мамино горе. Тем более мы с ней не ладим. Вилки стучали по тарелкам. Я положила нам с Сюзен салфеток на стол. Ее телефон лежал на столе, и она все не сводила с него взгляд. Я прикончила яичницу и бутерброд и решила глянуть новости. Сюзен повторила за мной, и мы как истинные больные с зависимостью от гаджетов почти синхронно откинулись на стулья перед пустыми тарелками и раскиданными приборами и уткнулись в телефоны. Нашли ли труп Джулии? Поймали ли маньяка? За ночь в городе случилось еще пару убийств. Может быть дело в фазе луны или каком-то вирусе киллеров? Почему столько трупов? Я глянула новости за вчера. Каждый день кто-то умирал: в аварии, в пожаре, по неосторожности. Чей-нибудь отец приходил пьяным и избивал до смерти свою семью. Какая-нибудь гопота ловила в подворотне симпатичную девчонку. Взорвался завод игрушек. Около десятка погибших. До Джулии никому нет дела. Ее смерть скучна. В жизни Джулия не отличилась особыми достижениями, поэтоиу ее никто не искал. Пока что. Я отложила телефон и увидела, что Сюзен с круглыми глазами смотрит в экран, и лицо ее активно меняет цвета с зеленого на красный и белый. У нее дрожат руки, она переворачивает телефон горизонтально. Смотрит видео. Зрачки скачут по экрану, поспевая за движущумися фигурами. — Сюз? — Они выложили видео. Сестра подняла на меня стеклянные глаза и смотрела, палец ее зажал клавишу громкости на телефоне, и на всю кухню раздались крики, визги и мужской смех. Сюзен будто бы прибило к земле. Я видела, как ускользает ее сознание, как она перестает дышать и падает со стула на пол, а затем громко кричит. Долго и протяжно воет, разбивает телефон о пол, и крохотные черные частицы стекла и корпуса разлетаются по всей квартире. Я нахожу видео на своем гаджете. Куча просмотров и репостов. Разного рода комментарии от каких-то детишек, возможно, из той же школы. Теперь я будто сама там присутствовала, но ничего не могла сделать. Артур выложил видео, как насилуют мою сестру. Нил крепко держал Сюзен, пока она билась в конвульсиях в попытке освободиться. Тебя я полностью не увидела, только руки, и я не узнала в них руки маньяка, которые ножом для мяса отрубали Джулии голову. В полумраке почти невозможно было различить лица насильников, но ее лицо они специально сняли близко, я даже видела, как катятся слезы по щекам сестры. Я слышала голоса, слышала издевки и слышала душераздирающие вопли Сюзен. Ей нужна была помощь. Если бы я пошла с ней… Я отворачиваюсь, закрываю видео. Не хочу больше смотреть, но мозг воспроизводит ту ночь снова и снова. Сюзен плачет на полу. Мы так похожи: она тоже сворачивается в комок, прячась от внешнего мира, хотя только недавно так делала я. Я чувствую ее боль и хочу обнять ее, но она отгоняет меня, поэтому мне ничего не остается, кроме как заварить чай и безучастно плюхнуться на стул, вслушиваясь в рокот чайника. — Что мне делать? Как я туда теперь вернусь? — Надо отправить жалобу на видео, и его удалят. Или можно попросить Артура удалить видео. Да, так будет быстрее. — Его уже и так все посмотрели. Я больше не смогу жить, как раньше. Сюзен вытерла локтем сопли и слезы. Она закашлялась. Я разлила чай по кружкам, опустилась перед ней на коленки и протянула горячий напиток сестре. Жаль, у меня не было шоколада. Ей бы всяко стало легче. Она обхватила кружку руками и уставилась на меня, выпытывая хоть какую-то реакцию. — Ерунда. Придешь в себя через пару недель. Видео к тому времени уже удалят модераторы сайта, а в школе про тебя забудут, — я постаралась, чтобы моя поддержка звучала убедительно. Сюзен лишь нахмурила брови и подалась вперед. Чай в ее кружке пошатнулся и чуть не вылился. — Пару недель?! Это ты можешь позволить себе ничего не делать и не учиться! У меня контрольные, зачеты. Мне надо выйти на учебу сегодня или, в крайнем случае, завтра. Честно, не имею ни малейшего желания выслушивать о важности каких-то там контрольных и зачетов, которые она может написать в любое другое время. Уолтер устроил нас в частную школу, где, в принципе, можно заплатить и вообще ничего не делать. Их игра в образования меня не впечатляет, а сестра, которая считает, что все взаправду, даже забавляет. — Сюзен, тебе нужно дать себе отдохнуть. Ты записалась к врачу? Сестра помотала головой и раздумывала о своем. — Может написать Элис и Бриджит? Они разведуют для меня обстановку. Надо поскорее все вернуть на круги своя. Я закатила глаза, двумя глотками прикончила чай и поставила чашку в раковину. Как говорится, моя работа здесь окончена. Я даже не убедила сестру пойти в полицию, заставить ее посидеть дома и проработать травму у меня тем более не выйдет. Ты можешь поспорить со мной, мол, каждый по-разному переживает горе. Я знаю свою сестру, умник. Мы действуем иначе. Нам надо переждать хаос в темном углу и подумать над своим поведением, проанализировать прошлое и будущее, но никак не бежать прямиком в «дивный новый мир». Есть план. Всегда нужно составлять планы. Пункт один: удалить видео двумя способами с помощью Артура или добрых людей, контролирующих порядок в интернете, модераторов. Пункт два: нужно проследить, чтобы сестра не забеременела. Обдумывая все это, я пропускала мимо ушей ее рассказы о Бриджит. Я стояла посреди кухни и загибала пальцы в соответствии с пунктами плана. В конце списка стоял один обязательным пункт — месть Ферро. Я его не продумала, но пусть будет. Когда-нибудь задуманное осуществится. Я собиралась уже пойти переодеться, как вдруг вспомнила: — Я сегодня уйду на работу пораньше. Если захочешь чего-то, напиши, я куплю на обратном пути. Только не проси нереального! Все вещи бросила в стиральную машину. Футболку не стала выкидывать, гораздо безопастней спрятать ее под кровать. Сюзен допила чай и сидела на стуле в кухне, а потом, когда я уже стояла перед ней в своем несуразном домашнем сарафане в цветочек, она подошла ко мне и с унылым видом сообщила: — Бриджит говорит, что им жаль, что так вышло, и они защитят меня в случае чего. Это значит все очень плохо? — дрожащим голосом Сюзен пересказала сообщение, а затем подняла на меня глаза. Я пожала плечами: — Пожалуй так. — Боже, — захныкала она, — Что же делать? — Не верю, что все так плохо. Да, они сняли и выложили видео, но неужели по всей школе не найдется адекватных ребят, спокойно реагирующих на такого рода вещи? Неужели никто не испытывает жалости? С этими словами я начала подыскивать Сюзен часть одежды, которую мне не жалко дать ей на время. Не может же она все время потеть в спортивном костюме. Где-то у меня была старая пижама, а еще глубже в шкафу залежалась длинная футболка с рок-концерта, на который мы ходили с Джулией. Меня передернуло от воспоминаний. — Бриджит. На самом деле у Сюзен очень много подруг, если из их тел построить стену, то вполне возможно изолироваться от недоброжелательной части класса. — Да пусть нахер идет твоя Бриджит. Если бы ей было не наплевать, она бы уже поговорила с Артуром, и видео бы удалилась, — я пожалею об эти словах через три… два… один. Сюзен вдруг пронизываеь гениальная идея: — Поговори с ним ты. — Я? Наконец нахожу футболку и пихаю ее сестре, та коротко благодарит меня, а затем громко заявляет. — Разведай обстановку! Ведет себя, словно сумасшедшая. Хватает меня за руки, за плечи, обнимает. Я пытаюсь ее переодеть. Расстегиваю костюм, снимаю платье, она вытирает слезы и сопли и пытается донести до меня свой план. Я чувствую себя матерью гиперактивного ребенка. — И что мне сказать, что я твой телохранитель? Я яйца ему оторву, если он откажется удалять. Она оборачивает меня к зеркалу и шепчет, а затем ее лицо проясняется. — Тебе не нужно ничего говорить. Мы же с тобой одинаковые. — Сюзен… Все поймут подмену. Мы абсолютно разные. Это бред. Я смотрела похожий мультсериал в детстве. Было много фильмов о таких заменах, в конце открывалась правда, все радовались, веселились, целовались, но тут будет иначе. Мне нужно подменить жертву изнасилования и терпеть кучу оскорблений в свой адрес. А если все повториться? Если братья Ферро окружат меня и решат повторить события вечеринки. Я не железная. Мне страшно. — Я как раз схожу к врачу, ты напишешь контрольные и сдашь зачеты. Замени меня на неделю. Мне уже можно говорить, что мои школьные знания ограничены седьмым классом, и я даже близко не подобралась к синусам и косинусам, зато я знаю, в каких пропорциях разводить в ведре воды то или иное моющее средство. — Неделю? Мне работать надо! — Ты работаешь в вечернюю смену. Утром — учишься, вечером — работаешь. Да ну, что тебе сложно что ли? Просто прогуляешься по территории, посмотришь, что да как! — Очень мило, Сюзен. Херовый план. Я тебе не груша для битья. Отправишь меня на недельку в школу, где тебя теперь все считают пустым местом, шлюхой и членосоской. Это прозвучало гораздо грубее, чем я планировала. Но, честное слово, в своих высказываниях я опиралась исключительно на комментарии под видео. Сюзен приоткрыла рот. — Я… Не говори так, будто я виновата в случившемся! Я не могу ее винить. Мне жаль ее. Я вздыхаю и соглашаюсь, чтобы она простила меня за резкие слова. — Ладно. Но не на неделю. Всего на день. Сегодня сходишь к врачу. Возьми деньги в сейфе, запишись в клинику, а еще сходи в аптеку… — Я знаю, что делать, уже немаленькая. На самом деле, думаю, она ухватилась за идею «школьной подмены», чтобы отвлечься от пугающего будущего. Она даже старалась вымученно улыбаться, но заплаканное лицо вызывало еще больше жалости, особенно в совокупности с длинными запутанными волосами. — Я не буду терпеть твоих тупых подружек. — Ладно, ладно! Я помирюсь с ними после. Скажу, что у меня ПМС. — Отлично, и в чем мне пойти? Где твоя школьная форма? — Да забей ты на школьную форму. Оденься как можно невзрачнее. Ты ведь убита горем. Мы обе тараторили. Я, если честно, не горела желанием возвращаться на работу, снова выносить мусор или мыть полы, которые еще прошлой ночью были запятнаны кровью, более того, я не желала быть причастной к убийству Джулии и отвечать на вопросы начальника. Почему моя подруга отсутствует? Заболела/ уехала. Куда/зачем/чем? Я еще не придумала. Сгинь. Сюзен начала прикладывать ко мне мои же свитера и юбки, сто лет висевшие на вешалках нетронутые. Она бросала вещи в кучу, лихорадочно заявляя, что я обязана их примерить. Это умереть как стильно! Отвал башки! Поскольку моя сестра со мной обычно так себя не вела, то я перехватила одну из вашалок, вернула назад в шкаф. — Сюзен, как ты? Действительно, как ты? Пожалуйста, отбрось на секунду свои глупые затеи. Может мне сегодня остаться с тобой? — Нет. Мне нужно побыть одной. Я пока не готова бороться со всем этим. Я была пьяна, я не хотела, чтобы так вышло. Ты говорила мне не ходить, а я… если бы я тебя слушала. Я хочу полежать и поплакать, мне так больно и мерзко, что думаю я никогда больше не приближусь к мужчине, — она пристыженно опустила глаза, — Я сама себе противна. Я обняла ее. Мне хотелось забрать у сестры все плохие мысли и страхи, впитать их в себя и поделиться с ней всем хорошим, что мы делали вместе. Ее улыбка мелькает в моей голове снимками. Мы гуляем по магазинам, катаемся по газону, едим острую лапшу на спор. У нас опухли губы, а из глаз катяться слезы, но мы не сдаемся, потом неделю мучаемся с язвой желудка, вот мы списываем на уроке со шпаргалок, которые сделали ночью, вместе пляшем под музыку в комнате, делаем вид, будто мы модели на подиуме, учимся шагать от бедра, смотрим телешоу. В нашей жизни было столько любви и радости, и я хочу все отдать Сюзен, чтобы она снова улыбнулась. Я держу сестру в объятьях еще пару минут, а затем она поворачивает голову к одежде и просит меня кое-что примерить. Я опаздываю в ее школу и прихожу к третьему уроку. Наверное, Уолтеру уже сообщили, что его дочь не пришла на занятия. До родителей немедленно доходят сведения об отсутствии их детей. Я запуталась в автобусах и простояла у остановке на жаре лишних двадцать минут, а могла бы срезать по одной из маленьких улочек. Когда я наконец села в правильный автобус и поняла, что его маршрут образует гигантскую петлю и никак не приближает меня к школе, я грязно выругалась, и пожилая женщина с округенными глазами несколько раз меня перекрестила. Я не имею ни малейшего понятия, какой у меня урок и какой кабинет мне нужен. Я вообще не в курсе, как выглядят мои подруги, поэтому стою в тишине у шкафчика с нашей фамилией и жду звонка. Меня найдут. Оглядываюсь. Ничего не изменилось. Стены выкрашены в нежные персиковые цвета, белый пол блестит чистотой. В нем отражаются яркие светильники. Кажется, в школе поменяли стеклопакеты. Брожу по школе и натыкаюсь на курилку, над которой долгое время хихикала со своими старыми школьными друзьями. Вдоль стен яркие вертикальные шкафчики. Хочу найти шкафчик Ферро и испоганить его. Это по-детски, но сама мысль меня веселит. Я обхожу коридоры и мну руками черный свитерок. Сюзен подобрала мне образ серой, забитой мыши, хотя обычно она ходит в очень ярких, я бы даже сказала эпатажных нарядах, а ее подруги ей потакают. Однажды они всю неделю носили одежду одинаковых цветов. Я гуляю и натыкаюсь на столовую, пью из фонтанчика, ловлю себя на мысли, что сильно нервничаю. В коридоре несколько секунд царит удивительная тишина. А потом звенит звонок, и я отдаю себя в руки судьбы. Я слышала, что слухи живут и бродят среди человеческих языков семьдесят пять дней. В идеале Сюзен лучше залечь на дно именно на этот срок, но это вряд ли возможно. Серьёзно. Будь, что будет. Жду, пока подруги Сюзен разгадают меня и спросят, где оригинал. Я чувствую на себе чужие взгляды и не знаю, куда деться, хватаюсь за ремешок маленькой сумки на плече и сжимаю его, что есть мочи. У меня внутри старые чеки после покупки резинок для волос, телефон, немного купюр и ключи от квартиры. Ни с кем не здороваюсь. Никого не знаю. На каждом встречном лице изумление, жалость, иногда усмешка. Один из парней уткнул язык в щеку и улыбнулся мне. Извращенец. Кто-то шлепнул меня по заднице. Слава богу, что я в брюках. Девушки, прошедшие мимо, начали шептаться, хотя может они говорили не обо мне. Я уже не знаю, кого обвинять, отчего-то чувствую себя очень старой. Наверное, из-за работы и собственной квартиры. Кажется, что я умнее всех, ведь когда-то я смогла отсюда сбежать, а теперь опять вернулась. — Сюзен! Я оборачиваюсь и вижу бегущую ко мне блондинку. Она с обеспокоенным лицом расталкивает школьников и своим криком привлекает ко мне лишнее внимание. Она бросается и обнимает меня. — Привет, Сюзен! Лапушка, заечка! Прости нас, мы не заметили, как ты ушла вчера. Мы не знали, что ты в ванной. И если бы… — Привет… — отвечаю я кому-то. — Бриджит, полегче, — к нам подоспела другая девочка, поменьше ростом, с пучком рыжих волос на голове. Наверное, это Элис. — Привет, Бриджит. Приятно познакомиться. Но мне не хочется с ними общаться. Они мне не нравятся, и я показываю это всем своим брезгливым видом. Меня смущают их розовые юбки разной длины, разноцветные футболки с глупыми надписями и огромное количество дорогих колец на пальцах такого размера, что если я решу их украсть, целуя подружкам руки, то все они не поместятся мне в рот. Мысленно я возвращаюсь к своей цели: — Где можно найти Артура? Девушки уводят меня из толпы, мы останавливаемся у стены, и я прислоняю голову к чужому шкафчику. Попутно они меняют темы, я слышу повседневный треп вместо нужной мне информации. Думают, я не смогу тягаться с семьей Ферро? Могу представить реалити шоу со своим участием. Посмотрите, это обычная уборщица Тилли, и сейчас она пробует себя в роли успешной школьницы. Бриджит сказала, что через полчаса у Тилли контрольная по испанскому. Что же будет делать Тилли, ведь у нее всего семь классов образования и по-испански она знает лишь пару строчек из песни Дженифер Лопес «No Me Ames»? Уходим на рекламу. Возвращаемся к главному. — Где можно найти Артура? — Его сегодня нет, — отвечает Бриджит и опускает глаза. Почему у них такие лица, будто я спрашиваю, где купить порнуху? Это я и сама знаю. Мне нужно три человека: Нил, Патрик и Артур Ферро. Одного вычеркиваем, наверное, из-за похмелья. — Гда Нил Ферро? — В колледже, наверное. — Хорошо, — я в бешенстве. — Где Патрик Ферро? — Давай разберемся с этим после занятий, — предложила другая девочка. Слава богу, она не улыбнулась, потому что если б она улыбнулась, я б ее убила. Не хочу на занятия. Сидеть на уроках с телефоном под партой, мямлить учителю ответ. Но я иду. И не зря. Хорошо, что я не ушла, потому что после трех уроков, когда все начали расходиться, у ворот меня встретил Нил. Если бы девочки, все перерывы болтающие о всякой херне, не указали мне на него пальцем, я б никогда не догадалась. Нил с харизмой будто с обложки журнала. Видок у него был убитый, запах изо рта — еще хуже. Я бы назвала это «мамин перегар», такой близкий и родной. Он подпирал собой стенку и болтал с какими-то девочками, улыбался им, поглаживал по спине. — Боже, Нил! — возмутилась Бриджит, Элис покачала головой и добавила: — Как этот козел вообще смеет приходить? — Ужасно! Я испытала странную радость, что встретила его. Он — тоже. Его лицо стало серьезным, он сделал шаг вперед, покачнулся и подошел ко мне. Мы ждали друг друга. Уверена в другой день настоящая Сюзен была бы в восторге. — Поговорим? — Пойдем домой, Сюз. Не связывайся с ним, — дергала меня за локоть Элис. — Свалите, — бросила я им и встала рядом Нилом. — Мы с ним обсудим вопрос. Девушки, возмущаясь моему поведению, попрощались и ушли. Мы с Нилом остались вдвоем, не считая десятков ушей вокруг. — Надо найти место потише. Меня бесило, что я с ним соглашаюсь. Вариант кафетерия мы отбросили сразу, вошли, а там аншлаг тинейджеров. — Жесть. Че они все не на уроках? — Как насчет кофейни рядом со школой? Классное место. Я работала там кассиром три месяца в прошлом году, пока начальник не вернулся с отпуска и не узнал, что я несовершеннолетняя. Из-за интерьера и охранника на входе школьники туда не заглядывают. — О, отлично. Мы миновали школу и пару кварталов, шли молча. Нил смотрел под ноги, а я не без интереса разглядывала человека, в которого еще недавно была влюблена моя сестра. Не зря. Наверное, я бы сама на него засмотрелась. Мужик реально сошел с обложек эротических романов и обладал каким-то сверхъестественным обоянием. В его присутствии я чувствовала себя идиоткой, хотя откровенно понимала, что «чары» Нила имеют определенный радиус действия, поэтому в кафе села напротив и стремилась отклониться от него как можно дальше. Нил с лучезарной улыбкой попросил у официантки два латте. Я вновь согласилась с его выбором, хотя мне было без разницы, что пить. Официантка удалилась, и мы еще несколько минут посидели молча. Уверена, для Сюзен это затишье было бы равносильно пытке. — Сложная вышла история, верно? Он замялся, сплел пальцы в замок и пытался подобрать правильные слова. — Сложная история? — я горько усмехнулась и скрестила руки на груди. Так он называет изнасилование на вечеринке? Сложной историей? Я возмущена. Я даже забываю, что речь идет о Сюзен, а не обо мне. Хорошо, что латте еще не принесли, иначе бы я плеснула ему в лицо. — Может я не так хорошо подбираю слова, но… — Слова ты подбираешь просто отвратительно. Удалите видео. — Уже, — он кивнул, а я оторопела от его быстрой реакции, прищурилась, схватила телефон и начала искать видео в интернете. Заметив мое смятение, он приулыбнулся и решил объсниться: — Семье Ферро не нужны были такие неприятности. Я не знаю, зачем мой брат выложил это видео, видимо он был пьян, я знаю это его не оправдывает, и мне очень жаль, что я был не в состоянии проследить за ним. Ты уже подала заявление в полицию? — Еще нет. Я хотела, чтобы он понял, что я планирую это сделать. И он понял, сделал вдох поглубже, уже открыл рот, но тут подошла официантка и принесла нам латте в высоких стеклянных стаканах (не в картоне, ого). Я не притронулась к его подачкам, но обратила внимание на горку сливок сверху и шоколадную посыпку. — Тогда у меня есть к тебе, гм, одно предложение. Я понимаю, что твои чувства задеты… Меня охватило внезапное гнетущее желание уйти из кафе, сбежать, выбраться, вдохнуть свежего воздуха без смеси запахов корицы и кофе. Я, наверное, впервые в своей жизни имела дело с таким гнусным человеком. Он не стеснялся своих слов и улыбался, будто пытается втюхать мне качественный товар после того, как добился моего расположения с помощью какого-то дрянного латте. Я не притронулась к напитку, все еще держала руки на груди и сверлила его взглядом. — Понимаешь? Уверен? Неужели чей-то хер у тебя в заднице тоже задевал твои чувства на какой-нибудь вечеринке? — Прости, прости, но выслушай меня. Я хочу предложить тебе компенсацию. — Сколько? — Двадцать тысяч. Я приложила немало усилий, чтобы удержать челюсть на месте. Двадцать штук? Двадцать штук! Я было решила, что ублюдок шутит. Пульс заплясал от радости, глаза забегали. Я искала подвох. Возьми себя в руки, Тилл. Будет подозрительно, если ты быстро согласишься. Думай как Сюзен. Я выдавила едкое: — То есть я не просто шлюха, я еще и проститутка? — Ну, ты бы могла сделать вид, что вы с моим братом, Патриком, встречаетесь. И тогда это уже не изнасилование, а просто секс, а вы — просто влюбленная парочка. Если его брат такой же горячий, то я согласна «сделать вид», что влюблена. Надо успокоиться. Мне нужно на воздух. Я искренне надеялась, что во внешнем мире жизнь идет медленнее, чем между нами двумя. Мы будто бы сидели под куполом тайн и проживали каждый миг в три раза быстрее. — Звучит неубедительно. — Заодно я пристрою младшего брата, а то отец переживает, что он вырастет изгоем общества, ну, знаешь, маньяком там каким-нибудь. Конечно, он маньяк, он изнасиловал мою сестру. Пускай ему еще шагать и шагать до того парня, прикончившего Джулию. Я почувствовала приступ тошноты и огрызнулась: — Значит я просто мазохистка, которой нравится, когда ее насилуют. — Каждому свое. Народу вы перестанете быть интересны, а я буду платить тебе двадцать тысяч в месяц. Ты не пишешь заявление, тусуешься с моим братом и получаешь деньги. Это не самый плохой расклад. Этот урод вторгался в мой внутренний мир с таким лицом, будто бы знал все на свете. Я слышала в его голосе нотки иронии и скрежет собственных зубов. — Ты такой отвратительный, что мне хочется вылить на тебя кофе. Я подвинула к себе поближе стакан и обхватила его двумя руками. Нил бесил меня. Я не знала, что делать, и мне нужно было немного притормозить события. — Пожалуйста, — парень пожал плечами, и я выплеснула на него кофе. Знаешь, чуть позже в интернете я наткнулась на статью, что пролитый кофе — к деньгам, и посмеялась. Но тогда мне было совсем не до смеха. Пока Нил отряхивался от напитка и отмахивался от обеспокоенных официанток, атакующих его салфетками, я пыталась предугадать мысли Сюзен. В конце концов она моя сестра близнец, мы должны думать одинаково. Если она наотрез отказалась идти в полицию, то предложение Нила — сплошная ежемесячная выгода. Я столько на работе не получаю. Я вообще могу не работать, могу делать, что захочу. Поделим с Сюзен напополам. Мама учила видеть во всем хорошее. И несмотря на то, что наша беседа изначально была не моей идеей, я чувствовала себя паршиво. Выглядит так, будто я наживаюсь на горе сестры? Но на моем месте она поступила бы также, верно? Конечно, мы же с ней не идиотки. Конечно. Одна половина меня вопила: «что ты делаешь, Тилли? Пора валить отсюда», другая половина тянулась к Нилу. — Лучше? — спросил он, скрывая раздражение и явно сдерживая за зубами поток брани. — Я согласна с твоим предложением, — вдруг услышала я свой голос и крепко сжала губы. Я будто бы ставила на скачки, гадая добежит ли моя слабая лошадь до финиша. Совершенно не увереная в правильности своего решения, я балансировала между жадностью и моралью. — Тогда это будет наш с тобой секрет, — Нил встал, — Если позволишь, я пойду, очень хочу в душ. Увидимся завтра. Он протянул мне руку, а я только и могла, что таращиться на коричневые струйки кофе, стекающие с кончиков волос на лицо и рывками бегущие к подбородку. — До завтра, — повторил он и оставил на столе деньги. Я ответила слабым кивком и пробубнила: — Ага… Живот скрутило. Кажется, будто я совершила ошибку, договорившись с собственным мучителем второй раз за сутки. Я столкнулась с Сюзен на улице и по отекшим векам сразу поняла, что та весь день проплакала. Сестра возвращалась из магазина с пакетом продуктов. Сквозь прозрачный полиэтилен я разглядела пачку чипсов и кусок мяса. Я тут же почувствовала, как покрываюсь гусиной кожей, решив, что в белом пакете скрывается часть тела Джулии. Мой мозг сам выдавал жуткие картинки, тут же появляющиеся перед глазами. Это отвлекало меня от изначального плана. Всю обратную дорогу, большую часть которой я преодолела пешком, я убирала волосы с потного лба и листала ленту новостей на телефоне и выискивала между синими строчками ссылок что-нибудь про недавно найденных расчлененных трупов в мусорке или про пропавших рыжих девиц. После пяти минут неудавшихся попыток я стирала историю запросов, убирала телефон в карман, шагала по тротуару, разглядывая припаркованные автомобили, а затем снова лезла за телефоном и начинала выискивать новости о Джулии в интернете. Похоже, ее не нашли. Я не знала, искали ли ее. Возможно, за мной следили. Я оглядывалась и подставляла лицо под дуновения ветерка. Проходя через сквер, я ненадолго отвлеклась от Джулии и снова задумалась о Ниле. Сестра будет не в восторге, узнав о моем спонтанном согласии. Я пыталась убедить себя в спонтанности, честное слово, хотела казаться глупой, а на самом деле была страшно жадной. Я продала девственность своей сестры, так сказать, в рассрочку. Эта мысль не давала мне подниматься по ступенькам к тяжелым дверям дорогих магазинов и бросаться к стеллажам со сладким. Я боялась тратить деньги, не могла усмирить в себе сомнения, что Нил меня одурачил. А если даже он и вручит мне первые двадцать тысяч, где гарантия, что они не станут последними, или что он не потребует их назад через некоторое время. Я пыталась напитать свою голову взрослостью, той юношеской исключительностью, из-за которой я смотрела на сверстниц с высока и оставалась вечно непонятой дивой в грязных шмотках, пропахших едой и мылом. Я хотела быть девушкой-загадкой, не такой как все, подражала таинственным траурным красавицам в черных платьях со звенящими золотыми браслетами на руках, которые носили платья от кутюр. Нил мог осуществить мои мечты. Мне нужно заключить с ним письменное соглашение и всеми силами удерживать Сюзен от похода в полицию и от всех людей, которые бы порекомендовали ей добиться правосудия. Неизвестно, входила ли наша мама в их число. Думаю, нет. Она слишком увлечена деньгами, и, если узнает о Ниле, скорее всего, попросит половину. А это мои деньги! Мои! Я не желала их ни с кем делить, разве что с самой Сюзен, но она не простит мне сделки, заключенный за ее спиной с человеком, который уничтожил ее достоинство. Нил принесет конверт завтра, а значит я должна преподнести Сюзен ее новую, трудную жизнь в самом худшем ее виде. Я и не заметила, что улыбаюсь, пока не увидела себя в одной из витрин. Я остановилась и разглядела пористое блестящее лицо, курносый нос и зеленые впалые глаза. Не люблю свое лицо. Не представляю, как девушку с таким лицом можно было изнасиловать. Через полчаса я встретилась с Сюзен, со своим отражением, которое, кажется, рыдало весь день напролет и не собиралось останавливаться. Ее худенькое тельце ссыхалось, лишаясь живительной влаги. Под глазами появились темные круги, дыхание было тяжелым. Когда она сделала шаг вперед и помахала мне рукой, первым делом я услышала звон бутылок и сдвинула брови. Мы поднялись по обшарапанной лестнице ко мне в квартиру, и она спросила: — Как все прошло? Прежде чем разразиться в бурном описании всех тягостей школьных будней, я задала встречный вопрос: — Что ты купила? — Пару бутылок пива, немного мяса и жвачку. — Ты звонила маме? Заваливая сестру вопросами, я оттягивала время и придумывала десятки сценариев с различными вариациями и исходами. Я прихожу завтра в школу, получаю конверт и исчезаю, позволяя тени в лице моей сестры-близняшки вернуться в игру. — Я сказала ей, что останусь у тебя на неделю. Я поджала губы и вспомнила о ключах. Открыла дверь. В любой другой ситуации я бы не пустила ее и не позволила объедать меня и засорять мою квартиру, нарушать мои личные границы, но сейчас она, буквально, оплачивала мне свое проживание. Нил покроет все расходы, так что, чтобы моя избалованная сестра не вытворяла, я встречу ее с самым одухотворенным и добродушным видом. — И она не стала возражать? Я жевала каждый ее никчемный ответ и пыталась ухватиться за каждое слово, чтобы в последствии оттолкнуться от него с тупым вопросом. Наша беседа походила на сломанные американские горки, которые скрипели при каждом движении и едва ли двигались с места по шатким рельсам. Она что-то мямлила, пока раскладывала продукты в холодильнике, рассказывала о визите к доброму врачу, жаловалась на мамино безразличие и на противный запах и очередь в аптеке. На столе, помимо бутылочки пива и шоколадного батончика, появилась пачка Плана Б. Уверена, Сюзен почувствовала на себе мой взгляд, но все равно сделала вид, будто не обратила внимания, лишь поймала меня на неловком молчании и наконец спросила: — Что там в школе говорят? — Видео удалили. — Мне столько парней написало и позвонило. Они все говорят ужасные вещи. Они спрашивают, сколько я стою. Они присылают скрины и отрывки из видео. — Сегодня какой-то ублюдок шлепнул меня по заднице. Сюзен покачала головой и плюхнулась за стол. Я подала сестре стакан воды, прикрыла глаза и вслушивалась в ее неспешные глотки, а затем открыла глаза и увидела, что она дрожит. Я слышу знакомое блеяние: — Тилли, что будет дальше? Пожимаю плечами и говорю чистую правду: — Скоро о тебе все забудут. Не знаю так ли это и чувствую немой укор Проведения за все свое вранье. Оно смотрело на меня не с небес, а прямо изнутри, пробиралось сквозь складки орагнов и вместе с рвотой рвалось наружу, заглянуть мне в глаза. Ты спросишь, к чему столько метафор? Я выпендриваюсь, стараюсь как можно сильнее оттянуть момент, когда сообщу тебе, что меня всю ночь тошнило. Возможно, я отравилась мясом, купленным Сюзен. Но мы обе его ели, и она спала как убитая, пока я не разбудила ее своим клокотанием и плеском рвоты, плюхающейся в унитаз. Я архитектор своей извращенной морали, понимаешь? Я не советовалась с сестрой, с особой подростковой бравадой поставила ее перед фактом: сегодня я снова проведу день в ее обличие. В глазах Сюзен я — защитница, беру с собой зонт, небольшой полупустой пошарпанный рюкзак и иду в школу, принимая на себя удары глупых детей и извращенцев. Асфальт мокрый. Только что прошел дождь. На сей раз действительно пришлось тяжелее. Надо было опоздать, чтобы не пропихиваться между потных тел и не терпеть насмешки. Перед тем как войти, я кинула в рот жвачку, а потому, чтобы не обращать внимание на резкие, грязные взгляды от не самых желанных поклонников, я полностью сосредотачиваюсь на клубничном привкусе. Он же спасает меня от горьковатого привкуса блевотины, которая возвращается, как только жирдяй, стоящий у шкафчиков, начинает хвататься руками за свой пах и гримасничать, повторять все действия Нила из видео. Ребята в спортивной форме ржут рядом с ними? — Шлюха, — бросают они мне в спину, но я не оглядываюсь. Какая-то сучка в зеленом сарафане пихнула меня плечом. Может, она одна из фанаток Нила? Или просто слепая? Следовало бы извиниться. — Шлюха, — шепчу я и следую дальше в поисках туалета, где могу пересидеть уроки. В тесной кабинке, пропитавшейся тяжелыми сладкими духами и табаком и изрисованной цветочками, сердечками и членами, я играю в змейку, после пишу сообщение начальнику, что придти смогу только вечером. Еще я невольно натыкаюсь на диалог с Джулией, листаю его, тихо смеюсь над нашими общими шутками, а потом удаляю и еще пару минут тихо плачу. На джинсах остаются темные круглые следы. Когда они исчезают, я решаю взять себя в руки и выбраться из кабинки. Следует найти Нила. Я все продумала: заберу деньги, три дня повстречаюсь с красавчиком из семьи Нила, брошу его, может изменю его с кем-нибудь, скажу ему, что потеряла голову от соседа и исчезну. Тилли исчезнет, вернется Сюзен. Все должно пройти без особых последствий. Что думаешь? Я считаю сестру идиоткой? Есть немного. Она точно идиотка, раз доверила мне свое будущее. Но как бы иначе мы с тобой встретились, детка? Наша встреча для меня была настоящим сюрпризом. Проклятьем. Подарком. Она случилась после уроков, где-то в четыре часа, когда я, голодная, уставшая и злая, сидела в кафетерии и разглядывала картинки в учебнике биологии. Нил окликнул меня, наверное, раза четыре. Он позвал Сюзен. Не Тилли. Я не откликалась, пока до меня не дошло, что я все еще играю роль моей сестры. Молодой парень, настоящий альфа-самец весь промок до нитки, я не могла оторваться от него. Футболка Нила промокла и облипала каждый миллиметр его тела. Он поздоровался, спросил, оглохла ли я, порылся в сумке и достал конверт. У меня голова взорвалась. Мне казалось, что я сплю, казалось, что вокруг камеры и все не взаправду. Оставалось сидеть с открытым ртом и распахнутыми глазами. Трясущимися руками я приоткрыла конверт и провела подушечками пальцев по краям купюр. — Пойдем, познакомлю тебя с братом, — Нил тут же встал и тряхнул головой. — Что? — Мне очень нужно тебя пристроить. Если ты даже кому-то проболтаешься, адвокаты смогут нас оправдать. Доказать изнасилование в отношениях гораздо труднее. — Какой абсурд, — фыркнула я и последовала за ним, продолжая разглядывать его накачанные руки. — Знаю. — Ты слишком спокоен. — Знаю. — Ты бесишь меня своим спокойствием, — огрызнулась я и вся сморщилась. Вместо того, чтобы направиться к выходу из овервея, мы петляли по этажам и заходили в разные кабинеты. Я-то думала, что у входа в школу меня уже будет ждать красный спортивный кабриолет, оттуда выйдет красавчик и представится братом Нила, и я такая: о, как жаль, что мне придется с тобой встречатся, а он такой потом: мы не должны были влюблятся друг в друга, но я больше не могу без тебя жить, давай поженимся. — У меня есть к тебе просьба, — Нил отвлек меня от моих слюнявых фантазий. Я столкнулась с ним и закатила глаза: — Чего? — Побольше улыбайся. Я показала Нилу неестественный оскал, и на мгновение его лицо изменилось, приобрело задумчивый вид, а затем он отвернулся и зашагал чуть быстрее, открыл дверь, и я увидела библиотеку, небольшую комнату с волнообразными полками. Над четырьмя длинными столами висели лампы. — Патрик! — громко крикнул Нил, и я увидела тебя. Я увидела того маньяка, которого так сильно боялась. Я смотрела в твои испуганные глаза и наблюдала, как поднимается из-за дальнего стола твоя жирная туша, туша, которая разделала Джулию. Мы смотрели друг на друга, а потом ты подошел, я сделала шаг назад и почувствовала на плечах руки Нила. — Тебе не о чем беспокоиться. На самом деле Патрик безобидный, — услышала я нежное мурлыкание над своим ухом, а затем твое блеяние: — Что происходит? Нил обратился к тебе: — Помнишь Сюзен, братишка? Я сглотнула и протянула тебе дрожащую руку. Ты был похож на запуганное животное, оказавшееся в ловушке. И действительно, Нил перекрыл собой выход. — Теперь Сюзен – твоя девушка.
