Panikku no Konmei Matawa Karera no Sekai de Okotteiru Koto Nitsuite no Kotonaru Kenkai

      Человек, не терпящий пустой траты времени, скучающе коротал часы в каюте, то и дело поглядывая на разбросанные по полу банки из-под газировки.       Его парни предпочитали пиво в таких жестянках, а его, вот, жизнь наградила отвращением к любым алкогольным напиткам.       К Сакэ в том числе. И к Шётю. И к многим другим как коктейлям, так и схожим с Сафорой настойкам.       Вот как Рамунэ или автоматные напитки — так запросто. Вкус у них сладковатый из-за пузырьков и состава в виде консервантов напичканных, вот и глотал, как вне себя. А потом облизывал губы, напоследок уже распробовав, и там уже мог оценить, нормально или на-раз-и-хватит. А при запахе спиртного воротит носом.       И ведь не специально. Он и раньше пытался доказать парням с банды, что его рефлекторно подташнивает от одного только вида. Аллергенное. А те дурачками прикидывались и продолжали ему предлагать попробовать «всего разок». Подсовывали в руки слепому «гению», что распознавал их лишь по голосу, стакан-другой и взирали на него, точно за зверьком в зоопарке наблюдали.       Бесило жутко. А вот сдачи дать не мог — дебилы, но свои дебилы. Все-таки они не первый год в команде.       Увидев, как он буквально зеленел на глазах, те успокаивали свое настырное поведение и сочувствующе хлопали по спине, суя под нос заспиртованную вату, усугубляя и так щекотливое положение, и тут же тащили его к раковине. Мол, жалко, что никогда не поймешь, какого это в кайф напиться до потери сознания.       Говорили они, а тащил их туши на себе он. Надрывал спину, но был рад угодить старшим в банде.       А потом их не стало. И банды тоже. Только он один и выжил в той злополучной башне.       Не любил вспоминать тот инцидент десятилетней давности Маджима. От этого в груди паршиво, и мигрень накатывает по-полной.       По ночам он видел ее, и не так, как подсвечивают красиво прожекторами разноцветными, а прям как тогда… Разрушенные потолки, запах дыма и ядовитого газа — от бомб почему-то разило резином, а не просто амиаком. Воняло тогда знатно.       Сам он, конечно, последствия взрыва внутри не видел — повязка и слепота мешали, а сейчас он туда соваться не собирается. Пока точно, а там как видно будет.       И в дреме, — потому что спал Маджима последние годы хреново, и не привык, что глаза теперь «видят», — за ним бегало нечто крохотное. И красное — это он уже потом узнал, какого цвета у ребенка были глаза и форма.       И вот это маленькое чудо-убийца догоняло его, и стреляла в грудную клетку, а потом, будто назло, простреливала плечо. И после добивала выстрелами по ушам, до упора ставя ствол к каждому.       Просыпался он в диком крике первые годы. А теперь уже и смирно подставляется нечто, прощаясь с жизнью тихо, и встает с койки с мрачным настроем.       Снилось и кое-что другое, но думать об этом не будет. Рано еще пока тратить время на размышления, что не касались миссии: меньше знаешь — крепче спишь.       «Надо бы убрать бардак», — медленно вставая с койки, парень дотянулся до мусорного пакета, заранее приготовленного для подобных случаев.       Стал методично кидать банки в пакет, с интересом обводя каждую взглядом. От части от них разило спиртом, а частью служили энергетики, да газировки.       Топливо, на котором он держится последний месяц.       С этими мятыми жестянками, мутными на вид, можно сделать себе доспехи. Не идеально, конечно, но так точно пули школьниц его не достанут.       Подавил смешок. Что за бред он несет. Какие еще, к черту, доспехи, ему бы бронежилет купить лучше, и то пользы больше принесет.       Собрав весь мусор, завязал пакет в узел, оставив в углу помещения. Потом попросит кого-нибудь из своих выкинуть.       Упал на подушку головой, достал из кармана пальто распечатанное фото той девушки из метро и принялся рассматривать детально.       На карточке она давит улыбку на лицо и показывает жест мира пальцами. Видно, что позирует и специально строит гримасу доброжелательную.        А потом глаза наталкиваются на пластыри на лице, да обмотанные руки, и почему-то от этого инстинктивно цокает языком.       Разумеется, за два дня не может ничего быстро зажить, походит вот так недельку и точно пройдет.       Но ему почему-то физически неуютно при виде ее обмотанных частей тела. Наверное, потому что напоминает его самого, когда лет десять назад лежал в больнице весь замотанный бинтами и не только.       Обращает внимание на совсем крошечные родинки на подставленной открытой части ладони. И как они вообще заметны, при таком-то качестве фотографии?       Наверное, искусственные глаза помогали лучше изучить особенности, ненужные на первый взгляд.       На голове дурацкая нитка-не-то-бант. Красного оттенка, вплетенная в волосы небрежно. Видно, торопилась куда-то.       Взгляд ясный и усталый, смахивает цвет зрачков на тициановый. Маджима недавно только начал отличать оттенки, до этого лишь базу знал по цветам. Да и не до этого было — пока людей нанимал, пока план продумывал, вот, еще корабль купил на свои накопленные — а не тратил деньги он долго…       Время поджимало. Хотелось все резко и спонтанно сделать, чтобы спутать все карты этим… организациям, посеять хаос. Однако, головой понимал, что торопиться в таком деле — самоубийство чистой воды.       Отвлекся от фото. Ничего ценного оно не несет в себе, кроме того, что запомнит внешность этой девушки.       Значит, одна из «Ликорис». Чуть ли не лучшая в своем деле.       Интересно, получается: она работает на них, но во время происшествия в метро была в гражданском, без оружия, да еще не знала о своих союзницах, до кучи еще и помогла ему прийти в себя.       Пыталась спасти? Но зачем, ведь он — потенциальная угроза для их «мира». У нее есть какие-то мотивы для подобного поведения, стержень, свои интересы на его персону, что льстит, конечно, или она просто глупенькая школьница?       Стоило бы уточнить, непосредственно, у нее. При встрече — что они столкнутся, он уже не сомневается. Сам подстроит, вычислит, где она живет, проследит и…       «И что потом? Она ведь — цель, которую нужно устранить, еще и непонятно, с какой стати», — вопрос убийства девчонки его не то, чтобы сильно беспокоил, но, как он и говорил Робота: он не будет марать руки, пока не поймет причину.       У его нанимателя, что, фетиш на убитых школьниц?       Маджима скривился, отвлекаясь от созерцания фото на иллюминатор.       Солнце постепенно уходило, закрываясь облаками, небо помрачнело, но блики озаряли пространство вокруг.       Просто любоваться закатом, а не грузить мозги мыслями о девушке ему нравилось больше. Тут хотя бы ловишь успокаивающий эффект, а от нее почему-то внутреннее волнение поднималось в груди.       Еще и голос такой звонкий, но с местами спокойными нотками… Приятными для его тонко чувствительных ушей.       Подошел к иллюминатору и прислонился вплотную к стеклу, тупо пялясь в оттенки бликов. Они будто служили мазками: красили так живописно мутное пространство вокруг себя, очерчивали хмурые тучи по контуру — напоминало картины в музее.       На них уповаешь часами, не замечая ничего вокруг себя.       В голове всплыло имя блондинки, и губы отчего-то сами расплылись в ухмылке.       «Связка тысячи Бересклетов крылатых … Красивое имя тебе подобрали, Нишикиги-чан».       Стоит с ней встретиться в ближайшее время. Где-нибудь на нейтральной территории или где безлюдно, но без своих. Не хватало им еще таскаться за ним попятам: каждая шестерка важна, а с ней он как-нибудь и сам разберется.

***

      А лежать под условным «домашним арестом», оказывается, не так уж и плохо.       На задания не отправляют, в постели тепло, кафе занялся Мика-сан, а Мидзуки, вроде как, сама отвозит заказы с отборными зернами.       Первые дни было даже весело. Смотрела фильмы на повторе, но все же вышла из дома, чисто, чтобы запастись попкорном и всякими снэками, а то без вреднятини как-то не ощущается вся… бренность ее «ареста».       По дороге заметила наблюдающего за ней дрона и махнула ему приветливо рукой:       — Будь моя воля, застрелила бы тебя, но, так и быть, можешь меня сфоткать, недосталкер, — и, улыбнувшись, натянула фирменную улыбочку, показав «пис», после чего быстро скрылась в Комбини.       Пакеты ощущались с полученными от асфальта ранами, словно гири в руках тащит: тяжелые и жгут кожу. Но все-таки дотащила до убежища, все так же ворча на дрона, следившего за ее окнами:       — Нет бы, помочь даме в беде, довез бы пакетики до двери, я бы, может, в гости к себе позвала, а то скучно одной…       Зыркнула вслед технике и пробурчала:       — Ну и иди ты, Шинджимаэ!       Облокотилась о дверь, устало выдыхая. Расставила вкусняшки по местам: куда в холодильник, что с собой, а что в шкаф положила.       Переоделась в самую супер-удобную-пижаму, упала на диван, закутываясь в плед, да принялась уплетать снэки, запивая газировкой.       Надо будет потом какао еще купить. Заварить с маршмэллоу, запастись ведерком мороженного и реветь под ромкомы, с которых Чисато обычно не плачет, а, наоборот, ржет так, что соседи жалуются потом друг другу.       На третий день, в ночнушке, с кружкой чая и с тарелкой чипсов, Нишикиги подобное времяпрепровождение наскучило.       Отдыхать, конечно, весело, но еще неделя такого «ареста» — и девушка начнет разговаривать сама с собой.       И тут случилось чудо!       Какие-то недотепы пытались взломать ее замок.       Скучающе-сонно потянулась к тумбочке, вставляя резиновые пули в магазин, шипя от боли в руках и на лице.       Который раз уже за последние восемь лет? Третий? После двух попыток «устранить ее» — Лилибель отдали внеучебные приказы потренироваться с лучшей из «Ликорис», ну-ну, Чисато так и поверила, выкинув их в окно.       Кусуноки-семпай там поди сидит в кресле, да закатывает глаза. И правда, почему она такая живучая, зараза? Вроде, хотела по-человечески ее убить, а все не выходило.       Хотя тщательно отрицала свою причастность к данному, и вообще, «Нишикиги, ты наш лучший — баговый — боец, как мы без тебя, не неси чепухи, бла-бла-бла…»       Чисато никогда не верила начальнице. Фуки, по правде сказать, тоже, хотя напрямую и подчиняется главной в штабе и бесприкословно ее слушается. Кроме Наставника, у нее никого и нет, — ну, может, еще Накахары-сан и Абэ-самы, — кому бы она доверяла.       Отворив запасную дверь нараспашку, воришки — мужики среднего возраста — растерялись при виде девушки в ночнушке.       — Побегаем? — Чисато помахала, чтоб они шли следом.       — Да не надо, мы уже уходим! — трусливо оповестил один из них, но Нишикиги покачала головой.       — Вам платят не за то, чтобы вы взламывали дверь и уходили, — парировала девушка. — Давайте так: вы побегаете, я в вас типа постреляю, вы же на того парня с дронами работаете? — и указала рукой в сторону окна.       — Он нас нанял дистанционно, да, — отвечает, судорожно сглатывая, второй, до этого молчавший.       — Ну вот и отлично! — хлопнула в ладоши Чисато и тут же ойкнула от боли. — Я за вами побегаю с пистолетом, один раз пульну, не больше, от этих пуль остаются нехилые такие синяки, и вы пойдете за дверь, получив свои деньги, — хрипло предложила она. — И вы в выиграше, и я покрасуюсь перед этим… челом, вдруг он просто извращенец и испугается девушки с пистолетом, — заговорщически шепнула им, подмигнув, после хмыкнула, перепугав их тем, что нацепила на пистолет глушитель. — Пойдемте. Обещаю потом дать вам мазь, чтобы обработать синяк.       Бегали по помещению долгое время: она в них недоцелилась, они — ходили в быстром режиме. Парни держались молодцом, чуть не угодив в окна.       — Нет-нет, к двери идите, не ломайте мне имущество! — попросила Нишигики, после выпроводив их пинком под задницы из квартиры и кинув в руки тюбик. — Доброй ночи! — со всей силы хлопнула дверью, сматерившись.       Скатилась по стене на пол, выдыхая с тяжестью и хватаясь за грудь с опаской.       Сердце вновь перегрелось, пока скакала за ними по гостиной-спальне.       Даже перетруждаться ей опасно: равносильно смерти, без справок и от утомления.       Докатилась. Пора работать только с кофе-машиной и мелкими заказами, и отказаться от оружия вовсе.       «Спасать ведь можно по-разному людей, так?»       Пока доползала до дивана и устало откинула голову на край мебели, столкнулась взглядом с кружкой, что приобрела несколько дней назад.       Мутный цвет, отдающий светло-зеленым оттенком, с неровными краями ручки, небольшая по размеру, со странной гравировкой, напоминающей хмурую рожицу.       Покупка стала импульсивной, но, глядя бессмысленно на нее теперь, ей казалось, всего на мгновение, что она уже видела некто, похожего на эту кружку.       В потрепанном пальто, с ключицами тонкими, выступающими из-под открытой части этой нелепой красной гавайской рубахи. С тихими шагами его ботинок, с тонкими ногами, неровной походкой, и ухмылкой на устах. Со странным цветом волос, похожими по форме на сладкую вату. С крепкими пальцами, что прижимали ее к себе ближе, и игривыми нотками в голосе. И… С какими-то стеклянными глазами-шарами, с оранжево-зеленым отливом.       А еще у него нос острый и с небольшими синяками по бокам. Может, сломан был когда-то.       И под глазами тоже мешки есть. Не сильно выделяются, благо, челка скрывает-       Нишикиги схватила себя за щеки, давя на незажившие места. Он ее, вообще-то, кинул на асфальт!       И… кажется, нет, ей наверное послышалось, но… Кажется, он назвал ее своей девушкой. И до этого «Имото-сан» назвал.       «Чтобы оправдаться, не иначе», — Чисато ощетинилась, взяв кружку в руки и принюхиваясь. — «И быстро слинять с места преступления».       От него пахло дорогим парфюмом с нотками лаванды.       От кружки пахнет лавандовым лимонадом, который недавно сама же и налила себе из стеклянной банки.       «Слишком много совпадений!»       Девушке становилось неловко от этих всех загадок и своего воображения, так некстати подкидывающего лицо этого… гада!       «Надо накопать на него информации».        Кто он вообще такой? Судя по отсутствию акцента, не иностранец, значит, местный: напоминает по говору человека, владеющего каким-то диалектом из дальней части Японии. Могло и показаться, конечно, из-за стресса, но не сильно-то он смахивал на парня из столицы.       Это нисколько не облегчает задачу по сбору данных об этом парне.       Зачем ему нужно столько оружия? Как она выяснила от Мика-сана, он уже несколько недель как закупался со своими людьми, схожими по форме с фирмой клининга.       Не совсем той, которую она заказывала при миссии с Такиной. У тех зеленая, а у этих больше… Темно-голубая, что ли.       А еще это из-за них тогда Такина и в Лико-Рико была направлена.       Частично — все-таки, попала она за свой косяк, а та группа мафиози была в качестве отвлекающего маневра.       А еще он преступно харизматичен и симпатичен-       Чисато хлопнула себя по лбу.       «Ну, давай, продолжай и дальше его расхваливать у себя в воображении. Он преступник! Черт возьми, с какой целью он вообще пошел тогда в метро?» — вопросы затмевали рассудок и новости, сообщающие о, якобы, аварии на станции.       «Аварии, как же».       Нишикиги, первым делом, если вообще с ним свидится когда-нибудь, что никак не желательно, должна выяснить его цели. А уже потом оценить — просто ли дурак он или умный дурак.       Башня со стороны окна засветилась ярко, ослепляя своим зелено-фиолетовым цветом.       «Красивая, конечно, но опасная конструкция… Это «Древо Энку»… Старая радиовышка…»       Отгоняя воспоминания о том дне, девушка легла на полу, подтягивая к себе и плед, и одеяло, точно подушку обнимает.       «Надо завтра все-таки сходить в кафе… Соскучилась что-то по Наставнику», — сладко зевнув, Чисато прикрыла глаза, засыпая.

***

      Машину стоило бы заправить перед встречей.       Это он осознал, когда увидел низкий показатель у датчика топлива и стрелку, опущенную ниже среднего.       «Поспешил я что-то», — постукивая пальцами по рулю, остановил машину напротив кафе, где, якобы, работала Нишикиги. — «Сбить или приставить пистолет к виску? Нет, мы же цивилизованные люди, обговорим все в машине».       Он караулит ее здесь на протяжении всего дня и, судя по всему, работает она сверхурочно, потому что уже почти девять вечера, и Чисато все еще торчит там.       Он в открытую припорковался рядом со входом в кафе, она там в эту смену одна, убирает там, готовит себе кофе, — аж запах отсюда чувствуется, — помогает посетителям и дружелюбно щебечет.       Она должна была уже, как настоящий профи, устранить его, а не держать под боком и томить своим ожиданием-с-работы.       «Нормальные люди работают легально и до шести вечера, а тебя с самого начала потянуло не туда», — Маджима скучающе посматривал на вывеску и свет в окнах, где иногда мелькала тень Нишикиги.       А поспешил он со встречей не только из-за находки Робота с ее работой и квартирой, но и впечатленный ее перфомансом.       Так грациозно летела на тех парней с пистолетом и стреляла в них… Завораживающее зрелище.       Еще и в этой старой на вид ночнушке.       Она напоминала ему Шима Энага — красивая, маленькая и мягкая на ощупь.       Он бы завел себе такую декоративную птичку, будь у него постоянное местожительство и огромное количество свободного времени.       Пол десятого. Птичка наконец-то выключила свет, собираясь упорхнуть к себе в гнездышко.       Включил фары, дабы привлечь внимание Нишикиги. Она подолгу стояла, копошась с замком и ключами, в желтом пончо, кое-как прикрывающем ее форму школьницы.       Кроваво-красная. Приятная, зачем-то скрывает свою сторону «Ликорис».       Может, его опасается?       Он хотел уже просигналить девушке, как заметил, что она крутит педалями, удалясь по узкой улице на велике.       Если доехать до конца — наткнется на поляну, с недавно подстриженным газоном.       Ускорился, вдавливая газовую педаль. Нельзя дать ей сбежать.       Чисато резко развернулась, так неудачно пытаясь отскочить в сторону и попав под колеса машины.       «Просто мастер по вождению, ничего не скажешь», — выйдя из машины, неторопливо подошел к ней, поворачивая тушу лицом к себе. — «Еще раз удариться головой об асфальт… Должно быть, сильно болеть будет», — взяв ее под руки, решил не везти в машине — еще очнется и палить начнет по всему салону, все-таки, взял напрокат, оплачивать страховку понадобиться, — а отойти к самой поляне, укрыв своим плащом и уместив на траву, ближе к себе. Проверил пульс, пораженно замерев от двух факторов: у нее не бьется сердце, а что-то гудит, и на тонкой шее висит кулон от корпорации «Алан».       — Очухивайся скорее, загадка Токийская.

***

      Утром Мика-сан попросил его подменить, поскольку Накахара-сан получает официально квалификацию, — учится еще с прошлого года на пилота вертолетом, — а он идет в качестве сопровождающего, нужна поддержка Мидзуки и все такое…       Кинул ее наставник, короче говоря.       Однако, было и примечание «не брать никаких заданий и не браться за тяжелые нагрузки»: побыть несколько часов в Лико-Рико, закрыть смену, мол, сегодня сокращенный день, обслужить посетителей, которые придут, помыть посуду и так далее…       К часам пяти можно было и закрывать лавку, если бы не одно опасное «но».       Рядом с кафе стоит какая-то дорогая машина-Бамблби, а в ней сидит тот-самый-мутный-парень с происшествия в метро.       Сидит и ждет ее там весь день.       Пришлось все делать по кругу, перебирать зерна, убираться, в целом, работать по-новой, отвлекаясь от криков в голове.       «Что ты стоишь, как истукан?! Тебе надо защищаться! Пока он не видит, спусти ему колеса, открой багажник, пролезь к сидениям и пали в него!»       Здравый смысл заглушал панику тут же:       «Мы не в фильме-боевике, в жизни всегда случаются косяки. Дождись его реакции и только тогда действуй».       Так Чисато и поступила, пусть страх вновь привел к состоянию оцепенения.       Испуг параллизовывает, ей нельзя его боятся, он же просто караулил ее весь день, как же…       «Извращенец», — Нишикиги поплелась в сторону велосипеда, поехала, крутя педалями, и сама не заметила, как запуталась, свернув и врезавшись в капот тачки.       «Вот и снова встреча с асфальтом».       Плечо тяжело ныло, голова трещала по швам, глаза закатывались, но сознание почему-то еще сохраняла.       Почувствовала, как он бережно взял ее на руки, подхватывая удобнее.       Оценила, когда он ее укутал в свой плащ.       И пусть голова и болела, а саму девушку подташнивало, сей добрый жест ей казался чем-то интимным.       И ей требовалась защита, само собой.       Поэтому, осторожно приоткрыв глаз, пока парень взирал на Луну, — это ничерта не романтично, идиот ты этакий, — несколько раз в него выстрелила.       Один раз в плечо. Левое.       Один прямо в лоб. Возможно, сильно досталось, потому что краска от пули тут же закрыла ему пол лица.       И один в живот. На всякий случай.       Медленно встала, чуть отряхиваясь, но плащ с себя не сняла.       — Кто ты такой и на кого работаешь? — с несвойственным ей испугом задала вопрос Чисато.       — Жестоко спрашивать подобное… Когда стреляешь в человека, — ответил с хмыком парень.       Ощущение создавалось, что у него что-то застряло во рту. Будто кровь шла…       И его лицо, полностью окрашенное краской, пугало девушку до дрожи в руках.       Прямо как тогда, в метро. Только теперь оружие у «Ликорис», и преимущество на ее стороне.       Черт, неужели переборщила все-таки, и ему досталось настолько сильно?       От смятения, на несколько секунд Нишикиги отвернулась от него, направляя взгляд к его машине.       «Придурок. Ее и угнать могут-»       Мысль не успела сформироваться, и как только она повернулась, то тут же пожалела о своей беспечности.

***

      Никогда в жизни он еще не испытывал смесь шока и облегчения.       Он жив. Голова раскалывается, лоб горит, точно в нем дырку просверлили, но он жив.       Глаза застилала пелена, красная и мутная, ресницы не смаргивались из-за странной тяги, будто пластелин нацепили на веки.       Плечо саднило, в грудь точно кольнули поддых. Чуть не задохнулся от стрельнувшей боли.       В нос ударил странный запах, отчего закашлялся, сгорбившись, упав на колени и принимаясь рьяно тереть попавшую на лицо липкость.       Будто жвачкой пользовался: резинка у рта лопнула и покрыла глаза, уши, волосы, пальцы…       Кровь оказалась подделкой: вязкой и отдающей запахом резины.       В руку упало несколько патронов, чьи кончики подозрительно пахли дрянной краской и шинами.       Дешевый трюк. Он почти купился.       С резиновыми пулями он игрался в детстве, только размером поменьше, и больше напоминали пульки-мелкие камешки.       Но то баловство. А тут — лучшая, вроде как, из «Ликорис», и подобное использует на реальных людях.       «Так же и отравить можно», — он слышал ее шорох одежды, потому и опробовал на вкус данную материю — приблизил ко рту кончик патрона, губами прижал, втягивая. — «Ну и гадость».       Терпкое и кислое, гораздо хуже хурмы и любого другого фрукта.       Худшее, что он пробовал.       Как только Нишикиги повернулась к нему, со всей дури вскочил, брызнув плевком в нее эту резиновую муть, и опрокинул на траву, сдерживая костлявые плечи своими пальцами и собственным телом уместившись на ее ногах.       — Какого черта ты творишь?! — Чисато брыкалась, пытаясь дотянуться до парня, но безуспешно.       — Тот же вопрос могу задать тебе, — ему, в принципе, удобно сидеть на ее коленях: теплые и такие же болезненные, как ее попытки сбежать или лягнуть его. — Да не дергайся ты так, я отпущу тебя, как только успокоишься.       — Успокоюсь?! Ты плюнул в меня! — Нишикиги шикнула, болезненно застонав. — Ничего не вижу…       — Ты выстрелила в меня, — возразил, контраргументировав, Маджима. — И, к слову, я тоже в схожем положении, что и ты. Это было весьма честно, пусть и опрометчиво: идти с резиновыми пулями на соперника.       — Сейчас про баланс затирать будешь мне, да? Прям как в тот раз? — Нишикиги дергалась из стороны в сторону, а парень, не придумав ничего лучше, увалился на нее. — Уйди! Ты… Тяжелый…       — Я что, настолько предсказуем? — хмыкнул в ухо девушке, ощутив ее взволнованность и подрагивающие плечи. — Прекрати сопротивляться, и тогда я слезу с тебя.       Чисато громко выдохнула, прекращая любые попытки, и хватала воздух ртом.       — Мне правда тяжело, прошу…       Осторожно слез с нее, кувыркнувшись в мелкую траву. Продолжал растирать лицо и шипеть.       — Спасибо, — Нишикиги жадно глотала воздух, хрипло отзываясь и хватаясь руками за грудь. — Не три, я салфетки попозже дам… Как приду в себя.       — Что с сердцем? — Маджима, наперекор безэмоциональной интонации, действительно был обеспокоен — и по себе знал, как проблемы со здоровьем сбивают весь настрой. — Почему у тебя кулон «Алан»а? Почему ты вообще «Ликорис», с твоим-то здоровьем?       — Раз мы начали откровенничать, ответь сначала на мои вопросы, — выпалила хмуро Чисато, — а потом уж, так и быть, отвечу на твои, человек-которого-я-знаю-ровно-день.       Парень усмехнулся. Она права, ей незачем рассказывать что-либо человеку, с которым сталкивалась только в метро, однако…       Сейчас они в одинаковом положении, не способны драться, поэтому только разговорами и могут поддержать ситуацию.       И, возможно, каждый из них получит нужную ему информацию.       — Я — приверженец баланса и порядка в обществе, — пафосно начал он. — А босса своего еще не встречал, так что с этим не помогу, но догадываюсь, что он… или она, связаны с корпорацией «Алан».       — Почему с ними? Почему… ты так считаешь? — неуверенно принялась уточнять она.       — Хакер, с которым я общался, контактировал с кем-то из медицинского персонала и, насколько мне известно, чаще всего в Токио и в принципе на территории всей Японии, данный телефон принадлежит секретарю моего босса. И входит в перечень контактов частной клиники. Мои люди… Выяснили, что он не просто закодирован, а числится в контактных данных «Алан». А сам «Алан»… Не совсем является легальной организацией.       — В плане? — Чисато съежилась, догадываясь о подобном перечислении «нелегальных структур».       — Сам «Алан» на территории Японии зарегистрирован, как дочерняя компания, А.К.А частная клиника, в нашем случае. Соответственно, в основном они занимаются трансплантацией органов и нелегальными разработками, связанными с человеческими органами. Я это знаю, потому что сам был… подопытным, — парень плюнул злостно в сторону. — И ты стала их новой мишенью, а я должен тебя нейтрализовать. Думаю, ты имеешь право знать, а я, в свою очередь, отомстить им за многое.       — Но почему я? С чего бы, они же… Спасли меня… Дали смысл жизни… — растерянно шептала Нишикиги, невольно закутываясь плотнее в плащ Маджимы.       — Ты числишься в «ДиЭт», может, поэтому, — предположил он. — И в каком смысле — дали? Это же твоя жизнь, ты и распоряжайся ею, как захочешь.       Чисато грустно улыбнулась.       — Я раньше… убивала людей. А после операции перестала. Мне… Наставник подарил мне новую цель… Я же как робот была… Я ничего не чувствовала… А теперь у меня сердце, которое перегревается, мне от него плохо, я ничего не могу делать, как прежде, как в той сказке про Железного Дровосека… И я ничего не чувствую… Я имитирую чувства… — всхлипывала с каждым словом Нишикиги. — У меня не было жизни до операции нормальной, мне сказали, что мой талант стрелять, как дар, а теперь… У меня хотят отнять и это право… Почему?! За что?! Я ничего плохого не сделала!       Маджима испытывал неловкость. Он ее совсем не знает, она его — тоже. Он и не надеялся на такие откровения, ждал, что пошлет его куда подальше. А теперь ревет перед ним, как ребенок.       Черт, да он и сам как ребенок, честное слово. Ну какой адекватный человек будет сосать кончик резиновой пули и плюнет в незнакомую девушку?       Про нее он знает больше, чем она про него. Непорядок. Дисбаланс, так не пойдет.       — Ну-ну, — он ее по-прежнему не видит, но чувствует подрагивающее тело, аккуратно приобнимая. — Мудаки везде встречаются, сама же знаешь.       — Но не они! Даже «ДиЭт» подставляют, они никогда такого не делали… Они публично помогают одним…       — … Чтобы убивать других, — закончил миролюбиво парень. — Понял насчет сердца и «Алан», более-менее прояснилось. В «ДиЭт»-то ты как оказалась?       — Я же сирота, — отстраненно ответила девушка. — Они всегда берут сироток, которые никому не нужны, и обучают стрельбе. Приравнивают убийства к чему-то обыденному. Говорят одно, делают другое. А пацанский отряд отправляют для зачистки наших или неугодных данной системе. Меня, вот, тоже пытались.       — А что за отряд такой?       — «Лилибель». Похуже у них с отношением к нам и получше в дисциплине.       — Значит, ты попала туда случайно, — заключил парень.       — Все девчонки, у которых не было шанса выжить в детдоме, попадали туда. А там… система отбора, — равнодушно сказала Чисато.       От подобного тона невольно вздрогнул. Как же паршиво…       Повисла тишина в воздухе. Затем послышалось кряхтение и шуршание юбки.       — Я сначала себе протру лицо, а потом тебе, хорошо?       Значит, все-таки вытащила салфетки. А то уж боялся за сюрпризы. Мало ли, чему их еще учили в этом «Ликорис-отряде».       — Хорошо.       Лицо обмокло в небольших каплях спиртовой салфетки и трениях об влажную ткань, но парень стойко выдержал, проглотив комок от нервов и тошноты.       — Как звать тебя? — его мутный взор столкнулся с ее тициановым.       — Маджима, — взяв из рук девушки салфетку, протер собственные руки, только сейчас заметив, как подрагивает от ветра. В рубашке ночью прохладно. — Приятно познакомиться, Нишикиги-чан.       — Ты еще и имя мое знаешь… — пробурчала она, закусив губу. — Нечестно, ты знаешь обо мне больше, чем я о тебе.       — Невежество — блаженство, — довольно произнес парень и тихо зашипел, получив пинок в колено от Чисато.       — Ага, конечно. Нет, так не пойдет, — она придвинулась к нему ближе. — Я из-за тебя пострадала в метро и на дороге, ты слишком много обо мне знаешь, появился не пойми откуда, и, поди, это ты отправил людей вчера ко мне домой…       — Мой хакер. Но шоу было, пусть и кратким, ненавязчиво красивым, — отозвался он с издевательским хмыком. — Ты похожа на Шима Энага.       — Вот это комплимент! — прыснула со смеху Чисато. — Я и милая птица? Серьезно?       — Вы оба маленькие и шустрые, — отметил Маджима, подхватывая смех.       — Ладно, недоизвращенец, ты много знаешь, касательно меня, а я о тебе — ничего. Вот это, я считаю, настоящий дисбаланс. Надо бы исправить.       — Надо бы, — согласился парень. — Сегодня?       — Пощади меня, я слишком… Многое сегодня и сама осознала, так что мне надо обговорить с Наставником, и понять и принять данное, как факт. Надеюсь, ты меня понимаешь, — с прежними спокойными нотками попросила она.       — Конечно, — и наклонился, предупредив. — Будь осторожна.       — Куда я денусь, разумеется, — бодро ответила Чисато, пояснив. — Однако, я должна хоть что-то о тебе выяснить. От тебя. Думаю, ты не как мой Наставник или Спаситель, и врать мне на «благо баланса» не станешь. Не наивна, просто… Думаю, тебе не в чем лгать.       — Что верно, — кивнул он. — А что за Спаситель?       — Наверное, тот, кто работает на «Алан»? — пожала плечами Нишикиги, уставившись в определенные точки — в глаза Маджимы. — В любом случае, нам надо все обговорить на нейтральной территории. Так как ты знаешь еще и о моем убежище, то предлагаю встретиться там. Но! Есть условие.       — Я заинтригован, — для убедительности даже улыбку выдавил из себя, что не всегда позволяет.       — Ты должен проникнуть туда так, чтобы охрана тебя не засекла и не сработала, но без своего «хакера». Справишься? — глумливо оскалилась Чисато.       Парень протянул руку в жесте заключения пари.       — Без вопросов. Справлюсь в лучшем виде.       Нишикиги победно улыбнулась, и когда он отвез ее домой, — все-таки, она тут пострадавшая, — на прощание махнула рукой, пока поднималась по лестнице.       «А он… неплохой. Но все же странный», — крутилось в голове у нее.       А после застыла, осознав, что его плащ по-прежнему покрывает ее плечи и спину.       Зато встретятся быстрее, и повод нашелся.       «Птица с ненавязчивой красотой, утонченной душой и искусственным сердцем… «Ликорис» «Алан»а… Кажется, намечается что-то забавное», — пронеслось в его мыслях. — «Она интересная… Девушка, что стреляет резиновыми пулями».       А после схватился за лоб, другой рукой потирая то плечо, то грудную клетку. И тихо выругался, так как плащ все еще в ее распоряжении.       По пути в каюту надо купить мази. А то синяки будут заживать долго.       Прямо как ее частично замотанное лицо пластырями и руки в бинтах.       И накидку приобрести по дешевке придется. Иначе и вовсе замерзнет, только в рубашке-то.