Panikku no Konmei Matawa Karera no Sekai de Okotteiru Koto Nitsuite no Kotonaru Kenkai

      Всякий раз, как Мика заваривал кофе для себя или готовил для, непосредственно, посетителей, то на минуту-другую предавался воспоминаниям о былых деньках.       Как они с Чисато по штатам ездили, вместе с Рики, а потом его пришлось отдать одной знакомой в Оуэнсборо — как их занесло в Индиану, и они бегали за пропавшим псом по всему Эвансвилл, а потом оказалось, что тот уснул в комнате в мотеле, было, конечно, то еще приключение.       Как он обучал ее стрелять сначала из пистолета, а потом уже с использованием резиновых пуль, подарил щит в виде портфеля и показывал ей слабые точки на теле человека, с помощью которых можно и параллизовать.       Как они устроили совместный отпуск и поехали в Шига Когэн, где Чисато самостоятельно училась кататься на лыжах — под его руководством, само собой, сам уже давно не мог так плавно двигаться по снегу, как это ловко проворачивала девочка.       Как они вместе дегустировали, сделанные собственными руками, мотти, переборщив с ингредиентами и чуть не устроив пожар и потоп одновременно.       Как открыли кафе и стали работать вместе, доставляя зерна в частные сектора, попутно налаживая контакт с местными криминальными авторитетами.       Как помогали полиции ловить преступников и после, закупаясь газировкой и всякой всячиной, проводили вечера в Лико-Рико за настольными играми, уже без посетителей.       Он хранил все фото, дорогие памяти, в своем слегка потрепанном фотоальбоме, всякий раз пролистывая, прежде чем закрывал кафе, особенно, те, где малышка одета в юкату, заразительно улыбаясь на снимках.       Иногда Мика мог вытащить любое фото, долго взирал на него с грустной улыбкой от накатывающей ностальгии и невольно потирал пальцем краешек снимка.       Некоторые из них уже помутнели, и на них красовался поблескивающий жир, но так даже лучше.       Засаленность вещей раздражала иностранцев, а он, в качестве исключения, придерживался позиции японцев.       Все же, не зря подобное явление названо «следом времени». Определенный отпечаток в жизни: если не оставляешь после себя что угодно, то хотя бы жир впечатается в вещи, отражая тем самым, что кто-то дорожил этими моментами «соприкосновения с прошлым».       Мидзуки называет это «витанием в облаках» и «старческим баловством», — и неловко ей повторять, что ему всего сорок восемь, — Кусуноки — безрассудной тратой времени. Шинджи…       Шинджи считал это естественной его чертой в порядке вещей.       Ведь людям, родившимся в определенном регионе, стране, городе свойственны свои порядки и своя модель поведения.       Он был склонен верить, что если человек родился в определенном месте, где есть признаки, по которым можно понять причину его поведения, — от культурных до политических, и дело касается не в интересе в данных темах, а, скорее, как человек на это реагировал должным образом, — то ничего зазорного в этом нет, и бог расставил так, как посчитал нужным.       В каких именно Шинджи верил богов и являлся ли чисто религиозным или агностиком до мозга костей, Мико так и не разобрался. Да и ни к чему. Зачем затрагивать подобные темы с ним?       Если Шинджи на полном серьезе рассуждал, что «таланты передаются, как дар божий» и «убивать красиво или методично — тоже, своего рода, мастерство», то, скорее всего, кому-нибудь, да молился.       Мика и не хотел спрашивать. Он вообще не хотел иметь с ним дел.       И все равно наступал на одни и те же грабли, не закрашивал рисунок Чисато на стене, где они втроем держатся за руки, и не поднималась рука выкинуть злосчастные фотокарточки с их времяпрепровождением.       И он по-прежнему не способен нарочито-вежливо послать его куда подальше со своим «я вернулся спустя долгое время».        Как будто это — нормально для него, такой образ жизни: пропасть, а потом объявиться резко, не предупреждая, и мельтешить под глазами, мешая работе.       Как раз когда варил кофе, то перед взором мелькал образ растрепанных волос Шинджи после душа, и как грациозно он тянулся к нему, благодаря за кружку свежезаваренного кофе.       Мике хватало терпения и сил не проливать готовый кофе мимо кружки, чуть не сломав при этом ручку от турки. Восьмилетняя практика набила руку в этом деле.       На душе паршиво и горько. Хотелось пойти в тренировочный зал и избить очередную грушу, пока не упадет с потолка, цепью скручиваясь.       Тошно из-за одного конкретного человека, что ворвался в его жизнь, как вихрь, и не посчитал нужным уйти и оставить их с Чисато в покое, вместо этого навязываясь.       Он бы и рад принять Шинджи-куна, только вот срок давно истек, и прождал он слишком долго.       Целых… Почти восемь лет. Восемь с половиной после операции Чисато.       Он не Хатико, чтобы ждать, пусть и любимого человека, целую вечность, ему хочется двигаться дальше, даже, если рискнет больше никогда ни с кем не встречаться.       Ради безопасности Чисато он готов пойти на крайние меры.       Только, кажется, его настроя не разделял бывший, активно вторгаясь в его личное пространство, занимая свободное время своей персоной и как будто позабыв, что это он сам, а не Мика, перечеркнул их былые отношения на корню.

***

      Познакомились они десять лет назад или около того.       Мика обучал тогда девчонок самообороне, когда Кусуноки попросила его зайти к ней в кабинет после тренировок.       — Вызывали? — мужчина обводил взглядом комнату всякий раз, как испытывал растерянность. Он, конечно, может, на вид и здоровенный, но чаще испытывал неловкость, находясь в подчинении у этой рассудительной женщины, в ее рабочей зоне: это всегда подразумевало или начало новой миссии, или важное поручение.       — К нам поступило обращение от одной организации, — перешла сразу к сути босс. — Касательно сотрудничества. На рынке они уже давно, и каким-то образом прознали о нас.       — Кто-то нас слил? — Мика тяжело вздохнул: не любил он пытать людей и вытягивать из них крупицы информации.       — Нет, они вышли на нашего… Главного, — недовольно цокнула языком начальница, нервно барабаня пальцами по столешнице. — Не знаю, каким образом, этого он не объяснил. Они попросили о сотрудничестве с нашими организациями на добровольной основе, и что смогут обеспечить нам безопасность, а также станут нашими спонсорами в разработке новой радиовышки. Там мы организуем штаб, уже… не на краю города, — пояснила сухо она.       — Подождите, новой? — уточнил Мика. — Но зачем им помогать нам и строить офисы в этом, якобы, штабе? Это же не безопасно. И… Вы же помните о главном правиле «ДиЭт»-       — «Мирные не должны знать о существовании нашей организации», — красноречиао процитировала Кусуноки, перебивая подчиненного и одного из главных доверенных лиц. — Помню, не сомневайся. Касательно штаба все было решено с участием совета на собрании, без моего физического присутствия. Я сама не в восторге, уж можешь мне поверить, однако «большиство решает за одного», и моя позиция сместилась как раз из-за «отсутствия физически».       — Что с меня требуется? — Мика протер лицо ладонью, снимая с себя очки и проморгавшись.       — Один из исполнителей этого… агентства, назовем это пока так, предложил в ближайшее время провести встречу и продемонстрировать ему наших «Ликорис» с видеозаписи их тренировок. Поручаю это тебе.       Мужчина, получив приказ, вежливо поклонился.       — Так точно!       — Это было необязательно, ты же знаешь, — Кусуноки вытащила карточку из кармана пиджака. — По этому номеру договорись о встрече. Этот человек сильно занятой, — пренебрежительно отозвалась она.       — Вы уже с ним контактировали? — поинтересовался невзначай Мика, кладя в бумажник визитку. Выдавил хмык, прочитав надпись. — «Институт Алан». Больше похоже на частное учреждение.       — Это одна из дочерних компаний. Таких в мире даже не сосчитаешь, но точно больше ста. В Японии они занимаются исключительно медицинскими услугами разного рода и консультациями. И, отвечая на твой ранний вопрос, да, я разговаривала с этим… Человеком. Не особо посчастливилось, — хмуро бросила начальница, наливая с графина в стакан воду.       — Очень настырный? — Мика хотел как можно скорее покинуть помещение: время перевалило за полночь, стоило бы выспаться.       — Слишком болтливый и юркий, — скривилась женщина, закатывая от усталости глаза. — С таким надо быть начеку. Так как мне надо быть в офисе, сдается мне, что только ты справишься с этой задачей. Другим поручить можно, конечно, но с этим человеком… Опасен он. Мне так кажется, — поделилась мыслями вслух Кусуноки, обеспокоенно жуя губу.       Всегда ее предположения становились фактами, и от этих теорий кармы и прочего Мика встряхивал головой судорожно.       — Втереться в доверие?       — И выяснить, что сможешь, — добавила Кусуноки.       Как только вышел из офиса и вытащил карточку, он и сам не понял, почему так поспешил в тот день и назначил ему встречу через два дня. Пока тренировал девчонок, в частности, Чисато, — ей приходилось несладко из-за частых потерь сознания и слабого здоровья, в придачу к пороку сердца, — то на время забылся в заботах.       Когда же встреча состоялась, то после корил себя за странный выбор одежды.       Костюмов парадных не носил, хватало самуэ дома в наличии, поэтому и был в том, что первое попалось в шкафу — во всем темном.       Почти во всем — белый пиджак он все же кое-где откопал и погладил перед встречей.       А вот человек напротив выглядел солидно: одет как с иголочки, волосы прилизаны, лишь пару прядей свисают на лбу, да и запах дорогого парфюма придавали ему вид серьезного человека.       И вот этот симпатичный мужчина средних лет пожимал ему руку, и голос у него из уст лился красивый, и глаза так проницательно глядели…       По сравнению с самим Микой, он — воплощение желаний всех иностраннок, которые хотят выйти замуж за японца: учтив, покладист, вежлив, галантен, доброжелательно настроен и очаровывает одним своим видом.       Неправа была Кусуноки, когда послала его на знакомство со спонсором. Не справился он.       Влюбиться в человека с первого взгляда — это уже считается провалом в поручении.       — Приятно, наконец, с вами познакомиться. Ёшимацу Шинджи, — поклонился красивый человек, представившись.       — Мика, взаимно, — ответив тем же, мужчина пояснил на вопросительный взгляд «партнера». — Микаэль мое полное имя, но ко мне проще с сокращением обращаться.       — Не желаете выпить чего-нибудь? Здесь неподалеку бар, элитный, правда, но уверен: мы с вами и без дресс-кода пройдем без проблем, — подмигнул Ёшимацу, приглашая.       Мика, было, стушевался, хотел отказаться, но тот оказался настойчив.       Они выпили по бокалу виски, и принялись языки развязываться под градусом алкоголя.       Шинджи не хвастался, но с гордостью рассказывал про свои передовые технологии и как они уже спасли многих людей. Его клиника практикуется в хирургии, трансплантации органов и томографии, а также анализах и… В целом, там есть врачи разных специальностей. Даже его секретарша на самом деле — медсестра. Недавно проходила повышение квалификации, и поэтому у него появилось свободное время, как в шутку заметил он.       У Мика создалось впечатление, что ему рекламируют компанию, но за алкоголем это не казалось чем-то некомфортным.       Настала его очередь поведать о своей довольно скучной истории.       Родился в городе, где кантри процветает , но сам подобный жанр не любит. Поехал в студенческие годы по обмену учиться в Киотском университете, отучился пять лет, откуда, когда пошел в Силу Самообороны по контракту, и узнал о существовании «ДиЭт». Столкнулся с одной из «Ликорис», пытаясь мирно отобрать оружие. Проходил подготовку, и после десяти лет службы и «испытательного срока», ему поручили воспитывать юных «Ликорис».       История получилась сухой и скудной, но Ёшимацу заверял, что по сравнению с историями его коллег, он рассказывает как минимум занимательно.       Затем Мика стал пояснять по поводу самих «Ликорис», демонстрируя на планшете, предоставленным любезно Шинджи, способности учениц.       Шинджи переменился в лице, как только увидел шуструю Чисато.       — Поразительная способность… Прирожденный дар к убийству, — может, алкоголь вдарил, настолько яркой была его реакция с предвкушенной улыбкой.       — Боюсь вас, возможно, расстроить, но они обучаются этому годами, — поправил Мика, заметив, как Шинджи нахмурился, точно ребенок. — Это дар тренировок, а не только талант.       — А почему… Почему она упала? — Ёшимацу уставился на экран с недопониманием.       — У нее врожденный порок сердца. Ей жить осталось буквально полгода, или поглотит болезнь, — потерянно ответил Мика.       Он привык к этой маленькой пташке.        Быстро летит и устраняет всех в пейнтболе, выполняет поручения без промедления, настоящее чудо.       Однако, он не видит ее, как машину-убийцу. Мика видит в ней лишь маленькую девочку, что нужно защитить ото всех.       Они долгое время тренируются вместе. Даже к Фуки привык, а ведь девочка послушная, но упрямая, когда дела касаются ее соседки по комнате.       Но Фуки — ученица. А Чисато… Солнышко. Его солнышко, которым он проникался с каждым днем.       Это кажется наивностью с его стороны: он с ними нянчится три года, он не должен привыкать к «Ликорис», они просто средство для достижения «мира в столице и крупных городах», но именно Чисато стала тем человеком, что до сих пор держит его в этой организации.       Говорила ему Кусуноки — не выбирай себе любимчиков в отряде. Он головой это понимал, но не мог остаться в стороне от этой девочки, каждый день с ней общаясь.       Она ему, словно родная дочка.        Он никогда не заведет ребенка в силу отсутствия свободного времени и внутреннему скепсису, что из него получится такой себе родитель. Однако, если бы у него была такая возможность, то он бы удочерил Чисато в свое время, вместо того, чтобы учить ее стрелять из пистолета.       Задолго до того, как она попала бы в отряд «Ликорис». Если бы гипотетически смог это сделать, правильно оформить документы, найти жилье и ни на йоту не вступать в ряды «ДиЭт» в свое время.       Мика терпеть не мог сослагательное наклонение. И думать об этом тоже не любил — сразу возникало непрошенное чувство вины за то, что не способен помочь девочке и что ей осталось так мало времени в жизни.       Говорить об этом, конечно же, Шинджи не обязательно.       — Этого не произойдет. Я помогу ей, — проронил он спокойно, похлопав Мика по плечу, оставив его внутренне содрогнуться.       И задаться огромным количеством вопросов, смешавшихся в голове.       Да, он не сомневается в том, что институт «Алан» организуют все должным образом, если будет подписан договор и они обязуются сделать девочке операцию.       Но доноров сердца катастрофически не хватало, по сути, всегда. Велика вероятность, что может не прижиться или пройдет все не так гладко, и девочка просто умрет на операционном столе.       Этого Мика себе никогда не простит.       Сомнения одолевали его разум, а смятение читалось в его взгляде слишком хорошо.       И Шинджи, развернувшись к нему, прошептал:       — Доверься мне, Мика. Мы спасем девочку, подарив ей шанс прожить подольше. Я все организую. Такому таланту, как у нее, грех пропадать.       А когда дошли до лифта, то невольно еще и облокотился на него, мазнув губами по щеке.       И Мика осознал, что пропал он с концами, а Кусуноки оторвет ему голову от близости с партнером.       С Шинджи он и начал одевать костюмы.       С Шинджи он ощутил вкус к жизни.       С Шинджи он хотел провести столько времени, сколько способен.       Через пару месяцев их «встреч», Шинджи с довольным видом притянул его к себе, — встречались они в отеле, расположенном недалеко от его клиники, так как Ёшимацу — человек-в-вечных-командировках, которого трудно даже пригласить к себе, — открывая кейс.       — Перед тобой наиболее подходящий аналог, опережающий современные технологии — еще один гениальный результат трудов, полученный благодаря «Алану», — с ноткой гордости произнес он, положив голову на плечо Мика. — Искусственное беззвучное сердце, идентичное человеческому.       — Беззвучное? — переспросил он.       — Оно технически держится на аккумуляторных батареях, и там есть специально изготовленные биологические клапаны. А так как жидкость, направленная для работоспособности, должна заменять циркуляцию, плюс натуральный материал использован, то из-за снижения рисков возникновения тромбов оно работает тише, — пояснил подробно Ёшимацу. — Поэтому и беззвучное. Но во время, например, сна может немного гудеть — опять же, настроено специально с минимальным звуком.       — Какие есть недостатки у этого… сердца? — поинтересовался Мика, приобнимая Шинджи, отчего тот прижался к нему теснее, проводя носом по шее, точно кот ластился к хозяину.       — При сильных нагрузках в теле оно перегревается и создает эффект тяжести, — задумчиво принялся перечислять Ёшимацу. — По крайней мере, в первые несколько лет. Нужно иногда его подзаряжать, перезагрузка возможна только раз в несколько лет и весьма неприятная процедура. Но если в общих чертах… Оно не рассчитано на долгий срок, — отвел взгляд в сторону, после небольшой паузы продолжив объяснение. — Такие модели применяют редко заграницей и только когда ищут подходящего донора сердца. Обычно такой срок составляет ровно три месяца, но в нашем случае, с подзарядкой и осторожным использованием… До совершенолетия девочка доживет. Что будет дальше — никто не знает. Скорее всего, конструкцию придется менять и… Впрочем, ты должен понимать, как это непросто. Может, и вовсе нужную модель сердца не найдем, изготавливать их также непросто.       Мика хотел было оттолкнуть его: так паршиво от его тона он себя еще не чувствовал.       До восемнадцати «Ликорис» считаются пригодными к службе, а после их либо повышают и они работают в штабе, отвечая за безопасность серверов, либо их нейтрализуют. Обычно они не доживают до этого времени.       Он судорожно отогнал эти мысли, прикусив язык. Об этом и речи не пойдет.       Он сделает все, чтобы Чисато дожила до своих восемнадцати.       — Мика, — Ёшимацу прервал его поток мыслей своим голосом. — Я хочу тебя кое о чем попросить. Не как просто… сотрудника «ДиЭт».       — Да? — бездумно отозвался он, вперив взор в беззвучное сердце, что красиво лежало в кейсе.       — Она должна убивать. Ее дар… Нужно приподнести всему миру, если понадобиться. Это — мое главное условие в нашем сотрудничестве. Надеюсь, ты понимаешь, зачем я об этом прошу.       — Если честно, то не особо, — Мика не узнавал собственного голоса: столь равнодушного и безучастного тембра он слышал только от Кусуноки. — Зачем тебе делать из нее машину для убийств? Она же… просто ребенок.       — А представь, как тяжело ей будет в обществе, если она станет обычной, — Ёшимацу отстранился, наклонив голову, и встретился с недопониманием от Мика. — Если мы сделаем операцию, то каков в ней толк, если она не раскроется, как настоящий киллер? Повторяю тебе, Мика: она станет моим лучшим творением, мы заставим всех нас бояться, никто не сунется к «Ликорис» и уж тем более к «Алан».       — Это твой личный интерес? Или тебе поручили это в организации? — прервал его поток слов, что били похлеще ударов, Мика.       — Все вместе, — небрежно махнул рукой Ёшимацу. — Но больше моего интереса, конечно. Я… поручился за нее. Обещал начальству, что из нее выйдет идеальная убийца.       Вот и установлена причина его помешательства.       А что это точно не совсем здоровое любопытство Мика понял с их первой встречи, увидев его восхищенное выражение на лице во время просмотра тренировки Чисато.       — Мы… оправдаем твои надежды, — с трудом выговорил он, понимая, что не сдержит обещания.       Особенно противно стало от самого себя, пока целовался с Шинджи в номере.       Вечером того же дня, видимо, он захотел закрепить на Мике статус «смотрителя», раз стал спрашивать, как он относится к детям и прочее, выводя разговор на просьбу «присмотреть за Чисато» и «помочь ей реализоваться». Нет, они закрепляют обещание.       Мика безволен перед этим умоляющим взглядом, чуткими касаниями Шинджи, окончательно понимая, что влип, когда тот назвал их родителями девочки.       — Она ведь нам, как дочь уже.       И Мика кивнул, притворившись растерянным перед Шинджи.       А незадолго до того, как Чисато должны были отправить в больницу, где ее бы подготовили к операции, случилось, пожалуй, главное чертово событие десятилетия.       Каждый год люди собираются, чтобы вспомнить, как они едины.       «Едины, как же».       Они, да и само руководство до сих пор мало что знает о хронологии того события.       О том, как именно случился взрыв «Древо Энку» известно было лишь семи людям, но, к счастью, у Чисато была временная амнезия тогда и она мало что помнила, со слов доверенных лично Шинджи врачей.       Поэтому о том, что на самом деле произошло, знают только Накахара, Шинджи, Кусуноки — со слов Мика, он сам, секретарь Шинджи. И еще один парень.       Парень, что выжил лишь чудом, взорвав радиовышку.       Парень, что спас их Чисато, потеряв сознание от ран, когда вывалился из запасного выхода.       Парень, которого Мика лично хотел задушить голыми руками, но Шинджи его остановил, вовремя хватая за руки.       И конкретно этот парень объявился через десять лет. Через некоторое время после пропавшего Шинджи.       И именно этот парень расстрелял вагон в метро, потеряв своих людей во время перестрелки с «Ликорис». Чем, конечно, очень были обеспокоены оба мужчины, но Шинджи заверил, что лично отыщет парня.       «Как же. В прошлый раз же упустил».

***

      — Я убью его! — взревел Мика, хватая пистолет и направляя на слепого парня. — Бери Чисато на руки, я с ним справлюсь.       Он еле дышал, но точно вырубился: пару пулевых ранений — в правом плече и груди — и все еще жив, зараза.       Чисато лежала в руках парня, свернувшись комочком. Она хватала воздух ртом и не могла пошевелиться — должно быть, из-за боли в сердце, так крепко вцепилась в рубашку парня, аж до побеления костяшек.       — Он спас Чисато, Мика, — отрезвил от гнева Ёшимацу, хватая его за руку. — Он нам больше живым пригодится, чем мертвым. К тому же, он слепой, раненый и без сознания: он нам точно никак не навредит, тем более, Чисато. Химэгама, посади парня вместе с девочкой на заднее сидение, — отдав приказ помощнице, которая охотно подчинилась, забирая сначала девочку, а потом и парня на руках, — мужчина бы отметил ее выносливость при любом другом случае, но сейчас от гнева хотел расквасить лицо этому парню, пусть и крутилась мысль, что Шинджи прав, — врач взял руку Мика в свою, прошипев. — Садимся в машину и в больницу, быстро!       На вопрос, как они прибыли туда раньше полиции, Мика, с горькой усмешкой, пояснил бы:       «Гребанная случайность».       Случайность по имени Накахара Мидзуки, которая орала в трубку именно Мике, срывая голос к чертовой бабушке, что связь со штабом прервана из-за странного сбоя, и в данный момент на радиовышке, по срочной операции, находятся как «Ликорис», в числе которых и Чисато, так и группа бандитов.       Не якудза, а просто какие-то торговцы оружием. Чертовы брокеры.       Охотно бы назвал их террористами, но по останкам тел и отсутствию каких-либо данных об этих парнях, можно только предположить их участие в какой-то группировке. Хотя значились в базе данных, как именно торговцы оружием, а не их… Использователи.       И так как они просто летели по дороге, спасибо вождению Химэгамы, то Мика, увидев взрыв вышки собственными глазами, почувствовал нарастающую в груди панику.       И как пелена застилала глаза, а в горле застрял крик.       — Чисато, — лихорадочно шептал он, пока Шинджи жестом просил помощницу давить на педаль газа и ехать быстрее, обнимая за его за плечи.       — Мы спасем ее, она выберется, все будет хорошо, — в голосе Ёшимацу впервые сквозила неуверенность, что только больше подливало масла в огонь и вгоняло в ступор Мика.       Он молился Ками-сама и всем богам, которых вспомнил за эту долгую поездку, которая длилась, казалось, целую вечность, чтобы Чисато выбралась оттуда.       Боги его услышали, и Чисато жива.       Вот только вместе с ней упал и парень из той группировки — весь в саже и пыли, со спавшей с глаз повязкой, слепой.       Брокер, что, по мнению Мика, и был причастен к взрыву.       Злость утихла, ему стоило больших усилий сдерживать себя при виде этого парня.       Дышал тот через раз. И даже в сидячем положении он повалился к окну, а на его колени — Чисато, крепко вцепившись в него пальцами.       — Я слышал про этих брокеров, — начал издалека Ёшимацу. — Группа недавно образовалась, чаще торгуют, а не устраивают… подобное. Если они и правда были все там… То передохли, скорее всего. И их лидер тоже.       Мика по-прежнему молчал, шумно выдыхая через ноздри, свирепо глядя на этого выжившего.       — Этот парень отличился не только тем, что выжил, — продолжил, как ни в чем не бывало, врач. — В его шайке поговаривали, что он слышит даже мелкие шорохи — настолько у него чуткий слух. И взяли его в банду именно из-за его способности.       — И мы решили взять его сейчас с собой только поэтому? — резко бросил Мика. — Только потому что у него тоже «дар с рождения»?       — Ему нужна операция, и как можно скорее, — настаивал Шинджи. — Дело не только в его таланте или что он спас Чисато. Он просто человек, и прямо сейчас ему нужно оказать медицинскую помощь. Я — врач, и клялся помогать даже таким, как он.       Мика, пораженно замерев, поутих.       Он впервые видел Ёшимацу настолько серьезным и сосредоточенным.       — И… Что ты предлагаешь с ним сделать? — решил удостовериться в своем предположении, надеясь, что Шинджи не дурак и не станет…       Покрывать преступника после операции.       — Потом решим. Спрошу у руководства. Мы найдем ему нужное применение, — Ёшимацу, поворачиваясь к окну, прикрикнул. — Почему мы стоим, Химэгама?!       — Пробка, Ёшимацу-сан. Пытаюсь объехать, но машины окружили со всех сторон, — секретарша и сама на нервах, аж повышала голос.       — Нам надо сдать его полиции, — предложил Мика, однако встретился с осуждающим взглядом.       — Его тут же повесят за терроризм, — Шинджи мотнул головой. — Пятнадцать лет проторчит в тюрьме, пока будет идти следствие, а потом повесят. Нет, этот парень выживет под моим надзором.       — И ты готов отвечать за этого преступника? Ты же не серьезно, я надеюсь… — Мика был, мягко сказать, ошарашен.       — Я буду нести за него ответственность, — Шинджи был непреклонен. — За любые его проступки. Я помогу ему пойти правильной дорогой.       О каких, интересно, речь шла дорогах? О тех, что усеяны кровью и гильзами?       Что конкретно хочет получить «Алан»? Талантливых личностей, или подчиняющихся их правилам людей?       Мике не хотелось знать. Он ставил безопасность Чисато выше всего остального.       В больнице и Чисато, и тот парень провели больше двух месяцев.       Чисато, перед тем, как вышла на поправку и ей назначили день операции, каталась на кресле по всей больнице, остановившись возле палаты «выжившего».       Мика боялся, что она узнает его или пойдет к нему, поэтому отвез дальше, где сидел Шинджи.       Выглядел тот понуро и задумчиво.       Чисато, наблюдая за тем, как Мика присел рядом с незнакомым дяденькой, встала с кресла, улыбнувшись.       — Это вы меня спасли? Вы же, да? И вы же решили меня еще раз спасти?       Шинджи казался потрясенным и сбитым с толку, но под умоляющим взглядом Мика решил подыграть:       — Ты меня с кем-то спутала, девочка. Я всего лишь работаю здесь.       — Неправда! — ударила она кулачком рычаг управления на кресле, ойкнув.       — Осторожнее, — взяв тонкую руку в свою, Шинджи вытащил из пиджака мазь и принялся ее натирать по ушибу.       — Люди, которые здесь работают, такие красивые костюмы не носят. Они во всем белом, а вы красивый, — пояснила девочка с важным видом.       — Я правда здесь работаю, просто иногда хочется побыть красивым, — смущенно улыбаясь, Шинджи подмигнул ей. — Спасибо тебе за комплимент.       — Нет, это я должна вас благодарить. Вы спасли меня тогда, спасете вновь… Спасибо вам, — девочка обняла его так крепко, насколько была способна.       Кажется, эта картина тронула не только Мика, но и самого Шинджи, отчего он спрятал взгляд, поглаживая ее по голове.       — Как вас зовут? — Чисато очень любопытна, и это не было сейчас на руку Ёшимацу.       — Секрет. Просто… Можешь звать меня Спасителем, — Шинджи усадил девочку на кресло.       — Что я могу сделать для вас? — болтая ножками, спросила она.       — Что?       — Вы спасли меня и спасете вновь. Что я могу сделать для вас в знак… Эм, я не помню это слово, Наставник… — девочка бегала взглядом по потолку, когда Мика вмешался.       — Благодарность? — предположил он.       — Точно! В знак благодарности. Что я могу для вас сделать?       Ёшимацу расправил плечи, серьезно восприняв ее слова.       «Только не при ребенке, Шинджи…» — умолял мысленно Мика.       — Тебе уготована важная миссия, и я прошу тебя ее завершить. Ради этого и я превратился в своего рода Спасителя, — после чего улыбнулся, потрепав девочку по голове и попросив Мика выйти с ним на улицу.       — Скажите, «сыр»! — девочка сосредоточенно настраивала фокус, сфотав лишь его силуэт издалека в коридоре.       — Что за «завершение миссии»? — спросил, тревоживший его разум вопрос, Мика.       — Я… Не могу тебе пока сказать. Не сейчас, Мика…       Взгляд Шинджи потерян, а голос встревожен.       — Я все объясню, обещаю. После. Я должен кое-что тебе сказать.       — Так говори.       — Нам нужно расстаться. Я уезжаю из страны, — Шинджи с сожалением произнес, устало потирая лицо. — Мне очень жаль.       Никакой драмы. Они оба знали, к чему приведет их роман.       Для Мика, конечно, это болезненно, но далеко не первый раз. Он и до этого встречался с людьми, и по разным причинам они расходились.       Просто жаль, что именно к Шинджи он проник симпатией, вкупе со страхом.       Симпатия была взаимной.        Страх отравлял его разум из-за Чисато и опасений, что хоть он и разочарует Шинджи, но не позволит сделать из нее машину для убийств. Он не сломает девочке жизнь, а поможет начать все с чистого листа, покажет ей значимость жизни и сделает все, чтобы она была счастлива.       После операции, по договору с «Алан», Шинджи должен был увезти с собой и того парня, но «выживший» сбежал с больницы, канув в неизвестность и городскую суету.       Шинджи посчитал, что не может делать два дела сразу: искать пропавшего уникума, которому подарил кулон и обеспечил «зрением», и ехать за границу, на встречу с партнерами, на несколько месяцев.       Шинджи предпочел второе.       Перед прощанием, уже сидя в машине, Шинджи вновь повторил:       — Помни об обещании, Мика. Рассчитываю на тебя.       Мике в кошмарах теперь снится это их чертово обещание.       Единственное, чему он рад: он настроил девочку на нужный лад, сказав, что пистолет с резиновыми пулями от Спасителя.       Чисато поняла правильно и подхватила этот настрой, вплоть до семнадцати лет сохраняя.       А затем появился Шинджи в их обыденности, разрушив на корню постренный их мир своими заданиями и вопросами.       Пора с этим кончать.

***

      — Мне сегодня придется уйти пораньше. Подмените меня? — Мика, получив СМС от Шинджи, уже морально готовился к вечеру, заваривая себе кофе.       Чисато заторможенно кивнула. Мидзуки махала на него руками, разочарованно бурча о своем нынешнем положении.        О том, как мало нормальных мужчин в последнее время.       Мика с притворным интересом слушал ее возмущения и подливал ей сакэ. Иногда предупреждал о том, что такими темпами подруга сопьется к своим двадцати семи и будет трудно найти подходящую кандидатуру.       «Накахара не спрашивала о Шинджи. По ошарашенному лицу коллеги и его потерянном взгляде, когда заканчивал смену, в день возвращения бывшего, Мидзуки прямо спросила:       — Вы были любовниками?       — Это настолько очевидно? — с горькой усмешкой Мика переворачивал табличку на двери, цепляясь за костыль.       Еще одно напоминание о старых травмах.       — По твоему лицу вообще все, как на кофейной гуще, кристально чисто, — Мидзуки указала на свою машину, без колебаний помогая сесть Мику на переднее сидение.       — Лучше подскажи мне, что делать, — мужчина снял очки, достал платок и принялся методично протирать стекла.       — Если все еще любишь этого идиота, то узнай, изменился ли он хотя бы в лучшую сторону. Если хочешь его послать — я тебя поддержу. В любом случае, я на твоей стороне, Наставник.       С такой поддержкой и силы прибавились».       Конечно, он все еще испытывал чувства к нему. Иначе не стал бы спешить на встречу «при параде».       Он испытал облегчение, увидев Шинджи за барной стойкой, сел рядом и тоже заказал виски со льдом.       Как тогда, в день знакомства.       В этот раз он будет готов высказать ему все в лицо. Он не потеряет лицо, не станет потакать своей злости и панике, не потеряет голову и не утонет в своих эмоциях.       Попытается, по крайней мере.       — Прости, что вызвал столь срочно. Помню про твою работу, просто хотелось как можно скорее кое-что обсудить.       Это все отговорки, и Мика, как никто другой, это понимает.       — Говори по делу. Хватит с меня этих формальностей, — пресекает резко любые попытки уклонить разговор не в ту тему.       — Сразу после операций я доверил ее тебе. Ты помнишь, зачем я так поступил, Мика? Зачем я тогда спас ее?       Хотелось выть белугой, накинуться на него, стереть лицо в порошок или застрелить, наконец.       Не потому, что ненавидит. А потому, что он не оставит Чисато в покое.       Уместил руку к побородку, приглушенно вздыхая.       Он желает помнить о Шинджи только приятные моменты, но их с годами все меньше, а вот грязи все больше копится.       Сейчас не время поддаваться эмоциям.       — Ты хотел сделать из нее убийцу-телохранителя, — холодно заявляет Мика.       — Мы хотели. Это было обещание, и ты же его нарушил! — Ёшимацу постукивает нервно ногой и Мика отмечает, что, кажется, это Шинджи начинает терять терпение.       Нет, его надо поставить на место. Сейчас будет вновь повторять про «божий дар» и прочее.       Убивать людей — не искусство. Он ее этому обучал, он же и прекратил, заменив и пули, и метод.       Чисато должна жить своей жизнью.       Паника моментами застилала взор, мешая четко разглядеть лицо Шинджи.       Нет-нет-нет, не в данную минуту. Ему надо настоять на своем. Ради будущего дочки.       — Шинджи. Давай я скажу тебе все, что думаю, ты меня выслушаешь, скажешь, что думаешь, — реально думаешь, — сам, и потом мы оба сделаем выводы, хорошо?       — Давай попробуем, — сдается под непреклонным взглядом Ёшимацу.       — Твои эксперименты с самого начала не принесли бы успеха с становлением девочки, как киллера. Чисато выбрала эту сторону не только из-за «операции» — ты ей жизнь спас, — принимается разжевывать Мика.       — Мы оба знаем, что в этом нет моей заслуги, — возражает Шинджи, отпив виски.       — Да, но так как ты внес огромный вклад в операцию, — ты буквально сделал ей операцию, — то спасителем считаешься ты, а не тот «выживший».       — Не согласен. Если бы не он — не было бы и операции, и Чисато бы завалило обломками, — строго замечает Шинджи.       «А ведь он прав».       — Допустим это. Тот парень помог нам, — неохотно признает Мика. — Если бы не он… Я даже боюсь представить, что было бы. И ты знаешь, как я не люблю сослагательное наклонение.       — Вот-вот. А ты тогда его чуть ли не задушить голыми руками готов был, — с усмешкой отмечает Шинджи.       — Потому что из-за него и взорвалась радиовышка, — парирует Мика. — И мы оба с тобой это прекрасно знаем.       — И тем не менее, он ее спас, — настаивает Шинджи. — Но ты ведь хотел не об этом поговорить, верно?       — Верно.       После короткой паузы, прочистив горло, Мика продолжает, осушив бокал одним глотком.       — Твоя попытка с сердцем провалилась, потому что оно перегревается до сих пор. И даже с перезагрузкой шанс на то, что девочка выживет, невелик. Она не может больше так быстро двигаться, как прежде. От любого, даже незначительного, падения ей становится плохо, пусть она этого и не показывает. На тренировке тогда, по переподготовке, она с трудом выдержала и дошла до конца. Ей потребовалось время, чтобы прийти в себя. Для тебя, Шинджи, целый вечер — пустяк, а для нее — пытка. И даже если ты найдешь ее сердце замену… Она не сможет повторить того же, что и десять лет назад.       — Горько слышать, — отозвался наконец Ёшимацу, опустив взор. — Хочешь сказать, что все это было напрасно?       — Наоборот. Я пришел тебя отблагодарить, — просто ответил Мика, чем удивил мужчину напротив себя.       — Ты о чем это?       — Я хотел сказать тебе спасибо, огромное спасибо, за то, что подарил моей девочке шанс прожить еще десять лет.       Шинджи растерян и обескуражен. Он непонимающе хлопал глазами, пока Мика осторожно положил свою ладонь на чужую, грустно улыбнувшись.       — И все же, я бы хотел, чтобы ты осознал одну простую мысль: дети, когда им исполняется восемнадцать, сами выбирают свой путь. Нам нельзя вмешиваться в их выбор. Если ты правда веришь, что, раскрыв ее «талант убивать», осчастливишь Чисато, то ты сделаешь только хуже. Не заставляй ее насильно, позволь ей самой решить, чего она хочет.       Шинджи потерянно кивнул, насупившись.       — Я… подумаю над твоими словами, Мика.       — Уж сделай такой подарок ей на День Рождение, как дочери, или просто… Расскажи ей все, — подавал идеи Мика, принимая, что если скажет больше — раскроет истинные чувства.       «Была не была».       — Абсолютно все? — уточнил Ёшимацу, устанавливая вновь контакт взглядом с Микой.        — Точно не про свою идею «икс», а просто… как дорожишь ей, как веришь в нее. Будь, черт возьми, ей родителем, вместе с со мной раздели это бремя, а не будь просто «человеком с амбициями», что вторгается в нашу жизнь и странными фразами бросается. Она тебя любит. И… Я, по правде сказать, тоже. До сих пор. Как дурак полный.       Шинджи хрипло засмеялся, утыкаясь в плечо Мика.       Наставник обнял Спасителя так крепко, что тот хлопал его по спине в попытках пресечь убийство «стальным захватом рук».       — Я тоже скучал по тебе, Мика. И это взаимно, поверь мне.       И, если так подумать, именно сейчас, в обнимку с любимым человеком, он испытывал облегчение от снятого с плеч груза. Он был не сказать, что полноценно счастлив, но сердце его затрепетало.       Как и у самого Шинджи в кафе, когда они встретились взглядом спустя долгое время после разлуки.       Впрочем, им нет нужды говорить. Они и без слов понимали друг друга.       До этого они предавались ностальгии, потирая дорогие им вещи, а теперь, наконец, могут не беспокоиться об этом.       Главное, что они еще не догадывались о других посетителях, что подслушивали их разговор.