Nomunication (Накахара Мидзуки, Нишикиги Чисато）
9 октября 2022 г., 21:40
Примечания:
Nomunication（飲ミュニケーション）— скрещение слов «напиток» и «коммуникация», буквально: «обсуждение бизнеса/чего-либо за распитьем напитков — иногда и алкогольных».
Повествование больше сконцетрировано на Накахаре Мидзуки, но Чисато также участвует.
Таймлайн: седьмая серия.
Main Theme: Paramore — This Is Why
«Надо бы шторы купить»
Просыпаться под падающие на лицо солнечные лучи после ночной смены было изначально плохой идеей.
Как и переехать в Токио. Все равно на работу она добирается по спец.машине от «ДиЭт», а это ближе к трассе и со всеми «зачеркнутыми линиями».
Секретность, прежде всего. Никто не должен знать о местоположении штаба.
Мидзуки сладко потягивается, чертыхается, достает мобильник интуитивно из-под подушки, щурясь, разглядывает сообщение на экране от Командира и едва ли не кубарем катится с футона на паркет, ударяясь лбом.
«Уже пять вечера?! Надо ж так… проспать весь день»
Как аналитик данных она работает в организации «ДиЭт» уже как год.
Задерживается допоздна, скрючиваясь за компьютером.
Оценивает обстановку на миссиях вместе с остальными в штабе.
Отвечает, как и другие, за работу связи с «Ликорис».
По идее, ей всего семнадцать, и если бы не рекомендации в школе от учителей об ее навыках и усердии, то просто так бы ее на эту работу не приняли.
Особенно, если учитывать еще и факт конфидециальности и прочих формальностей.
Если вкратце, то ей просто повезло стать свидетельницей «зачистки» рядом со своей школой. Она как раз заканчивала среднюю и собиралась подать документы в ИККМ , когда увидела у какой-то школьницы в руках оружие и мертвого человека с простреленным лицом.
Ее преследовали ночные кошмары, боязнь за собственную жизнь и анемия, когда к ней пришли сотрудники из этой организации.
В их числе была и та девушка в школьной форме, больше напоминающей походную.
Последующие недели проходили под собеседованиями с начальством «ДиЭт», подписи о неразглашении данных, личной беседой с Кусуноки, доктором «Ликорис» — Ямагиши-семпай, и знакомством с Мика.
Последний, в свою очередь, и уговорил ее ради собственной безопасности вступить в ряды этих… аналитиков данных.
«— Там тебя не тронут. Лучше, чем если бы сделали из тебя «Ликорис». Хорошо, что ты не сирота и закончила среднюю школу».
Хорошо-то хорошо, но вот родителям долго разъясняла, чего это ей пришло в голову переехать вдруг в столицу.
Хотя, на минуточку, ехать тут всего-ничего: сорок километров.
Поэтому и ляпнула в итоге сдуру:
«— Хочу найти себе нормального мужчину в столице, вот почему!
— А чем тебе не нравятся наши парни? — отец хлопал глазами, а мать махнула рукой, мол, «да пускай уже делает, что хочет, не маленькая, сама разберется».
Мидзуки скривилась, словно проглотила лимон.
— Пап, я хочу хоть раз сделать этот выбор в свою пользу. По сравнению с моим именем, это будет мой, а не ваш, выбор, — заявила Накахара, чем озадачила всех.
— А имя-то тебя чем не устраивает? — бабуля даже очки сняла, чтобы не разбить их сдуру.
— Ну знаете ли-!
В итоге, Мидзуки поссорилась с родителями в пух и прах, наскоро собрав нужные вещи и переехав на первое время к Мика.
Своего-то жилья пока нет, да и в «ДиЭт» пообещали нескоро.
«— А почему вы в итоге-то поссорились? — полюбопытствовал Наставник.
— Из-за моего имени, — сухо оповестила она. — Я сказала, что не просила называть себя в честь гребанного кустарника , а они разозлились и сказали, что больше не хотят меня видеть, — девушка сделала себе хвост и резко мотнула головой.
— Возможно, у них была на то причина, да и имя, например, может означать, «редкий добрый знак», — выдал Мика, на что Накахара издала усмешку.
— Они написали мое имя катаканой, Наставник. Это уже приговор.
— Может, все же помиритесь скоро…
— Вряд ли. Такое не забывается, — после чего, взяв в руки банку Чу-хай со вкусом винограда, выдернула крышку, залпом выпивая слабоалкогольный напиток».
И вот с тех пор она и живет под крышей Мика, разделяя пространство на полу. Он даже футон купил ради ее удобства.
По сообщению из штаба, группировка Дзинги похитила каких-то сотрудников из тайной благотворительной организации «Алан» и требует кучу денег возместить за причиненный ущерб. Сами члены группировки расположились на радиовышке и ждут выкупа утром.
Первое, что сразу смутило Мидзуки, это само содержание сообщения. Обычно они были более информативными, с точными датами и цифрами, по типу «выступаем в три часа, в штабе быть заранее, проверку системы обеспечить всем «Ликорис» и так далее». А тут кроме «выступают в пять утра» и «доскональной проверки связи» ничего не написано.
Второе показалось ей странным, когда уже в штабе, проверяя работоспособность наушника у одной из «Ликорис» и работает ли отслеживающее устройство, она заметила небольшой баг. Какой-то странный сбой, закрывающий программу. Пришлось повозиться где-то с часик, но установить в итоге вышло.
Третье — когда она случайно столкнулась в коридоре с главой отряда «Ликорис», которая, собственно, завтра и идет в наступление.
Девушка вообще не знала никаких деталей или подробного плана здания. Как оказалось, никто, кроме штаба, не был знаком с примерной картой этажей радиовышки.
«Что-то тут не чисто»
Она хотела было уточнить все у, непосредственно, Кусуноки-семпая, но ее отгородила новенькая секретарша Командира, и вопросов задать не получилось.
Целый вечер и ночь сотрудники штаба разбирались со странными багами, а наутро «Ликорис» уже отправили на миссию.
И вот тут началось самое стремное.
Сбой в системе произошел сразу после того, как «Ликорис» вошли в здание. Никто из аналитиков данных не мог связаться ни с одной из них.
Страшнее было за мелкую. Она занималась под наставлениями Мика-сана, и с врожденным пороком сердца.
Возмущало ли подобное поначалу Мидзуки?
Ей было все равно: в первые месяцы работы, если быть точнее.
Она ребятишек заводить не собиралась и приняла это решение уже будучи школьницей.
Детей особо не любила и не испытывала к ним симпатии. До встречи с Нишикиги.
Но за Мика и его бурный нрав, когда Чисато становилось плохо, переживала, конечно.
Да и сама немного привыкла к этому шумному ребенку, что радовал своим появлением всякий раз и дарил Накахаре подарки.
На днях, вот, сплела браслет.
Мидзуки выбежала в коридор, ощущая, как пальцы трясет и она не в состоянии набрать Наставника.
Через три попытки у нее таки вышло дозвониться.
— Мика, срочно беги к радиовышке, она не отвечает! Сбой системы! Мы пытаемся починить уже как двадцать минут, но ничего не выходит! Какая-то хакерская атак- — связь прервалась, когда из рук выдернули телефон.
Секретарша Кусуноки со злостью швырнула гаджет на пол, разбив защитное стекло.
— Ты совсем идиотка, что ли? — вид у нее был рассерженный.
— Мика — доверенное лицо Чисато! Он имеет права знать-
По ушам ударил звук хлопка.
Щеку жгло от пощечины. Мидзуки ни разу в жизни не били по лицу, она никогда не сталкивалась с насилием к своей персоне.
Первым человеком стала засранка Чиэ, ныне секретарь Кусуноки.
Симпатичная девушка внешне, и та еще скотина по характеру. Только с Командиром и может разговаривать нормально, а с остальными вечно, как заноза в заднице.
Накахара шокированно уставилась на девушку, что показывала ей в сторону ее рабочего компьютера.
— Возвращайся на свое место, — и с таким непринужденным голосом это сказала, словно диктор погоды.
Мидзуки приняла решение, что как только операция закончится — тут же подаст заявление на увольнение.
Конечно, ей не нравилась изначально идея «вести школьниц на самоубийственные задания», но такого к себе отношения и рукоприкладства она не потерпит.
Под столом у нее было потайное место для фляги с Хайбол — часто таскала у отца, а теперь и держит при себе.
Забыла отдать ему. Поссорились же.
Накахара копошилась в своих волосах, когда услышала в динамике своих наушников звук взрыва.
Стекла здания лопнули, а сама радиовышка стала падать, благо, конструкция как-то сместилась и смогла ее укрепить.
Напряжение не спало, так как никто в штабе, в том числе и Кусуноки, не знали о безопасности девочек.
Командир нервно кусала губы, обращая взгляд в пустоту монитора, где стал красоваться символ этого «Уолнат»а, и яростно топала ногой.
Все не находили себе места, проверяя программу в который раз на день.
Мидзуки казалось: это самый худший день в ее жизни.
«Терять уже нечего»
Пока все были заняты, а у нее текли слезы и дыхание рваное, и губы некрасиво складывались в улыбку, дабы успокоить себя, она достала флягу отца, открыла и выпила половину алкоголя.
С этого момента она и стала употреблять алкогольные напитки, не каждый день, но по чуть-чуть, две бутылочки за раз…
И, уволившись, — не без скандала, само собой, — ушла работать к Мика.
Он вместе с выжившей, — это чудо, не иначе, — Нишикиги открыл свое кафе, но сообщил, что они пока «попутешествуют», поэтому предоставил всю работу Накахаре.
Она сужорожно набирала в поисковике «как заваривать кофе» или «как приготовить мотти», кое-как выдержав первые две недели.
Потом уже все пошло складно, более-менее.
Она стала чаще пить и болтать ни о чем с Мика, чуть ли не засыпая на столе.
Съехала наконец от него и сняла себе однокомнатную квартиру ближе к Бунке.
Грустила с того, что так и не нашла своего спутника по жизни.
А потом Чисато попала в больницу после «аварии» в метро, и прошлое, так или иначе, настигло и Мидзуки.
Хотя бы потому, что Мика сам напомнил об выжившем парне, показав на его фото.
О, она его помнит. Симпатичный парень со странным цветом волос, — салатовый или зеленой мяты, фиг поймешь, — и еще незрячий до кучи. Как же его забудешь.
«Накахара любовалась им, пока ее не окликнул Мика, — изначально должна была приехать к Наставнику, дабы сообщить что-то из штаба, — и ей пришлось повернуться.
— Что за красавчик? — она подошла поближе, получив в свою сторону осуждающий взгляд. — Я констатирую факт, а не пытаюсь- Ай, не важно, все равно не поймешь. Кто это?
— Предположительно, парень из Дзинго, что взорвал радиовышку, — выдавил из себя Наставник. Вид у него суровый, а взглядом он уже четвертовал парнишку. Но было что-то… печальное в его глазах. Сочувствующее.
— То есть, это не точно, — Мидзуки фыркнула, прислоняясь к стене.
— Пока не установлено. Но, как видишь, выжил парень, — Наставник сказал уже тише. — Имени не знаем, данных на него никаких, вообще ничего.
— В штабе тоже не копали под них, — сообщила Накахара. — Странно все это…
— Он спас Чисато, — проговорил Мика. — И как бы не хотелось его прибить, все-таки, не один же он был в этой группе брокеров…
— Тебе не кажется это все странным? — Мидзуки нахмурилась, посматривая по-прежнему на того парня.
— Что именно?
— Брокеры торгуют, но… не берут в заложники никого. Из тех случаев, что я знаю. Да и об этой миссии сообщили вчера, но деталей не было никаких. И хакерская атака…
— Думаешь о том же, о чем и я?
— Их явно кто-то подставил, — сделала вывод девушка. — Или нас так сильно ограничили во всем, чтобы мы не знали об этой операции ничерта. Представляешь, даже лидер отряда «Ликорис» не знала карты здания в лицо.
— Что? Ты это серьезно сейчас? — Мика, казалось, был в ступоре.
— Представь себе. И самое удивительное… Мне показалось, что и Кусуноки-семпай не была вкурсе всего происходящего. Она… была напугана. Очень напуганна и растеряна. Никогда ее такой не видела.
— Здесь и правда что-то не чисто, — Наставник протер лоб от усталости. — Надо бы разобраться потом со всем этим… случаем.
— А с этим парнем что будут делать? Сдадут полиции?
— Пока… не могу ничего точно сказать».
Прошло десять лет, но после отстранения от этого дела Мика и Накахары, они оба не смогли ничего выяснить, касательно того взрыва.
Судя по сотрудникам «ДиЭт», напоминающим об этом инциденте, тех тоже «кто-то» ограничил в информации, или что-то скрывали в самом штабе.
Мидзуки уже не лезла, но как только увидела фото того парня, — удивил факт того, что он уже зрячий, — то заметно напряглась.
— Прошу тебя, не говори ничего Чисато, — Мика налил ей очередную стопку Умешу. — Пусть думает на того же Шинджи, ей не нужно во все это ввязываться.
— Хорошо-хорошо, — выставила руки в защите Мидзуки. — Можешь на меня рассчитывать.
Ради безопасности держала день телефон Чисато у себя, поставив контакты «ДиЭт» в режим игнорирования, перед этим написав им, что «слегка с простудой, неделю прошу не беспокоить». Кусуноки вряд ли поверит в подобную отмазку, но трогать первые дни точно не будет.
Ямагиши же пришлось предупредить и слегка приукрасить свою историю с Дзином: упала, очень сильно ударилась, с Мика-саном задержали преступника и заставили платить крупный штраф.
«Прости, Дзин, но ты вынудил меня».
Вместо Чисато на то задание Мика попросил ее сопроводить лже-заказчика, из-за которого ее чуть не убили, но, как хорошо, что они с Дзином знакомы не первый год и она ему все доходчиво объяснила.
Потом прошло три дня, у Мидзуки был экзамен, и Мика пошел с ней в качестве поддержки, и, видимо, что-то произошло с Нишикиги, потому что на следующий день у девушки чуть ли не пол лица было в пластырях и она передвигалась медленнее…
Увы, Чисато оказалась настырной до любой информации, чем она в свои семнадцать, а отговорить ее было невозможно из-за настойчивого характера Нишикиги.
Поэтому они и пошли в бар тем вечером — подслушивать разговор двух бывших.
***
Нет ничего лучше сна и отстуствия дум о работе. Пончо скинула еще ночью к ковру, а вот в пальто укуталась, позабыв об одеялах и пледе. И о подушке, похоже, потому что шея с диванной затекла и неприятно ныла. О том, что надо бы переодеться с уличного в что-то домашнее и вовсе не думала. Будильник оказался некстати и был отключен. После минутной паузы Чисато, с расстрепанными волосами, таки посмотрела на часы. «Какого я поставила будильник на семь утра-» Она и не вспоминала об утренних выдачах кофейных зерен жаворонкам по имени якудза. Последние четыре дня так точно. «А почему я вообще о них забыла?» Тактильное ощущение пластырей на лбу, руках и жжение кожи от любого касания услужливо напомнили, как она оказывалась в эпицентре событий. Тяжело застонала, опуская взгляд к рукавам плаща. Черное, пахнет лавандой, буквально висит на ней и не слишком теплое, но прикрывает ткань кожу хорошо. Не раздражает — уже успех. До Нишикиги по утрам все доходило долго. Как, например, причина, по которой на ней все еще накидка Маджимы. «Остров правды… А ничего звучит, ему подходит», — усмехнулась про себя Чисато. — «Борец за баланс в обществе». После чего смущенно прикрыла лицо руками. Он нарушил за последние дни все виды дистанции, ее личное пространство, прокатил дважды по асфальту, так еще и плюнул в нее краской от пуль! Только плащ как-то сгладил ситуацию, но вовсе не помогало, а заставляло смущаться больше. По-хорошему, его бы на место поставить и устранить, но есть что-то, не дающее ей право сдать его «ДиЭт». Скорее всего, эти его слова об «Алан». Да, из-за них, точно. Он знает о них слишком много и… Конечно, Чисато не верит ему. Они буквально знакомы два дня, — второй не считается, — а он уже столько навалил информации… «И он откуда-то знает о ДиЭт». Парень буквально находка для шпиона. Бери и используй в своих целях, как говорится. «А с другой стороны, с чего бы ему врать?» — рассуждала Нишикиги, не желая пока расставаться с пальто, и кутаясь в него плотнее. — «Да, у него могут быть свои тараканы в голове, и он может настроить меня против «Алан», но зачем ему вообще такое рассказывать? Только если у него не личные счеты с ними». Чисато остановилась. Ну конечно, как она сразу не догадалась. «Он же сам это признал», — шлепнула себя по лбу Нишикиги, шипя от боли. — «У него есть все основания меня настроить против «Алан»… И он сказал, что они меня заказали. Плюс, если бы он работал на них, то давно бы атаковал меня, а не стал бы выжидать в машине целый день…» Все равно как-то на душе все кипит и бурлит от недостатка контекста. «Можно ли ему верить?» Переодеваться смысла не было — она и так уже в форме «Ликорис», но накидку все-таки сняла, бережно повесив на вешалку в шкафу. Обуваясь, она задумчиво нахмурилась. «Не нравится мне это все… Ёши-сан ведь о нем еще и спрашивал… и осудил за оказание помощи тогда, в метро» Чисато постукивала пальцем по щеке, надела рюкзак-щит, проверила уведомления на телефоне, закрыла дверь на автомате ключом, позабыв о пончо, и пока шла в «Лико-Рико» и мерзла, то продолжала думать. «Ёши-сан откуда-то его может знать… Где вообще работает Ёши-сан? Я, конечно, сложила в свое время дважды два и поняла, что он как-то причастен к «Алан», но… Является ли он посредником или именно работает, как один из сотрудников «Алан» а? И Наставник ведь ничего об этом не говорил… Хотя вид был такой, что он тоже знает Маджиму. «ДиЭт» знает про него? Как, ведь он появился только недавно…» Поток мыслей был прерван, пока Чисато переодевалась в самуэ и проходила мимо стола, заметив оповещение на телефоне Мика-сана. «Встреча в «Запрещенном»… Это какой-то клуб? Бар? Ресторан? Надо бы проследить» И так за заказами, пока Нишикиги раздавала их клиентам, а также за варкой кофе, она глядела в сторону Наставника прожигающим взглядом интереса. Тот делал вид, что не замечает, предупредил, что уходит пораньше и начал собираться. Еще и надел на себя красивый белый костюм. «В тот бар! Или клуб-ресторан… В общем- Надо туда!» Как только Мика вышел из кафе, Чисато пулей стала переодеваться в «секретный наряд» — платье, которое однажды одолжила у Накахары-сан и оставила себе. — Ты куда собралась? Смена еще не кончилась. Внезапное появление за стойкой Мидзуки застало ее врасплох. Не стала врать, — она это делает плохо и палевно, — а сказала прямо: — Пойду следить за Наставником. Накахара выпучила глаза. — Боюсь спросить, но зачем это тебе? Знаешь ли, у каждого взрослого есть своя… личная жизнь. — Я знаю о его ориентации и о том, куда он пошел, — холодно отрезала Чисато. — Мне нужно туда не поэтому. Не слежка за его «интимными подробностями жизни». Накахара сглотнула, тут же прыснув со смеху. — Ками-сама, да они скорее всего пошли просто выпить, — и, цокнув языком, хмыкнула в сторону Чисато. — Ну ты и нафантазировала себе. — В том-то и дело, что я хочу знать, о чем они будут говорить, — пояснила девушка. — Мне нужно кое-что понять. Они… Они спрашивали меня о том парне в метро. Я хочу понять, с какой целью. — Не надо, Чи-чан, — встревоженный голос Мидзуки побудил Нишикиги настаивать на своем. — Тебе лучше не лезть в это все. — Я имею права знать. Мне надоели эти недосказанности, я хочу все прояснить. Для себя. Если они не будут говорить о нем, черт с этим, но если я все-таки что-то могу о нем узнать… Мне это нужно, Накахара-сан. Мидзуки, выпив банку Хаппошу, кивнула. Она не могла принимать подобные решения на трезвую голову. — Дай мне пару минут одеться во что-то приличное, и пойдем подслушивать их.***
Накрасить девушку было проще, чем скрыть ее… шрамы на лице. Тональник помог, но лучше от этого она выглядеть не стала. Взяла туфли на небольшом каблуке и карманную сумочку. Протянула несчастной, которая от плана была не в восторге. — Почему… туда ходят только представители ЛГБТ-V.I.P. класса? — Чисато и спрашивать такое было неловко, а от идеи Мидзуки хотелось провалиться под стол. — С давних пор, — пожала плечами Накахара. — Я только слышала об этом элитном ресторане, сама не заходила туда. Но помимо дресс-кода есть и правило изначально идти… парой. Чисато, сидя в машине, смущенно вертела головой из стороны в сторону, скрывая румянец на щеках. Она хотела было закрыть лицо руками, но под строгим взглядом Мидзуки, — она что, зря старалась и наносила ей тональник, — просто ломала руки и стиснула пальцы на ручке от сумочки. Благо, Накахара не включила в салоне автомобиля свет и не заметила ее реакции. — Ладно, я примерно поняла, зачем мы идем туда вдвоем и с какой целью мы забронировали столик, как и… заплатили за него, но зачем мы взяли такую крупную сумму денег? Что ты там собралась делать? — возмущение так и читалось в глазах Чисато. — Мы, вообще-то, эти деньги откладывали на посудомоечную машину, если ты забыла. — Ворчишь, как старая бабка, хотя я, между прочим, старше тебя на десять лет, — Мидзуки хмыкнула, протянув руку Нишикиги. — Я не могу слушать этого… бывшего Мика, по крайней мере, будучи трезвой. Мне надо напиться, и обещаю тебе: я буду только шепотом болтать. — А как мы потом уедем, если ты за рулем? — Чисато сплела пальцы с женскими, поджимая губы от стеснения. Она не первый раз контактирует с представительницами своего пола, тем более, держа кого-то за руку, но Накахаре каждый раз удавалось наводить на нее… замешательство. — Или я плохо напьюсь, и мы уедем на моей малышке, или… Закажем такси, — подмигнула Мидзуки, показывая на входе свой номер столика по телефону. Их проводили до лифта, который спускался вниз. От этого ощущения Чисато поплохело. Ей напоминало это… падение. Прямо как десять лет назад, когда они падали к лестничному пролету, а единственное, чего опасалась девочка — что остановится сердце и больше она ничего не увидит в своей жизни. «Если бы еще вспомнить, кто меня тогда спас…» Нишикиги прикусила губу, не заметив, как они сели за столик, недалеко от бара, где уже чокались бывшие. Она не обратила внимания, как Накахара-сан заказала им бутылку Шотю и каких-то закусок. Девушка вновь погрузилась в свои мысли, краем уха слушая разговор Наставника и, как она полагала, Спасителя. «Почему я все это время думала о Ёши-сане? Почему… я внушила себе, что это он меня спас?» Перед глазами мелькнул образ «выжившего парня»: салатовые волосы, повязка на глазах, которая спала от давления, полная темнота в зрачках. Не было в них проблеска жизни. Абсолютно затемненные и безжизненные. От него пахло странным мылом и лавандой, с его груди текла кровь, но он, стиснув зубы, держал ее в своей руке. Кое-как. Она постоянно выкатывалась и приходилось приподымать на каждой ступени. Помнила и голос. Надломленный, сиплый и готовый вот-вот заплакать. И вспомнила странную фразу с его уст. Дурацкое обещание-шутку. Чисато застыла на месте, обескураженная, чувствуя, как в глазах мутнеет. Она слышала лесть и похвалу, ощущала опору под словами Мика-сана, но от горького привкуса все его речи казались столь незначительными, что хотелось спрятаться. Нишикиги подняла голову, встретившись с сочувствующим взглядом Мидзуки. И все встало на свои места. «Они знали… Они знали все это время, и никто ничего не сказал! Никто не напомнил!» Чисато растерянно бегала глазами по столу. Она всякий раз так делала при начале приступа паники. Накахара, позабыв о былой встревоженности, взяла ее бокал, налив туда алкоголя, и сунула ей под нос. — Пей, — от ее требования голова поплыла кругом. Хотела было отказаться, как Мидзуки добавила красноречиво. — Тебе такую информацию на трезвую голову тяжело будет обработать сразу. А мы никому об этом твоем «стрессовом» случае не упомянем. Только между нами. Поедем на такси, утром заберу свою тачку. — Засекут… — Нишикиги указала вялым движением руки в сторону бывших. — И тогда не отвяжемся. — Тогда выпей бокал, и уходим. От ее спокойного тона Чисато даже подумала, что как-то забавно получается: из них двоих завсегдатай бутылок в кафе, любительница Авамори и прочих алкогольных напитков, сохраняет ум, хотя успела выпить пол бутылки Шотю. И румянец не играет на щеках, удивительное дело. Чисато пригубила, поморщившись, тем самым дала понять, что с нее хватит пока «дегустации». — Пошли, — Мидзуки прикрыла девушку собой, разворачивая к лифту и нажимая на кнопку. — Это я еще пока трезвая, вот как ударит в голову — сразу поймешь. — И сколько у тебя это занимает по времени? — спросила, сюрпая носом, девушка. Незачем скрывать уже плач, их никто, кроме камер видеонаблюдения, не поймает. — Полчаса. Может, больше, но я точно не доеду до дома… — Мидзуки прикидывала, как отвезет Чисато, усадит себя в такси и утром ломанется забирать малышку. — Можешь переночевать у меня… Если хочешь, — тихо предложила Нишикиги, смаргивая влагу. — Не особо хочу тебя стеснять. Тем более, тебе нужно время, чтобы… обдумать все это, — Накахара обняла девушку, потрепав чужую прическу, что они укладывали двадцать минут. — Мне поговорить нужно с кем-нибудь, а не… личное пространство, — выпалила Чисато. — Тогда едем к тебе.***
Говорили они долго. Нишикиги не сдерживалась. Она, как на духу, изложила все, расставив по полочкам: как к ней пытались проникнуть люди хакера, как тот следил за ней с помощью дрона, как ее караулил этот… Маджима, и как ей теперь неловко от того, что она его вспомнила. Умолчала только о трех моментах: его подозрении по отношению к «Алан», — она теперь вообще никому не доверяет после сегодняшнего, — что он оставил ей свое пальто и что завтра они должны встретиться у нее на квартире. О последнем Чисато беспокоилась больше всего. Как бы Накахара не возомнила из себя Комаину , и не стала бы охранять ее убежище-квартиру, словно это храм. Мидзуки, не смотря на то, что уже понемногу теряла над собой контроль, как только они доехали до квартиры Чисато и плюхнулись на диван, нарочито медленно пробасила: — Да расла-а-абься ты, Чи-чан. Ну спас тебя этот парень, да, жив, что с того? Если ты боишься за свою жизнь, то не волнуйся: мы его найдем. — Да не боюсь я за себя! — от накопившихся эмоций она стукнула легонько по подлокотнику, зашипев от наступившей боли. — Я… за него боюсь, — пробурчала девушка. — Не хочу, чтобы он пострадал как раз из-за меня. Да и… обидно мне. — А чего обидно? — как у Мидзуки не заплетался язык оставалось загадкой для Нишикиги. — Что забыла его! Я не хотела… его забывать. Чисато подтянула колени к груди, забив на платье, и нервно гладила голые ступни друг об друга, непроизвольно покачиваясь при этом. — Я хотела его помнить. Не потому что он подорвал тогда радиовышку, а потому что он спас меня. Мне было так плохо… Я никогда не чувствовала подобной боли… Катание по асфальту по сравнению с тем днем — еще цветочки, — и тут же хмыкнула, шмыгнув носом. — И он был слепым, и как-то помог мне тогда: не только от балки спас, а в принципе… Вытащил оттуда. И теперь я… Не знаю. Глупость просто с моей стороны — забыть это и поверить только в Ёши-сана. Тогда я сказала ему спасибо за него, а сейчас… Она замолчала, через некоторое время продолжив: — Я была наивной, когда подумала, что именно «Алан» меня спас. Я внушила это себе и все эти годы думала, что они — мои спасители, и им я должна сказать «спасибо», но… По факту, меня спасли личности, а не организации… Не «ДиЭт» или «Алан»… А этот парень… Маджима-кун… Что спас меня. Ёши-сан — что сделал операцию и позволил мне жить дальше, пусть я и не разделяю его идей, но благодарна ему. И Мика-сан… за все остальное. За кафе, путешествия, цель в жизни и резиновые пули, и тренировки… За все. Хотя я сделала вывод для себя именно после того, как меня спас Маджима-кун… — Так… чего именно ты боишься? — осторожно уточнила Накахара. — Наверное, встретиться еще раз и отблагодарить, не знаю, — призналась девушка, ощущая, как груз спал с плеч. — Не знаю, как себя поведу и… неловко просто теперь… от всего, в целом. — Просто скажи «спасибо», — посоветовала Мидзуки. — И все. Это было давно, тебе нужно это отпустить. Чисато возмутилась, стукнув вновь кулачком по подлокотнику. — Тебе легко так говорить, но тогда было тяжело! Ты просто… не была там… — Зато я очень хорошо видела все извне, — подметила горько Накахара. — И поверь, сбои в связи и трехчасовые ожидания хоть какой-то крупицы информации были настоящей пыткой. — Прости, я просто… сгоряча, — пояснила Чисато, почесав нос. — Я не могу злиться на тебя, Чи-чан. Когда мне сказали, что ты жива… Весь штаб плакал от счастья. Даже Кусуноки-семпай всплакнула. — Ты врешь, — нервно хихикнула девушка. — Ее даже «Хатико» не заставит прослезиться, не говоря уже обо мне и моих актерских навыках. — Ты потому что кривляешься перед ней, а не пытаешься пробить на слезу, — объяснила Мидзуки, уже с закрытыми глазами. Чувствует, что слипаются, и сейчас задрыхнет на месте. — А она, вообще-то, женщина очень ранимая. — Охотно верю, — рассмеялась Чисато, после все же высказав свои сомнения. — Просто мне неловко, скорее, что я забыла его, и теперь вот не знаю, как себя повести. — Чи-чан, — прочистив горло, Накахара продолжила, — тебе было семь лет, когда он тебя спас. Детям свойственно что-то забывать, даже самое яркое событие и не самое… приятное, что уж там, но ты была ребенком. Сейчас он — преступник, пусть и не убил пока никого, но раненные из «Ликорис» есть, а, значит, его, скорее всего, начнут искать. Но если даже упустить это все вышеперечисленное, он тебе не родственник, не друг, не брат, не парень, он просто спас тебе тогда жизнь, и ты ничем ему не обязана. Ну, разве что «спасти» его от закона, например, — хмыкнула женщина, получив локтем под бок. — Просто «спасибо» будет как-то… не по мне, что ли, — пожала плечами Нишикиги. — Я не могу сказать просто «спасибо», нужно хотя бы речь подготовить… — Ой, избавь меня от этого, прошу тебя, — стала отмахиваться руками Мидзуки, заваливаясь на диване. — Я спать. Поговорим… при следующем разе, как я напьюсь. Тяжело… обсуждать такое с трез- И засопела на диване. Чисато улыбнулась тепло, укрыв Накахару-сан одеялом. Сама застелила себе футон рядом и прилегла. Взгляд упал на открытый шкаф и лежавший теперь уже внизу плащ. Видимо, широкий для вешалки оказался. На цыпочках подошла к вещице, постояла так с минуту. Зашла в ванную и все-таки переоделась в сорочку. Вышла и надела на себя это дурацкое пальто. Завернулась в футоне, укутываясь в плащ. Благо, такой длинный, что можно в нем быть, как в коконе. Прикрыла довольно глаза, обдумывая, что скажет завтра гостю. И все равно испытывала смесь нервозности и облегчения. Первое — из-за незнания и смятения. Все еще не понимала, как ей реагировать на все. Второе — потому что, наконец, вспомнила, от кого захотела помогать людям. «Надо поспать и дождаться завтрашнего дня… или вечера… а там видно будет» С этими мыслями и уснула, улыбнувшись.
