Дружелюбный сосед

Для того, чтобы понять, что Тэхён смущен, но не менее заинтересован в действиях Чонгука, не нужно много ума. Чон опаздывает, бесстыдно опаздывает, потому что всю ночь, как ни странно, не спал и думал о произошедшем, и профукал все будильники. Внутренний сработал за полчаса до начала лекции, и Слава Богу, что он Человек-Паук по совместительству, потому что приперся бы, как минимум, через час с начала пары. Запыхавшийся, Чонгук бежит, пропуская ступени, на второй этаж, огибает таких же спешащих студентов, и влетает в аудиторию ровно со звонком. Какая пунктальность, вы посмотрите! Возвращаясь к Тэхёну: тот, неизменно с Чимином, сидит за последним рядом ближе к краю, но оставив одно свободное место. Рядом с ним просится сесть Богом, которого Тэхён приспустил с небес на землю совсем недавно, но Ким отшивает его грубо, давая понять раз и навсегда, что ему чужое внимание не сдалось, ну, от слова «нахрен». Значит держит место для кого-то. Хотелось бы потешить себя надеждой о собственной важности, но только после того, как проверит догадки, сбивающие сердце с нужного ритма. — Привет, — робко здоровается Чонгук, коротко махая рукой Чимину и Тэхёну. Тэхён, как будто воды в рот набрал, просто кивает и улыбается, а Чимин недоуменно бросает взгляд на друга и пихает его в бок локтем. — Ну ты чего, Чонгук хороший парень, — говорит Пак и приглашающим жестом руки зазывает Чона сесть. Гук как бы и не против, но на Тэхёна хочется насмотреться, а вблизи это вряд ли получится. Тэхён смущенно отводит взгляд, запоздало пихая Чимина локтем в ответ, но сильнее, отчего тот начинает кашлять и удивленно распахивает глаза. Чонгуку хочется смеяться, потому что Тэхён, если ему что-то не нравится, не щадит даже друзей. Это так мило. Он готов будет стерпеть все, если будет знать, что все это от большой и светлой. Если будет видеть в чужих глазах не неприязнь, а нежность, тогда даже послевкусие от подзатыльников будет не горькое, а сладкое. Ради любви люди порой терпят многое, Чонгуку ли не знать. Он, например, терпел боль, прежде чем смог дать и Тэхёну, и себе шанс на их историю, написанную общим пером. Он просто надеется, что его сердце не будет разбито вновь, потому что повторения он не переживет. — Привет, — шепчет Тэхён через какое-то время, когда Чонгук садится на свое место. Как символично, ведь оно рядом с Кимом. Они сидят очень близко, так, что почти касаются друг друга бедрами. Чимину неудобно разговаривать с ними обоими, и причитает на то, почему Тэхён сел посередине. А Тэхён под партой робко, как будто боясь, что его оттолкнут, касается чужой руки пальцами. Чонгук опять, кажется, внутри умирает и визжит, как малолетка, которую заметил популярный мальчик школы, и переворачивает ладонь так, чтобы переплести свои пальцы с чужими. Грудь ходит ходуном и от сердца, настойчиво вырывающегося наружу, и от глубокого дыхания, кружащего голову. Чонгуку плохо и хорошо одновременно, а еще нужен корвалол. Или валидол, он не совсем разбирается в лекарствах. Ему просто нужно что-то с этим делать, потому что иначе не доживет до момента, когда признается Тэхёну в огромной, масштабов Вселенной, любви. Он так влюблен, так безнадежно и одновременно многообещающе влюблен. У него от Тэхёна ужасно болит и трепещет все, что может, даже коленки дрожат от факта близости. Тэхён не подозревает, как влияет на Чонгука, но сам порой дышит урывками, поглядывая на Чонгука исподтишка. — Вы вообще собираетесь мне отвечать, или будете игнорировать мое существование? — шипит Чимин злобно, кидая на друзей острые взгляды. А он, оказывается, та еще болтушка. Чонгук разговаривать слишком много не любит, только с Тэхёном в качестве исключения, а у Кима, кажется не тот настрой, чтобы распаляться на беседы не по теме. Они все еще держатся за руки, а Чонгук аккуратно водит большим пальцем по тыльной стороне чужой ладони, чтобы случайно не спугнуть. Некоторые говорят, что это помогает наладить контакт, а Гук делает это потому, что хочется. И обнимать хочется, и руки целовать, и в глаза смотреть долго, чтобы насытиться и совсем уж сойти с ума. Тэхён в буквальном смысле кружит голову, Чонгук немного наклоняется, незаметно вдыхая чужой едва чувствующийся парфюм, и закатывает глаза от блаженства. Чувствительный к запахам Чонгук всегда критичен к тем, кто носит слишком резкие духи или вообще не пользуется парфюмерией, предпочитая вонять потом, и даже если бы Тэхён любил что-то из этого, Гук бы смирился. Но и в этом пункте Ким безупречен, идеален для Чонгука, как бы говоря «Лучше меня ты не найдешь». Правильно, не найдет. Более того — даже не будет пытаться. Он будет любить его настолько и столько, насколько и сколько позволит его сердце. А нужно напомнить, что сердце Чонгука всеобъятное и сильное. То есть справится. И лучше, к счастью, не найдет, потому что и не надо. Голос преподавателя успешно игнорируется. Чонгук напоминает себе еще раз, что нужно брать себя в руки и начинать учиться, но разве может быть в голове что-то, кроме Тэхёна? Кто-то может подумать, что все это — глупости, но когда ты не можешь думать ни о чем, кроме конкретного человека, от которого бабочки мешают пищеварительному процессу, занимая все пространство — это не смешно. Хотя смеяться хочется, и улыбаться тоже, прыгать до потолка и кричать на всю улицу: вот это называют любовью, которую многие часто путают с привязанностью или уважением. Чонгук поворачивает голову к Тэхёну в тот момент, когда Ким неосознанно отзеркаливает чужое движение, и замирает. Время, люди, все, что может идти — замирает, а чужие глаза, цвета жидкого, горячего шоколада — становятся центром притяжения. — Чонгук, — шепчет Тэхён, неосознанно закусывая нижнюю губу от волнения. — Тэхён, — также шепчет, боясь разорвать ту хрупкую нить, которая их связывает прямо сейчас. Но Ким быстро отворачивается, вперивая взгляд в преподавателя, и больше не смотрит на Гука, скрывая пунцовые щеки за тетрадью. — Слушай лекцию, — Ну а что ты думал, Чонгук? Чон потерянно поворачивается, понимая, что Ким абсолютно прав, но не может скрыть того, что грустно ему по этой же самой причине. Тэхён расцепляет замок из их пальцев, чем, кажется, Чона просто добивает, но в следующую секунду что-то вкладывает в его ладонь. Чонгук кладет руку на парту, осторожно раскрывает ее и видит маленький клочок бумаги, сложенный в несколько раз. Предвкушение перекрывает все отрицательные эмоции, которые Чонгук успел испытать всего за пару минут, он разворачивает листок и читает черным по белому написанное «Пойдешь со мной на свидание?». Предложение без какого-либо подтекста, конкретно говорящее «Ты мне нравишься». Казалось бы, может ли Чонгук быть еще счастливее? Оказывается, может. Его лицо сияет от переполняемой душу радости, любовь бутонами расцветает в груди, оплетая сердце стеблями омелы, Чонгук натыкается взглядом на взгляд Тэхёна, который ожидает ответ в той же степени, в которой Чонгук сейчас счастлив. Чон тянется к ручке, грешным делом думая, что умрет прямо сейчас, но… «Нет. Нет-нет-нет, почему так не вовремя? Только не сейчас, пожалуйста! " — волосы на руках встают дыбом, как по щелчку пальцев. Слух ловит дальние звуки погони и стрельбы, свист пуль, визг колес — катавасия. Чонгук растерянно лупает глазами на Тэхёна, потом переводит взгляд на преподавателя и поднимает руку, прекрасно понимая, как Ким расценит его поведение прямо сейчас. — Извините, моя тетя попала в больницу, мне нужно срочно уйти. — Да, конечно, бегите, — отвечает преподаватель, поправляя очки на переносице, и кажется даже участливым к чужой проблеме, взволнованно хмуря брови. На лице Тэхёна же, как и предполагалось, отражается печать обиды и непонимания, или так просто кажется Чонгуку, который спешно запихивает тетради в рюкзак. Чон выбегает из аудитории не оглядываясь на чужие взгляды, хотя так хочется обернуться к Тэхёну и вообще никуда не рваться, никого не спасать и жить, наконец, для себя. И, пролетая над небоскребами Квинса, Чонгук печатает «Для меня будет честью стать твоим спутником на вечер. И я буду бесконечно счастлив, если ты выберешь меня не на один», а Человек-Паук спешит спасать город. Когда уже, интересно, люди будут жить в мире с самими собой? Загадка. И как же не хочется ее разгадывать, кто бы знал.

***

— Чтобы я еще раз на это повелся… Его одурачил грабитель. Обвел вокруг пальца, и щелкнул перед самим носом, красиво уйдя в закат. Чонгук, чувствуя бурлящую лаву гнева в груди, метко стреляет паутиной в преступника и рывком припечатывает к стене, заметно перебарщивая с силой. Приземляясь рядом с парнем в самодельной маске из черной шапки, Чон снимает ее с чужого лица, отбрасывая куда-то на землю, к ногам собравшейся толпы, и ворчит про себя, потому что от злости хочется дать смачного тумака обманщику. Потому что Чонгук поверил этому парню, когда тот притворился пострадавшим. Чон из-за него столько времени потерял, хотя мог бы уже болтать с Тэхёном и любоваться его лицом. Несомненно он выбрал бы Тэхёна, а этот парень рушит все его планы. Какой-то мальчик в костюме Человека-Паука подходит к Чону, восхищённым взглядом окидывая свою взрослую копию с головы до ног, робко протягивает блокнот с ручкой и просит дать ему автограф. Да что ж это за наказание?! Может, к нему еще подойдут и попросят сфоткаться? Что и делает группа девчонок, в которых Чонгук узнает первокурсниц его Университета. В реальной жизни же они никогда бы на него не посмотрели, хотя Гуку от этого факта ни холодно, ни жарко. Хочется поскорее со всем этим расправиться — и к Тэхёну. Чонгук позволяет себе только одну фотографию, прощается с толпой, которая продолжала скандировать имя Человека-Паука, и уносится прочь, как и появился. Также незаметно и эффектно, как привыкли видеть люди, наивно полагающие, что Супергерой всегда успеет и спасет. А Чонгук уже немного подустал справляться в одиночку, правда это только его проблемы и людям вряд ли нужно это знать. Телефон разрывается от входящих сообщений и пропущенных звонков, когда Чон отключает режим полёта. Он спрыгивает на одну из многоэтажек, пролистывая диалоги вниз, натыкаясь на сообщения от Чимина, который, кажется, и правда волновался о состоянии его тети, пару сообщений от старосты группы, которая спрашивает, отмечать ли его на следующей паре, и одно сообщение от Тэхёна, над которым палец не виснет, как над многими не прочитанными, а открывает, пробегаясь по тексту глазами. «Я буду ждать тебя» Будет ждать… Чонгук от радости подпрыгивает на месте и, наверное, со стараниями перебарщивает, потому что пружинит в ближайшую стену и оставляет вмятину глубиной в полметра. — Давай еще, попорть чужое имущество, — бурчит Чонгук, потирая голову, которой случайно долбанулся. Ну, хоть пришел в себя на пару коротких мгновений, что само по себе — нонсенс. Еще и свежая штукатурка пластами рушится прямо на бедную макушку, которая за сегодня и так настрадалась. — Да хватит! И так понятно, что не мой день, все уже! Голубь, спокойно сидевший до этого на ограждении, испуганно курлыкает и улетает туда, где всякие Супергерои не кричат, не бесятся и не портят стены, хотя, кажется, это везде. Кроме Бруклина, из которого родом кумир и Человека-Паука, и Чонгука, коллекционирующего карточки с ним. Чонгук вздыхает, отряхивает костюм и, собираясь с силами, спешит на пару, на которую уже опаздал. Кажется, с такими успехами его исключат к следующему семестру, что совсем не круто.

***

В Университете шумно. В связи с предстоящей научной выставкой, в которой в прошлом году участвовал и Чонгук, все студенты в предвкушении и на иголках, потому что в этот раз их должен посетить специальный гость. Что это за гость никто, конечно, не знает, потому-то и нервничают: А вдруг кто-то важный? Гук, проверяя электронное расписание, быстрым шагом направляется к правому крылу, где у него пара по экономике, перечитывает сообщение Тэхёна, греющее душу, улыбается робко и прижимает телефон к груди, не смотря ни по сторонам, ни перед собой. Столкновение с преградой в лице человека удивляет не столько Чонгука, сколько Человека-Паука, у которого отменная реакция. Звенит звонок, оповещая студентов о начале занятий, а Чонгук не слышит ничего. Человек перед ним статный, выше него на 2 головы, от него пахнет дорогим парфюмом и чем-то еще, чему Гук пока не может дать названия. — Смотри, куда идешь, мальчишка. Незнакомец окидывает Чона оценивающим взглядом, хмыкает и огибает его, идя вдоль по коридору. — Я думал, люди вашего статуса обучены манерам, — Чонгук отмалчиваться не собирается. Несмотря на то, что он привык быть тем, кого никогда не замечают, он не привык к подобному обращению с собой. И терпеть это тоже не будет. Мужчина останавливается и оборачивается, видимо, удивленный чужой смелостью. Еще раз окидывает Чона взглядом, только теперь более уважительным, будто Чонгук заставил посмотреть на себя по-другому. — А вы, молодой человек, случайно не Чон Чонгук? — Откуда вы… — Видел вас на прошлой выставке. Чонгук хмурит брови и роется в закромах памяти, выуживая оттуда воспоминания годичной давности. Он не помнит этого человека, не здоровался с ним, не пожимал руку, так как мужчина запомнил обычного студента? — Я состоял в судействе, а, впрочем, может эта выставка освежит вашу память? — ухмылка на чужом лице красивая, но Человеку-Пауку не нравится. — Я давно заприметил в вас большой потенциал, так что, если вы решитесь, позвоните мне. Стажировка в моей компании вам обеспечена. Незнакомец протягивает блестящую, глянцевую визитку Чонгуку, всем своим видом, нетерпящим отказов, заставляя ее взять. Гук смотрит сначала на мужчину, у которого вежливая улыбка на лице контрастирует с хладнокровным взглядом, потом на визитку, и все-таки принимает ее из чужих рук. — До свидания, Чон Чонгук, и, мой вам совет: Почаще смотрите по сторонам и перед собой. Мало ли, кто вместо меня может вам попасться в следующий раз? Мужчина удаляется гордой, ровной походкой, Чонгук читает позолоченные буквы на визитке, складывающиеся в имя «Чон Хосок», и не понимает, что в мужчине его настораживает больше: То, как идеально он держится на людях, или то, что чутье его никогда не подводит?