Жизнь моментом

      Майк с трудом пережёвывал ужин. Котлета была прожарена достаточно, но Майку она казалось куском картона. Уставшие глаза безрезультатно пялились в тарелку с остывшей едой. Желудок воротило, поэтому он со вздохом отодвинул тарелку.       Под ногами что-то жалобно замяукало. Точнее быть не «что-то», а «кто-то». Большой белый кот задёрнул голову вверх, пустыми глазами уставившись на хозяина. Кот снова мяукнул.       — Эта котлета больше недели тухла в холодильнике, Саймон, она не вкусная, — причитал Майк, который сам минуту назад давился этой котлетой.       Кот снова мяукнул.       Майк с тяжёлым вздохом поднялся со стула и согнулся от волны боли по всему телу. Словно почувствовав это, кот прильнул к ногам хозяина. Сообщив коту, что всё в порядке, Майк сложил порезанную на кусочки котлету в миску и позвал затерявшегося под столом кота на «кс-кс-кс». Саймон неуклюже последовал на зов.       Этого кота отец подарил ему на десятилетие. Сейчас Майку почти тридцать, а Саймон всё ещё здесь, с ним. Единственный член семьи, что не бросил его. Он многое пережил за эти двадцать лет, многое увидел. Он пережил почти всех членов семьи, что когда-то кормили его с руки и чесали за ушком. Но ему вряд ли до этого было дело — он ведь кот. Еда в миске время от времени появлялась — и на том спасибо.       Не смотря на шаловливый характер кота, Майк всё равно любит его и считает своей семьёй.       Саймон — единственное доказательство, что у него когда-то была семья.       Майк обессилено упал на стул, наблюдая, как Саймон не спеша поглощает котлету. В какой-то момент ему стало завидно коту: у котов нет ни дел, ни забот, ни семьи, от которой одни проблемы и несчастья. Единственная проблема котов — тупой кожаный мешок опять купил не тот корм, который он хотел.       Майк украдкой взглянул в окно и тут же отвернулся, увидев своё отражение; тёмно-фиолетовый силуэт повторил действие Майка. К горлу подкатил неприятный ком, он даже не понял, чего хочет организм: вырвать или заплакать. Хотелось бы вырвать. От вида себя становилось так противно, что хотелось содрать с себя остатки кожи, расковырять рваные раны, рывком вытащить скобы и порвать швы. Противно.       От него шарахались люди на улице. Как бы Майк не старался скрыть свою внешность — толстым слоем одежды, бинтами и косметикой — люди всё равно видели в нём урода. А падающая на фамилию его семьи тень лишь ухудшала ситуацию. Его клеймо монстра плотно вгрызлось ему в глотку, высасывая все силы и желание продолжать жить дальше.       Облизываясь, Саймон тихо мяукнул и медленно поплёлся в сторону хозяина. Майк расплылся в измученной улыбке и еле нашёл в себе силы провести шершавой ладонью по шерсти; кот громко (насколько позволял возраст) заурчал.       Саймон — старый, немощный, слепой кот — не знает, кто такой Майкл Афтон и даже не знает, как он сейчас выглядит. Не знает, что совершил в прошлом и как это на нём отразилось. Саймону всё равно, ведь он просто старый кот. Он не видит, в кого превратился тот задорный, глупый мальчишка с шилом кое-где — в ходячего трупа, что каждый день прикладывает неимоверные усилия, чтобы просто встать с кровати и продолжать жить эту ужасную жизнь.       Саймону всё равно, ведь он кот.       Кот живёт только благодаря Майку. Содержать в доме существо, которое может умереть, если ты забудешь положить покушать — большая ответственность. А Майк безответственный, ведь даже себя он покормить не всегда в состоянии.       — Ты любишь меня, Саймон? — вдруг спрашивает он, с трудом беря тяжёлую тушку на руки и усаживая на свои колени.       Кот что-то неразборчиво муркнул и улёгся на ногах Майка. Лицо мужчины расцвело, и он прижал кота сильнее. Как приятно осознавать, что хоть кто-то не считает тебя чудовищем, просто потому, что ты Афтон. Хоть это и был просто старый, слепой кот, но он был членом семьи Майкла. Каким бы чудовищем он не был, Саймон всё равно видит в нём хозяина. Он кормит, поит, убирает за ним и чешет за ушком — большего ему не надо. И ему абсолютно всё равно, что Майк натворил в прошлом.       От этих мыслей Майку сделалось приятно.       — И я тебя люблю, Сай…       На следующее утро Майк обнаружил Саймона мёртвым посреди кухни.       Единственный, кто не считал его монстром, тоже покинул его, и теперь Майк совсем один.