Жизнь моментом

      Майк с недовольной миной вышел из круглосуточного продуктового с двумя пакетами в руках: в одном шоколадные батончики с орешками, а в другом — дешманские лакричные палочки. Он их ненавидел, как и Хэллоуин в целом. Толпы детей, разодетых в тупые костюмы зомби, мумий и привидений, шастали по домам спокойно отдыхающих людей и выклянчивали конфеты. Своего дома и своих конфет что ли нет? — как старый дед ворчал Майк, хотя раньше сам был таким.       Майк стиснул зубы и крепче сжал пакеты, когда свора детишек вихрем пронеслась мимо него, чуть не сбивая с ног.       — Простите! — крикнул один из детей, даже не оборачиваясь.       — Простите — хуйца сосните, — буркнул Майк, рефлекторно потянувшись к капюшону, чтобы поправить, когда вдруг осознал, что Майк без него. Сегодня же Хэллоуин, значит можно не прятать своё уродство под капюшоном, бинтами и бейсболкой. Его никто не осудит. Хоть какой-то плюс у этого тупого праздника, занимающего целый день в календаре.       Оказавшись дома, Майк, не разуваясь, завалился на диван и с нескрываемой скукой уставился в потолок. Делать не хотелось ничего. Осенняя депрессия грузом пала на ментальное состояние Майка. Осень — самое ужасное время года для него, настолько, что мозг упорно блокирует плохие воспоминания, оставляя за собой беспросветную завесу. Какие-то отрывки воспоминаний всё ещё мелькают перед глазами, но Майк старается их не замечать.       Размышления прервало дребезжание дверного звонка. Глаз нервно задёргался. Нехотя встав с дивана и схватив в руки оба пакета, Майк поплёлся открывать.       — Сладость или гадость! — выкрикнула свора детишек в глупых костюмах и с пластиковыми ведёрками в руках.       Майк недовольно сощурился, рассматривая вечерних визитёров. Дети, завидев дорогую сладость в одном из пакетов, уже было обрадовались, но мужчина кинул каждому по одной лакричной палочке. Дети сделали вид, что не расстроились такому подношению и, попрощавшись, удалились.       Майк улыбнулся от мысли о том, какая же он тварь.       Пусть все дети улицы (если не всего города) знают, какой монстр этот Майкл Афтон, живущий на окраине города и угощающий детей противной лакрицей. На следующий год к нему наверняка никто не придёт. Так даже лучше.       Пусть все знаю, как Майк всех ненавидит.       За последние два часа дом Майкла навестили ещё семь раз. Разве другие дети не сообщают своим товарищам, в какие дома лучше ходить, а в какие нет? Навряд ли кто-то обрадуется жалкой лакричной палочке от взрослого дядьки с фиолетовой кожей.       Смотря на детей через окно, у Майка неприятно закололо в груди. Когда-то и он был мелким шкетом, одетый в костюм зомби-пирата, щеголял по домам и выпрашивал конфеты. Даже не выпрашивал, а буквально отбирал — он же пират, как-никак. Соседи вокруг восхищались актёрским мастерством маленького зомби-пирата (не Майка, ни в коем случаи!). В один Хэллоуин он разыграл сцену, что злая ведьма (уж точно не Элизабет!) превратила его в зомби и чтобы снова стать человеком, нужно было собрать много-много конфет! За всю ночь он прошёлся, наверное, по всему городу и собрал непостижимое количество конфет. И снова стал человеком!       Как иронично, что это был его последний Хэллоуин, прошедший в восемьдесят третьем, а выдуманная история про заколдованного зомби заставляла Майка заходиться в истеричном хохоте. Жить бы сейчас в таком мире, где все проблемы решаются конфетами.       Когда время перевалило за десять, а Майк уже успел задремать в кресле за просмотром какого-то ужастика, в дверь снова позвонили. Выдернувшийся из дрёмы Майк скрипнул зубами и бросил взгляд на часы.       — Когда этот день уже закончится… — Майк схватил оба пакета и поплёлся в коридор.       Не успел он отворить дверь, как на него накинулись с разъярённым криком.       — Отдай свою душу и сладости, жалкий человечишка! — закричал мальчишка в картонной маске с дырками. Перед собой он вытянул нож, сделанный так же из непрочного картона и раскрашенного детской гуашью.       Майк слегка опешил, но не подал виду.       — Вау, и кто же это у меня? Мамкин недо-маньяк? — чересчур спокойно съязвил Майкл, рассматривая гостя подробнее. Тёмно-синяя водолазка, чёрные брюки и красные рваные кеды — обычный мальчишка, таких на улице сотни.       Мальчик стянул маску и недовольно взглянул на мужчину перед собой.       — Ты чё, дедуль, я ваще-та и убить могу!       — Мне тридцать, — осведомил его Майк, почувствовав укол обиды с его слов. Он не старый.       — Классный костюмчик, — усмехнулся мальчишка, рассматривая мужчину, одетого в пижамные штаны, футболку и домашние тапки. Но внимание привлекла совсем не одежда. — Сколько ты краски на грим вбухал, дедуль? Я тоже хочу! На следующий Хэллоуин оденусь в зомби, как ты, и буду круче тебя!       — Мило, — прокомментировал Майк, чувствуя себя неловко.       Мальчишка был не похож на тех детей, что отмечали Хэллоуин ради бесплатных конфет. Чувствовалась в нём особая аура, от которой становилось как-то приятно. В груди больно кольнул приступ ностальгии.       Майк смотрел на копию самого себя из детства.       — Так чё, дедуль, я конфет своих дождусь? — мини-Майк протянул картонную коробку (теперь Майк точно убедился, что мальчик небогат) с парой тройкой каких-то дешёвых конфет на дне. Удивительно, что после такого скудного улова на конфеты он всё равно прётся по домам и выпрашивает сладости. Энтузиазма у него хоть отбавляй.       Мужчина невольно улыбнулся и, поддавшись непонятному порыву, полностью высыпал один из пакетов, что держал в руках. В коробке зашуршали новоприбывшие сладости, а лицо мальчика расплылось в довольной улыбке.       — Ну хоть что-то хорошее за сегодня. Спасибо за сладости, так уж и быть, не стану тебя убивать, смертный.       «Смертный», — усмешкой пронеслось в голове.       — Отвратительного Хэллоуина, дедуль, — крикнул пацан, прежде чем скрылся из вида.       Майк проводил его взглядом, достал из пакета лакричную палочку и сунул в рот.       — Я не старый…