Жизнь моментом

      Помимо роботов у Уильяма было ещё одно увлечение — самогон. Уильям слишком привередлив к покупному алкоголю, поэтому приходилось искать свободное местечко в своём плотном графике и учиться варить. Без проб и ошибок, конечно, не обошлось.       В первое время он варил из всего, что попадётся под руку: лимончелло, имбирь, мята, калина… Последняя ему полюбилась безумно, поэтому большая часть бутылок в подвале являлась настойкой из калины.       Когда отец выпивал, от него несло этим противным запахом калины.       Майк ненавидел этот запах. И теперь всегда, когда он чувствует эту грёбанную калину, он вспоминает пьяного отца, его срывы и психи, истеричный смех, обрывающийся безудержными рыданиями.       Майк не любил Уильяма, а пьяного Уилла — вдвойне.       — Попробуй, Майкл, — отец протянул юноше стопку с наливкой. Ярко-рыжая, почти красная жидкость вызывала горечь во рту от одного только вида.       — Мне на пары через час, — осведомил его Майк, морщась от запаха спирта.       — А мне на работу через час, только в отличие от тебя я за рулём. Пробуй.       Майк раздражённо вздохнул и опрокинул стопку в рот, быстро, словно прыгнул в ледяную воду. Лицо тут же скривилось от горечи.       — Противно и кисло. Сахара вообще нет.       Уильям скептично осмотрел жидкость в бутылке, затем налил полстопки и выпил.       Как обычно.       — Нормально там сахара, не придумывай, — хмыкнул Уилл, нисколько ни кривясь. Выработался иммунитет.       — Всё равно противно.       — Почему?       — Потому что там калина.       — И?       — Не люблю калину.       — Почему?       — Мне не нужно иметь причину любви и нелюбви к чему-то. Просто не люблю, вот и всё.       — Всё в этой жизни имеет причинно-следственные связи. Нет никакого «просто», есть только факты и логичные объяснения, — отец закурил прямо на кухне.       Майку тоже захотелось покурить, но нельзя — ему через час на пары.       На кухне воцарилась неловкая тишина. Стало настолько тихо, что было слышно, как тлеет пепел на сигарете. Казалось, время решило взять перерыв и остановиться.       Металлические ножки стула противно проскрипели по паркету, когда Майк вставал из-за стола.       — Пойду собираться в колледж, — осведомил Майк, отец устало кивнул. Выходя из кухни, Майк бросил напоследок: — Терпеть не могу калину, потому что её обожаешь ты.       Отец лишь гадко усмехнулся, давясь сигаретным дымом.       Теперь аккуратные ряды калиновой настойки выстроились в подвале и ждали, когда создатель придёт за ними и выпьет до последней капли, а потом в приступе гнева или отчаяния бросит бутылку в стену, и та разлетится на мелкие кусочки, на которые он обязательно наступит на утро. Вот только ждать теперь больше некого. Он мёртв (пропал, не умер!).       — Наварил этой хуйни целый подвал — и сдох где-то, а мне разгребать! — пьяным голосом причитал Майк и прилип к горлышку бутылки губами. — Ненавижу тебя и твою калину ебаную, пидор.       Очень хотелось схватить каждую из этих бутылок с калиновой настойкой и вдребезги разбить об стену, надеясь, что вместе с ними разобьются и воспоминания об отце. Но вместо этого он давится слезами и этой грёбанной настойкой. Но Майку уже всё равно, ведь через час не надо на пары.