Жизнь моментом

      Пока набиралась ванна, Майк лениво собирал крупные осколки с грязного кафельного пола.       Ему никогда не нравилось это зеркало. Оно всегда показывало то, чего нет на самом деле. И дело даже не в кровяных отпечатках или теней, прячущихся за спиной, — вместо отражения Майка оно показывало отражение отца. Но стоит моргнуть — фиолетовая гнилая физиономия снова смотрит на Майкла пустыми глазами. Мёртвыми и бездонными.       Майк сжал осколки в ладони — из порезов засочилась густая, тёмная жидкость, которая раньше бы называлась кровью. Сейчас её можно было назвать таковой с натяжкой. От мысли, что точно такая же кровь когда-то текла в жилах отца, Майк невольно скривился и выбросил недо-кровяные осколки в урну, переполненную старыми, покрывшимися запёкшейся недо-кровью и гнилью бинтами. Жаль, воспоминания нельзя выбросить и забыть о них точно так же, как об этих осколках.       Мужчина выключил кран и принялся снимать с себя одежду. Движения были медленными и скованными, словно он не до конца понимал, как правильно управлять своим телом. Слабость ощущалась каждой клеточкой бренного тела, хотелось лечь на грязный, холодный пол и уснуть долгим и спокойным сном. Сном, в котором всё будет хорошо, как раньше…       Но с тех самых времён прошло так много времени, что он с трудом вспоминал, как выглядели его мелкие брат и сестра, его родители, он сам в подростковом возрасте… Когда знакомые образы молодого себя всё же всплывали перед глазами, он боялся смотреть на любую отражающую поверхность: зеркало в ванной, лужу на улице, чайную ложку, окно… Не хотелось видеть то, во что он превратился за эти годы.       То, во что он превратился за эти годы, и того, кто с ним это сделал. Отца.       Майк разделся догола и полез в ванну. Ледяная вода заставила мужчину вздрогнуть и покрыться мурашками. Вода тут же начала приобретать мутный оттенок. Как бы часто Майк не мылся — он всё равно живой мертвец, из него вытекает гниль, засохшая кожа отваливается, а от него самого пахнет далеко не розами. В какой-то момент Майк принял решение вообще забить на гигиену. Зачем, если он буквально гниёт изнутри? То, как, почему и по какой причине он передумал и какие причинно-следственные нити его к этому привели, уже давно утеряны из его памяти. Мистер Эмили его вразумил?       Мужчина постарался не думать об этом и опрокинул голову на бортик, распластавшись по всей ванне. Холод пробирал до самых костей, но уже почти не ощутимо. Холод ему необходим, чтобы тело не продолжило разлагаться.       Он был готов пролежать так целую вечность. Была бы возможность, он бы умер в этой ванне: вскрыл вены, опрокинул в воду работающий фен, прострелил себе череп из пистолета, чтобы его мозги фонтаном разбрызгались по кафельной стене.       Мозг не потрудился представить эти картины Майку, и тот криво заулыбался.       Пролежав так минут тридцать (а может и целую вечность), Майкл, кряхтя, сел и уставился в стену перед собой. Из крана капала вода, капли звонко ударялись об уже грязную воду и действовали Майку на нервы.       Кап кап кап.       По воде расплывались круги, размывая фиолетовое отражение. Майк всмотрелся и увидел в воде мужчину средних лет. Тёмно-русые волосы с проседью, прямой нос, острые скулы, морщины, недельная щетина, круги под глазами, а сами глаза — впалые и мёртвые. Серо-голубые стекляшки смотрели прямо в душу, мужчина расплылся в хищном оскале.       Из крана вдруг перестало капать, но вода всё ещё рябила. Это Майк — он дрожит. Дрожит, не в силах отвести взгляд от отражения, что каждую ночь является к нему во снах. Того, кого Майк так жаждет найти и покончить со всем этим.       Ладонь проскользнула по поверхности — и вода плеснула на пол. Отражение в воде зарябило, а когда всё успокоилось, на Майка вновь смотрела фиолетовая гнилая физиономия.       Тяжело задышав, мужчина склонился над всё ещё слегка рябящим изображением себя.       — То, что я похож на тебя, не делает меня тобой.       Эту фразу он говорил себе всегда, вот только уверенности она придавала немного. Совсем чуть-чуть.