Жизнь моментом

      Он встретил его в круглосуточным продуктовом. Высокий мужчина с тёмно-русыми волосами, в фиолетовой рубашке, чёрном галстуке и лакированными туфлями внимательно читал состав какой-то консервы. В его тележке лежат продукты, явно недешёвые, и две бутылки дорогого вина. Красного полусладкого. Такое любил пить он…       Пока мужчина мельтешил возле полок, Майк плотно сжимал упаковку дешёвого хлеба в тонких пальцах. Дыхание участилось, тело бросило в жар, а голова пошла кругом. Под ложечкой засосало.       Этого не может быть…       Майк уже хотел было броситься успокаивать себя, что это простое совпадение, но когда незнакомец пошёл в сторону Майк, катя перед собой тележку, у него подкосились ноги.       В памяти всплыли знакомые образы, ровно такие же, какие он видит сейчас прямо перед собой.       Это был Уильям. Уильям Афтон.       Тот же нос, те же глаза и круги под ними, поблёскивающие нити седины в вечно всколоченных волосах.       Отец прошёл мимо Майка, совсем не обращая на того внимания и уставившись с мятый листок, словно проверял, всё ли он взял. Догадки Майка подтвердились, когда на полпути к кассе мужчина резко остановился, осмотрел продукты в корзине и, чертыхнувшись, поменял маршрут и направился в мясной отдел.       Отец был таким же рассеянным, когда дело доходило до покупок продуктов.       Ступор и оторопь переросли в ярость. Руки затряслись в приступе гнева и отчаяния. Захотелось взвыть на весь магазин, догнать мужчину и разбить ему голову об ту злосчастную консервную банку.       Разум затуманила злость до дрожи в руках. Зубы плотно сжались, и Майк представил, как прокусывает ими сонную артерию на шее отца, как вампир из той тупой мыльной оперы. В голове всплыли образы, как отец, захлёбываясь собственной кровью, кульком оседает в руках Майка, из последних сил хватаясь за горло, в жалких попытках остановить кровотечение. Но будет уже слишком поздно.       Из размышлений его вывел скрип старой тележки: отец-таки направился к кассе. Нисколько не медля, Майк последовал его примеру, хотя не взял и половины тех продуктов, что ему нужны.       Он успеет подкараулить его на улице. Там всё и закончится.       Следующие пять минут прошли у Майка в тумане. Он помнил лишь как запихнул хлеб, молоко и коробку хлопьев в рюкзак и вылетел из магазина.       На улице пусто и темно, лил дождь, людей нет. Нет людей — нет свидетелей.       Майк притаился на остановке через дорогу от продуктового и закурил, успокаивая нервы. В рукаве спрятан складной нож, который закончит мучения Майкла.       Спустя пять мучительно долгих минут из магазина выходит отец с двумя пакетами и направляется к парковке. Майк выкинул окурок и тенью проследовал за мужчиной. Дождь обрушился на него ледяным потоком. Под шумом дождя не слышно преследовательских шагов Майкла. Не было слышно и вскрика мужчины, когда в чужих руках щёлкнул складной ножик.       — Молчать, — приказал Майк, прикрывая рот мужчины ладонью, холодной, шершавой, противно пахнущей прогнившим мясом.       Захлёбываясь кровью, отец был прижат к стене в подворотне. Кровь вытекала из пореза на шее, пачкая одежду и растворяясь в дождевой воде. Не укус вампира, но тоже сойдёт.       — Ублюдок, как ты вообще посмел вернуться спустя столько лет? Ты бросил меня! Бросил, оставил умирать меня там! Ты разрушил нашу жизнь! Кэссиди, Бетти, мамину, МОЮ жизнь! Я живу так уже семь лет, хотя должен был помереть в этой грёбанной лаборатории, но твои тупые эксперименты заставляют меня страдать! — Майк пнул мужчину поддых, когда тот в попытках что-то сказать открыл рот, словно рыба на берегу. — Я не давал тебе разрешения что-либо говорить, — голос срывался в подходящей к своему пику истерике. Слёз не было видно — они слились с дождём. — Ты разрушил нашу жизнь. Смерть для тебя — слишком лёгкое наказание. Но для меня это будет вечный покой. Спокойной ночи, пап. Я тебя ненавижу.       Всё закончилось, когда нож по самую рукоять вошёл мужчине под рёбра. Отец забился в конвульсиях и спустя время перестал дёргаться, отпустив окровавленные руки Майкла.       Отец мёртв.       Майк, тяжело дыша, поднялся на дрожащие ноги, со страхом осматривая бездыханное тело. Тело человека, что когда-то учил его ходить, читал на ночь сказки, за ручку повёл в первый класс, убил и разрушил его жизнь… Счастливые, детские воспоминания вытеснили воспоминания последних десяти лет, когда отношения с отцом были натянуты до предела, а жизнь с ним под одной крышей была похожа на жизнь на проснувшемся вулкане. А когда отец пропал — камень с души упал. Но злость и ненависть к отцу не пропали. Хотелось вновь его увидеть, высказать всё, что Майк о нём думал все эти год и убить самой мучительной смертью, которая только существует.       Всё произошло настолько быстро, что Майк не сразу сообразил, что произошло и что он только что натворил. Какие-то жалкие пятнадцать минут и всё — человека больше нет.       Майк усмехнулся собственным мыслям. Его отец не человек.       Забрав у (уже точно мёртвого) отца пакеты с продуктами и бумажник (зачем добру пропадать?) и осторожно выглянул из переулка. Ни людей, ни камер. Майк в последний раз оглянулся на мёртвое тело и быстрым шагом направился домой.       Отец мёртв. Теперь всё кончено.       Когда Майк вернулся домой, первым делом он истерически рассмеялся. Отец мёртв. Больше некому посещать Майкла в ночных кошмарах. Теперь Майк не будет терзаться в сомнениях. Он наконец-то свободен!       Счастливый Майк принялся осматривать свои трофеи, отобранные от отца. Продукты его волновали куда меньше, чем содержимое бумажника. Пара десятков купюр с большим номиналом, кредитная карта, скидочные купоны, водительские права. Последнее он хотел порвать, но тут же опешил в момент, когда взгляд скользнул на фотографию и имя. Все счастливые мысли и представления о будущей жизни тут же канули в небытие, а Майк отчаянно взвыл.       Не повезло этому Руперту Бутману, которому посчастливилось быть так похожим на Уильяма Афтона.