Жизнь моментом

      — Чем занимаешься, Майки? — раздался мужской баритон из-за спины, заставивший Майка вздрогнуть и согнуться над столом.       — Ничего! Это секрет!       Уильям коротко хихикнул и попытался рассмотреть, что же такое интересное прячет его сын.       — Что ты там скрываешь от меня? Опять рисуешь свои шедевры? — слова отца заставили мальчика смутиться и заметно побагроветь.       — Да-а.       — А можно посмотреть? — снисходительно спрашивает Уильям.       — Я ещё не закончил!       — И что? Ты же наблюдаешь за процессом моей работы. И я от тебя ничего не прячу, потому что у меня от тебя нет никаких секретов. Ты же мне доверяешь, Майки?       Маленький Майк щенячьими глазами уставился на отца. Его взгляд был таким добрым и дружелюбным, от чего в груди приятно потеплело. Майку всегда было комфортнее с отцом, чем с мамой. Он рос его маленькой копией.       — Доверяю, — смутился мальчишка и всё же убрал руки от своего творения.       На листе была нарисована его семья. Неаккуратные линии выводили образы пяти счастливых людей. Они держались за руки и, казалось бы, улыбались кому-то по ту сторону рисунка. Этой улыбкой они словно говорили: «Смотрите, как мы счастливы!».       Уильям тепло улыбнулся, рассматривая каждый сантиметр рисунка. Каждую линию, каждую точку внимательно изучал, словно пытался найти в них какую-то очень важную информацию. Он сам рисовать не умел, но смотреть на то, как это делает его сын — было самым лучшим наслаждением.       — Очень красиво, — произнёс очарованный Уильям, не отрываясь от рисунка.       — Ты правда так считаешь? У тебя тут одна рука больше другой получилась, — смущённо произнёс Майк, отчего отец коротко рассмеялся.       — Ничего страшного, каждый совершает ошибки, — успокоил его отец, переведя взгляд на сына.       — И даже ты?       — И даже я. Мы учимся на своих ошибках, Майки, их совершают все. Мы учимся на них, анализируем свою работу и стараемся делать так, чтобы их больше не допускать. Ошибки и делают нас людьми, Майки.       — А если ты не будешь учиться на своих ошибках?       — Значит, уровень твоего развития остановится где-то на уровне развития австралопитека, — усмехнулся Уильям, и Майк рассмеялся, хотя не знал значения этого странного слова.       — А рисунок тебе нравится? — спрашивает Майк, смотря на отца.       — Конечно. Думаю, он заслуживает отдельное место на почётной доске твоих шедевров.       — На холодильнике?       — На холодильнике.       Майк рассмеялся.       — Но только когда я закончу!       — Как скажешь, волонтёр, — Уильям потрепал сына по волосам. — Ты станешь отличным художником, и я буду очень тобой гордиться, ты это знаешь?       — Знаю, ага, конечно, — произносит Майк, уставившись на выцветший со временем клочок бумаги.       Пожелтевший листок с порванными краями и трещинами в полутьме выглядел мрачно и безжизненно. На рисунке изображены пять некогда счастливых членов семьи. Чёрный маркер с такой силой перекрыл лица троих из них, что бумага порвалась от обилия спирта. И сейчас вместо счастливых лиц мамы, Бетти и Кэссиди на Майкла уставились пустые, чёрные дыры и, словно, затягивали Майка в пучину безумия и разочарования.       Майкл криво усмехнулся, поднося маркер к четвёртому лицу.       — Ты никогда не учился на своих ошибках, отец.       Четыре. Четыре чёрные дыры смотрели на Майкла из старого детского рисунка и словно кричали: «Посмотри, что ты сделал с нами!».