Жизнь моментом

      Лёгкие начали ощутимо гореть, когда мужчина обнаружил, что вентиляция снова сломана. Перед глазами заплясали цветные пятна, закрывая обзор на происходящее вокруг. Чертыхнувшись, Майк уже потянулся к панели управления, как перед лицом замелькала тень аниматроника, с криком выскочившая на него. Майк со стоном схватился за рубашку в области ухнувшего в пятки сердца, выравнивая тяжёлое дыхание. Был бы он жив — давно бы умер от сердечного приступа.       Взгляд скользнул на часы, когда Майк позволил себе минутную передышку, пока система вентиляций приходит в рабочее состояние. 5:37. Осталось совсем чуть-чуть…       Уже шестую ночь подряд он сидит в этом мрачном, душном офисе, вооружённый лишь планшетом, панелью управления и угасающей с каждым разом уверенностью.       Майк уже даже не вспомнит, зачем вообще решил сюда прийти. Вряд ли дело было в деньгах. Скорее, это была слепая погоня за надеждой, что всё закончилось ещё тогда — тридцать лет назад — когда Майк умер, а отец без вести пропал. Когда его жизнь раскололась на «до» и «после». Когда Майк из молодого наивного паренька, только смирившейся со своей судьбой, превратился в полумёртвое бренное существо с едва тлеющей душой, а отца — статного мужчину, хваткого бизнесмена и (ужасного отца) умелого инженера-механика — заменили чёрно-белые вывески с его фотографией и надписью «Пропал без вести». Позже эта надпись сменилась на другую. Она разрывала сердце Майкла на тысячи осколков.       «Признан мёртвым».       Часы показывали 5:43, когда Майк был уже готов взвыть от отчаяния и страха. Зачем он вообще сюда пришёл? Ничего не изменилось с того момента. А всё, что он видит — не более чем его галлюцинации. Не это ли последствия вечно ломающейся вентиляции?       Когда часы показывали 5:53, из коридора послышались шаркающие шаги. Это была не галлюцинация. Это был аниматроник. Вернее, Майк не был уверен в этом на сто процентов. По крайней менее он за эти шесть ночей ещё ни разу не напал на него. Быть может, это финальный босс этой затянувшийся игры?       5:55. Майк молит время идти быстрее, ведь аниматроник уже здесь. Совсем рядом… Его фигуру Майк увидел по ту сторону большого замызганного окна. Некогда золотистый мех выцвел в противный болотный оттенок. Из зияющих дыр просматривались части эндоскелета и какая-то противная бордовая каша (безумно похожая на остатки органов). Противный запах разлагающейся плоти и гнилого мяса дошёл до Майка даже сквозь толстую стену.       То, что (кто) находилось в костюме — мертво.       Аниматроник широко улыбался, выпучивая бездонные глаза. Словно смеялся над положением охранника за стеклом. Загнанный в угол зверёк и голодный хищник. Исход этой игры очевиден.       Из динамиков вырвался хрипящий звук, когда Майкл нажал на кнопку — аудиосистема сломана. Панель управления всего в метре от него, но сил крутануться в кресле уже нет. Это конец.       5:57. Шансы ещё есть. Может, если Майк залезет под стол, он сможет продержаться до спасительных шести утра? Но он словно прирос на месте. Липкие щупальца страха приковали его к рабочему креслу, не давая сдвинуться с места. Казалось, если он двинется хоть на дюйм — произойдёт что-то ужасное. А оно обязательно произойдёт, это лишь вопрос времени.       5:58. Аниматроник приближался к выходу. Медленно, словно игрался со своей жертвой, дабы насытить изголодавшееся за эти долгие годы самолюбие и властность.       5:59. Одна минута. Шестьдесят секунд. Эти шестьдесят секунд были для Майка настолько долгими, что, казалось бы, минувшие тридцать лет прошли значительно быстрее. Кролик тем временем скрылся за поворотом. Ещё секунда — и его противная, гнилая рожа выглянет из-за угла.       Майк отсчитал шестьдесят секунд и с облегчением прикрыл глаза, ожидая победного возгласа. Но этого не происходило, и Майк посмотрел на часы.       5:60.       — Какого… — не успел произнести Майкл, как в нос ударил нестерпимый запах гнилья. — Нет, нет, нет…       В проёме стоял он. С широченной безумной улыбкой он смотрел прямо на Майкла, прожигая в нём дыру. Перед глазами замелькали красные пятна, а по ушам ударил противный сигнал тревоги. Дышать стало снова тяжело, а под гнётом аниматроника — вообще не возможно.       5:61.       — Ма-айкл-л…       Резкая боль в области сердца заставила в глазах потемнеть. Аниматроник подошёл ближе. Почему эта ночь не заканчивается? Майк зажмурился.       5:62       Он почувствовал на своей шее тяжёлую руку неторопливого аниматроника. Холодными тисками пальцы сжимали тонкую шею, заставляя Майка делать отчаянные попытки вздохнуть спёртый воздух. Сознание медленно покидало мужчину, но тот всеми силами старался ухватить его смутные обрывки. Лицо ошпарил зловонный трупный смрад. Свободной рукой аниматроник открыл маску, открывая взор на иссохший человеческий череп, с такими знакомыми очертаниями. Воображение само достроило тёмно-русые волосы с проседью, голубые глаза и морщины.       — Я так рад видеть тебя, Майкл… — охрипший голос (человека) аниматроника ржавой пилой прошёлся по слуху мужчины.       Сознание окончательно покинуло Майка, когда на часах было 6:03 утра. Случившееся этой ночью Майк списал на галлюцинации от стресса, недосыпа и сломанной вентиляции, но свежие синяки на шее говорили об обратном.       На следующую ночь в здании подвела проводка.