Жизнь моментом

      С того момента, как его единственные трое друзей отвернулись от него после случившегося той проклятой осенью, новыми Майк так и не обзавёлся. А нужен ли кому такой друг, который убил собственного брата (хоть и непреднамеренно), родился в проклятой семье; у которого отец психически нездоров, и психически нездоровым был сам Майк? Вряд ли кто-нибудь в Харрикейне горит желанием обзаводиться другом с именем Майкл Афтон.       На месте любого жителя Харрикейна, Майк бы тоже себя избегал.       Все его сторонились: в школе, в магазине, на улице… От одиночества развилась бессонница, а с ней и неконтролируемое раздражение, от чего его шугались ещё больше. Стало настолько плохо, что, казалось, если он хоть ещё один день проведёт в одиночестве — этот день станет последним.       — Знаешь, Бетти, после его смерти всё стало настолько хреново, что я не откажусь сыграть с тобой в твои дурацкие куклы, — Майк присел на розовый ковёр в комнате сестры, и та счастливо заулыбалась.       — Как здорово! Во что хочешь сыграть? В дочки-матери? Салон красоты? Или, может, хочешь устроить чаепитие? — протараторила она настолько быстро, что у парня закружилась голова.       — Абсолютно без разницы, хоть во всё сразу.       — Хи-хи, тогда в салон красоты. Давно хотела сделать тебе красивую причёску, хи-хи.       Солнечный свет, попадающий в комнату, падал Бетти прямо на затылок, от чего казалось, что сестра светится. Она сама была святым ребёнком. Майк огляделся, рассматривая комнатку девочки. Аккуратно заправленная кровать, которую охраняли плюшевые зверята, на полках в ряд расставлены книжки со сказками и раскрасками, возле шкафа с вещами стоял большой, красивый кукольный домик. От обилия розового и девчачьего рябило в глазах, но сейчас Майк не обращал на это никакого внимания.       Голову резко окатил неприятный холодок.       — Не двигайся, я навожу красоту на твоём гнезде, — гордо заявила сестрёнка, разбрызгивая воду из пульверизатора.       — Это не гнездо.       — Гнездо!       Всколоченных волос коснулась розовая пластиковая расчёска. Майк старался не подавать признаков того, что ему больно, но неаккуратные движения сестры заставляли его вздрагивать. Но её движения были такими лёгкими и невесомыми, словно призрачными.       — Сам виноват, что не расчёсываешься.       Девочка собрала волнистые — почти кудрявые — волосы в хвостик и заплела розовой (у неё есть в ассортименте ещё цвета? — клиент недоволен!) резинкой. Некоторые пряди всё равно неряшливо топорщились, но Бетти закрепила их заколками с сердечками и цветочками.       — Как тебе? — спросила юная парикмахер, протягивая клиенту маленькое зеркальце.       — Отвратительно. Мне нравится.       Девочка толкнула его в плечо, назвав дураком, и они рассмеялись.       — Блин, что бы ещё поделать, — скучающе произнесла Бетти, улёгшаяся рядом с братом на ковре.       — В дочки матери?       — Скучно, не хочу.       — Чаепитие?       — Не хочу-у…       — Мультики?       — Я уже все кассеты до дыр пересмотрела.       — А в глаз лопаткой? — язвительно поинтересовался Майк, вызвав у сестры взрыв хохота. Отец всегда так шутил, когда дети канючили.       — Погода такая хорошая, я бы хотела погулять и… м-м, — нерешительно замялась сестра. — Видишь ту коробку? — она указала куда-то возле кровати. Действительно, там стояла картонная коробка; парень кивнул. — Там ролики. Совсем новые. Ну, не совсем новые, им, наверное, уже месяцев шесть? Не знаю. В общем, папа мне их купил, а кататься на них так и не научил. Говорит, что времени у него нет. Ага, конечно, а как проводить целыми днями наедине с дядей Генри у него время есть! Я его дочь, а не дядя Генри! — обидчиво протатаротила девочка и надулась, как лягушка.       Майк с сочувствием посмотрел на сестру и заметно погрустнел. Когда он был ребёнком, отец проводил с ним много времени. Часто гулял, водил к себе на работу, учил кататься на велосипеде, роликах, скейтборде (хотя сам не умел) и ещё много-много всего крутого они делали вместе.       У Кэссиди он уже отобрал эту возможность, но он не позволит лишиться счастливого детства и Бетти. Майк твёрдо решил:       — Я научу тебя.       — Правда, а ты умеешь?       — Конечно.       Девочка засияла ярче солнца.       — Чего ты ждёшь? Собирайся! Ой, только найду подходящий наряд. Я должна быть бесподобна, даже с разбитыми коленками, хи-хи. А ты выйди. Не видишь? — дама переодевается! — девочка распахнула дверцы шкафа, выискивая, что бы ей надеть. Майк сдавленно хихикнул.       — Хорошо, а я пока найду свои ролики. Не забудь надеть защитку.       Оказавшись в коридоре, Майк поспешил к своей комнате, как вдруг вспомнил, что в последний раз видел свои ролики у отца в гараже. А он как раз сейчас там занят работой. Неврно сглотнув, юноша развернулся и направился к лестнице. В мастерской пахло машинным маслом и жжёным металлом. Отец был полностью увлечён работой, что даже не заметил, как в мастерскую пробрался Майк. На цыпочках он подошёл в груде коробок, стараясь взглядом выловить нужную. Она оказалась в самом низу, а на ней стояли ещё две коробки. Верхнюю он благополучно своротил, и какие-то детали с грохотом посыпались на пол.       Отец, что-то сваривающий, сильно вздрогнул и обернулся на шум.       — Господи, Майкл, как ты меня напугал, — вздохнул Уилл, хватаясь за сердце. — Совсем старика погубить хочешь?       — Прости, пап, — тихо произнёс Майк, рассматривая, не появились у отца новые седые пряди. — Я ролики искал и вот… уронил случайно.       — Зачем они тебе? Они ж тебе, вроде, малы.       — Бетти хочу научить кататься, — вновь заулыбался Майк, доставая из завалов коробку со старыми потёртыми роликами. Они действительно были чутка малы, но он готов потерпеть парочку мозолей, лишь бы порадовать сестрёнку. Майк вдруг осуждающе посмотрел на побледневшего отца и съязвил: — У кое-кого ведь времени нет научить дочку кататься.       — Майкл… — одними губами произнёс Уильям, уставившись на юношу, как на привидение.       — А я хочу, чтобы у неё было счастливое детство.       — Майк…       — Она моя сестра, мой лучший и единственный друг, и я сделаю всё, чтобы она была счастлива! И…       — Майкл, Бетти мертва.       Майк остановился на полпути к двери и плотно сжал пальцы на картонной коробке, злясь на отца, разрушившего его старательно создаваемую иллюзию.       Майкл всё ещё одинок.