Жизнь моментом

      Майк никогда не заострял на этом внимания раньше и считал это в порядке вещей. Но он начал замечать, что отец слишком пристрастился к горькому кофе. Сначала он перестал добавлять молоко, затем начал класть всего одну ложку сахара, вместо двух, а потом сахар и вовсе пропал. Майклу казалось, что совсем скоро отец просто начнёт жевать кофейные зёрна.       — Майкл, сделай кофе, — просит отец, и он вздыхает.       Уильям никогда кофе особо не любил. Считал его слишком горьким и терпким, от чего хотелось кривиться. Он не любил ни латте, ни эспрессо, ни американо — ничего. Даже когда нужно было допоздна не спать, пить эту горькую дрянь он отказывался.       Но в какой-то момент всё изменилось. И Майк даже знал в какой.       Теперь отец только кофе и питается. Обычным магазинным кофе в банке. Он не был гурманом в этом плане, он вполне мог питаться обычным пакетированным кофе. Майк только успевал мыть за отцом грязные кружки, среди которых он обычно засыпал посреди ночи.       Майку всегда казалось странным резкое увлечение отца этим напитком, притом, что тот всегда его призирал. А отец от своих принципов просто так не отказывается. Не в его стиле. Наверное, вместе с их жизнью круто перевернулось и его мировоззрение и взгляды на жизнь. И вкусы. А может и нет — Майку, в прочем, всё равно.       Майк поставил на заваленный всяким барахлом стол кружку крепкого кофе и не получил от отца даже кивка. Он слишком занят своими роботами. Как обычно…       Уильям любил стабильность, а Майка стабильность напрягала. Словно жизнь вдруг стала прокручивать один и тот же день на повторе, словно заевшая кассета. Эдакий день сурка, который сводил парня с ума.       Дни в календаре продолжали меняться, а отец всё пил свой сраный кофе литрами. Майку казалось, что в его жилах уже течёт не кровь, а кофе. Слишком много кофе.       В тот раз он вернулся спустя две ночи дико уставшим и вымотанным. Первым делом, что он сделал, когда вошёл в дом — осушил целый графин воды. Жажда мучила его всю минувшую ночь, а тело ломило от долгого нахождения в тесном костюме. В опасном костюме.       Из мастерской вышел отец. Его видок тоже оставлял желать лучшего.       — Где ты был? — от его хриплого голоса и болезненного вида засаднило в груди.       — Один из твоих роботов напал на меня и запихнул в костюм, — Майкл показал царапину на руке: один из фиксаторов всё же сорвался и рассёк ему кожу. — Эта дура явно что-то задумала.       — Бэйби? Брось, у неё просто сбой в программе, — хмыкнул отец. — Будь осторожнее в следующий раз, — он поставил чайник на плиту.       Майк сел и уронил голову на стол. Невыносимо хотелось проспать дня три. И чтобы он проснулся в больничной палате, ему снова тринадцать, а рядом сидят Кэссиди, Бетти, мама и отец. Они расскажут, что на дне рождения мелкого Майк поскользнулся на разлитой газировке и круто стукнулся головой. Придёт врач и скажет, что его скоро выпишут. Через пару дней он вернётся домой и всё будет, как прежде… А как было прежде — Майк уже не помнит. Да и вряд ли вспомнит, ведь это было почти десять лет назад.       Рядом с ним ударилось что-то керамическое, Майк с трудом поднял голову и увидел перед собой кружку с клубящимся над ней паром. Пахло чем-то приятным.       — Чай. С лимоном. Я туда успокоительного капнул. Пей и иди отдыхать, — кратко разъяснил отец, делая глоток из своей кружки.       Кофе не пахло… Кофе не пахло, а отец впервые за долгое время выглядел расслабленным, хоть и уставшим. Волосы всколочены, одежда помята, но лицо спокойное — он словно помолодел лет на десять.       Руки он грел о чашку с чаем.       — Чего свой кофе противный не пьёшь? Или всё — прошла любовь? — не смотря на усталость, силы язвить ещё оставались. Майкл глотнул чай и мигом расслабился. От чая или успокоительного — не важно.       — Он мне никогда и не нравился, — Уильям пожал плечами, уставившись пустым взглядом куда-то в пол. — Он такой горький и противный, даже с сахаром и молоком.       — Это какой-то вид мазохизма ты себе придумал? — поинтересовался Майк, на что отец хрипло рассмеялся.       — Мне просто хотелось хоть как-то отвлечься от этого всего. В какой-то момент работы мне стало недостаточно, и я начал пить эту адовую смесь в надежде, что я забудусь в этой противной горечи. Лучше пусть горчит во рту, а не на душе, — мужчина кинул короткий взгляд на полупустую банку кофе на столешнице. Он вздохнул и продолжил: — Я хочу начать всё сначала. Смириться с прошлым и жить настоящим. Всё-таки у меня ещё не всё потеряно, — наверное, он хотел сказать «Всё-таки у меня ещё не вся семья мертва».       Майк допил чай и полностью расслабился. Казалось, сделает он хоть одно движение — и он развалится.       — Я пойду посплю, а то минут сорок на чертежах подремал, — сконфуженно произнёс отец, потирая уставшие глаза с синяками под ними. — И ты тоже иди. Следующая ночь последняя — завтра всё закончится. Добрых снов, Майкл, — не дождавшись ответа, он поспешил уйти.       А Майк продолжил сидеть на кухне, пытаясь сложить мысли в единый смысл. Чай с лимоном окончательно его успокоил. Налив себе ещё одну кружку этого напитка, он поднимается к себе в комнату и надеется как следует выспаться, ведь завтра всё обязательно закончится.