One piece of cake

      Теа битый час мусолила несчастный телефон, заходя в контакты и с тем же успехом закрывая приложение. Без нервов. Просто… когда она решалась — тут же находился повод не звонить. И наоборот. И так по кругу. Уже батарея садилась, а она всё никак не могла определиться. Будь в этом доме ромашка или монетка, было бы проще.       А всё из-за того, что в Пасадене она всего ничего и знает только коллег по работе. И то даже имена ещё не запомнила. У них она помощи просить не будет, потому что не хочет, чтобы кто-то видел её зажигательную пижаму с тасманским дьяволом. Но если пижаму можно переодеть на что-то более общественно-приемлемое, то стены, увешанные плакатами с аниме, уже не деть никуда. Ну уж нет. Они воспринимают её как взрослого, серьёзного человека и портить это впечатление о себе она не позволит даже прицепившейся заразе. «Помру, но не дамся», — чихала она с гордо поднятой головой.       Но был в этом городе человек, из-за которого каждый миллиметр экрана телефона Теи был в отпечатках пальцев. И человек не чужой. Очень не чужой. О наличии которого здесь она узнала совсем недавно чисто случайно.       Сколько они не разговаривали? Год? Два? Сильно странно, если она позвонит ему сейчас? Да нет, наверное… Ведь последним контактом было поздравление его с днём рождения в фейсбуке. А он был не так давно. Теа расщедрилась на крайне всратую, но оттого очень смешную открытку, что было очень в её стиле, которая влилась как родная в поток поздравлений от его братьев.       С одной стороны не хочется вскрывать старые раны, но с другой… ран вроде они не оставили друг другу, а состояние у неё сейчас — хоть на стену лезь.       Взаимная влюблённость кончилась тем, что сошлись они с другими. Не сказать, что Теа жалеет. В Портленде она бы не осталась, как и он. В отношения на расстоянии они не верили, так что расстались, разъехались по разным городам, выбрав между карьерой и чувствами первое. Теа до сих пор не считала это плохим выбором. Но и хорошим его она назвала бы с трудом.       Оба думали, что так будет правильно. И что так и есть правильно, потому что больно не было. А значит, и любви не было. Но чем больше времени шло, тем более смутными и неоднозначными становились их чувства.       С другими сошлись. Пожили. Разошлись. Пробовали ещё раз слепить что-то похожее на отношения. Не получалось. Теперь и она, и он сидят по одиночке. Раки-отшельники. Причём оба это знали — Теи как-то позвонили его братья (было приятно знать, что он не удалил её телефон) и прямо-таки выпытали, есть ли у неё кто-то. А как выпытали — сдали своего старшенького со всеми потрохами. Так и сказали — сидит один одинёшенек у окна вечерами, да вздыхает. Так и так, груди подоконником натёр безутешный, а потом послышались крики-визги, мат-перемат, звуки трёпки, хохота и тараканьих бегов.       Рассмеявшись воспоминанию, Теа тут же зашлась кашлем и сползла вниз по кровати. Жить одному бесспорно приятно — Теа слёту могла назвать целый список плюсов. Но всегда где-то поблизости маячило несколько минусов, самым весомым из которых было заболеть.       До чего отвратительно болеть одному. Никто температуру не померяет. Чай не принесёт. Не пожалеет. Мало того, что сил нет поднять зад от койка-место, так ещё и нос исчесался весь, уши заложило, горло саднит, сопли текут, глаза слезятся, будто невидимый ниндзя перед самой моськой лук режет.       Вот и живи один. Стакан воды никто не подаст. Выговориться некому. Помрёшь — и не заметят.       Как следует чихнув, Теа еле удержала телефон в руках, ненароком нажав на иконку вызова.       Пошёл гудок.       Сбрасывать не стала, рассудив, что так тому и быть. Судьба и все дела.       До того как ей ответили, она успела высморкаться и подумать, что сначала следовало отправить сообщение. Спросить — не сильно ли он занят сейчас.       — Денег не дам, йой, — раздалось с того конца, на что Теа тихонько прыснула. Кажется, кого-то заколебали.       Понять человека можно — в конце месяца люди за одним и звонили, так что у него такое приветствие было заместо «здрасьте».       — Да вы оригинал, — прогудела она, не понимая — сохранён у него всё-таки номер или нет. — К сожалению, я не за этим.       — А, Теа, — узнал он. Руки были заняты, так что телефон ему приложили к уху. Он уж думал, что Татч — или хуже того — Эйс звонит. — По интонации понятно, что дела далеко от «хорошо».       — Да ты ещё и пронициал.       — Замучилась? — сразу перешёл он к делу, как они всегда и делали, игнорируя рядовые фразы и светские беседы.       — Отчаялась. И заболела.       — Я слышу.       — Меня уже Росик боится.       — Кто это?       — Пылесос мой. Я шумы покруче него издаю — чихнула минут десять назад, весь рукав соплями заляпала. Ты бы видел это зрелище!       — Могу представить.       — Так вот он что-то в углу затихарился. И не отсвечивает. Если бы только робот-пылесос мог сделать компресс и утереть сопли — цены бы ему не было. Я б тебя и не беспокоила…       — Чо надо, йой? — вкрадчиво спросил он, предвкушая ответ на вопрос.       — У тебя есть планы на вечер?       «Неочевидный заход», — усмехнулся он.       — До твоего звонка не намечалось. У тебя есть, что предложить?       — Снизойди, а. Исцели заблудшую душу.       — Я травматолог.       — В первую очередь — ты врач и… — Теа замолчала. Хотела продолжить, но… как-то это…       — Формулируй быстрее, у меня у лаборанта рука телефон держать устала.       — Чем это ты там занимаешься? — нахмурилась Теа.       — Гипс на руку накладываю, Тони ассистирует. Луффи особенно удачно покатался, стоя на одной ноге на раме велика Эйса, — послышалось довольное «Ши-ши-ши».       — Богатая воображалка на выдумки — горе в семье.       — Не говори, — вздохнул он и перевёл взгляд на Эйса, который сидел на кушетке рядом с Луффи — тише воды, ниже травы. — Так что ты там хотела сказать? — напомнил он.       — И кхем… у меня из близких в Пасадене никого. Только ты, Марко.       Теа решила быть откровенной до конца. Сердце от признания забилось чаще, а у Марко — пропустило удар.       — Я себя с кровати поднять не могу. А дома только анальгин и молитвенник, — разрядила она обстановку.       — Негусто, — присвистнул Марко, выдерживая драматическую паузу. — Жди к восьми часам.       — Вся в не… не… АЧХИ! — от души чихнула она. Даже чиханула.       — Будь здорова.       — Стараюсь.       — Плохо стараешься, — подловил он. — Старайся лучше, йой.       — Да, мэм.       — Я ведь и передумать могу.       — Извините, док. Я буду более уважительна.       — Что ты там «в ни»? В нирване?       — Неплохо бы. В нетерпении я. Адрес СМС-кой пришлю.       Закончив, Теа прижала телефон к груди, переворачиваясь на бок с улыбкой от уха до уха. Если ты говоришь с человеком, с которым полтора года не разговаривал, так, будто вчера созванивались… что-то это, да значит. Определённо.       Рассудила, что до восьми часов далеко, так что можно и вздремнуть. Всё равно лечиться нечем.

***

      Проснулась Теа от звонка домофона из приложения в телефоне. Открыв, она подскочила под оркестр ноющих мышц и насколько возможно быстро стащила с себя то, в чём безвылазно потела двое суток. Закинула в корзину для белья, облачилась в длинную футболку с железным человеком, серые шорты и сунула ноги в тапки-когти. Плеснула водой в лицо, чтобы хоть как-то посвежее выглядеть и воодушевлённо поползла на стук.       Щёлкнув замком и дверной ручкой, она сделала шаг назад и в сторону, освобождая место. И не зря — с их последней встречи он как будто бы ещё больше стал.       Пригнувшись, Марко шагнул в квартиру, поставил приличных размеров пакет на пол.       «И где только таких великанов делают?» — который раз подивилась Тея. — «А, точно. Он же в батю пошёл», — и тут же сама ответила на свой вопрос.       — Отстриг свои косы золотые? — она старалась думать о чём угодно, только не о том, какой он большой, красивый и сексуальный. А в этих очках ещё и умным выглядит.       — Около года назад, — ответил он, разуваясь. — Не нравится? — после чего снял пальто и повесил на плечики. Под пальто скрывалась белая водолазка (которая, хвала богам, не обтягивала его бицепсы, плечи и грудь — в противном случае в родильном начался бы переполох) и строгие брюки. Одет, как и всегда, с иголочки.       — Почему? Тебе идёт эта стрижка, — сзади и бока были выбриты, а на макушке торчал густой куст волос насыщенного, лимонного оттенка. — Чего без маски? Не боишься заразиться?       — Если бы боялся, то не стал бы врачом.       Подхватив пакет, он выжидающе посмотрел на Тею.       — Показывай апартаменты. Где ванная, кухня?       Шлёпнув себя по лбу, Тея развернулась и засуетилась.       Пока ничего не подозревающая Тея проводила краткий экскурс по своему скромному обиталищу, Марко с птичьего полёта (читай: своего роста), любовался её изгибами, которые по его скромному мнению стали ещё сочнее. Самая лучшая попа, самые лучшие бёдра… Он чуть не замурчал, вспоминая ощущения в руках.       Показав — где и что, Теа осталась на кухне, разбирать добычу, а Марко ушёл мыть руки.       — Ты определил степень заложенности моего носа по тому двухминутному гудению в трубку?! — воскликнула она, когда дошла до назальных капель и вчиталась в аннотацию на коробке.       — Ты сама сказала, что я в первую очередь — врач, — сократив расстояние, Марко коснулся пальцами её лба и нахмурился. — Возвращайся в постель. Я сам.       — Не драматизируй, — отмахнулась она, пока сердечко отстукивало что-то на бразильском. — Я способна выстоять на ногах пять минут.       — Не геройствуй. А если будешь спорить с доктором, — он задумался — чем бы таким пригрозить. — Он обидится и уйдёт.       — Твоя взяла.       — И померяй температуру.

***

      В комнату Марко зашёл гружёный коробочками, ложкой и стетоскопом.       — А ты его откуда взял? — такой атрибутики Теа дома не держала. Даже тонометра не было. Хотя о его покупке она задумывалась всё чаще и чаще.       — Принёс с собой, — составив батарею коробочек на прикроватную тумбу, он повернулся к Тее. — Померяла?       — Да, — она протянула градусник.       — Сто один. Вчерашнюю помнишь?       — Девяносто девять и восемь.       — А теперь поверни голову на свет и открой рот, — он вооружился принесённой ложкой.       — Глаза закрывать не надо?       — Как хочешь. Я горлом твоим любоваться собираюсь, а не глазное дно проверять.       — Тогда не буду. Таких красивых дяденек не каждый день увидишь, хочу вдоволь насмотреться.       Марко посмотрел на неё взглядом «вокруг меня одни неразумные дети, боже, как я заколебался», который оттачивался годами.       — Хватит паясничать.       — А что такого? Может я хочу смутить вас, доктор, — она невинно захлопала глазами, в которых водила хороводы рогатая нечисть.       Положив подушечку большого пальца на нижнюю губу, остальной его частью он надавил на подбородок и сунул ложку в рот.       Чтобы заставить женщину замолчать — ошарашь её.       Закончив с осмотром горла, что не заняло и пяти секунд, Марко присел на край кровати и откинул одеяло в сторону, надевая стетоскоп.       — Подними футболку.       — Хитрый предлог попялиться на мою грудь? — с видом «я тебя раскусила» она задрала футболку до подбородка, демонстрируя спортивный топ. — Не ожидал? — Теа схватила стетоскоп за воронку и поднесла мембрану ко рту. — Извращуга под маской доктора, — прошептала она, раскашлявшись в конце.       — О да. Раскрыла мои нечестивые намерения, йой, — он забрал инструмент из её рук. — А теперь дыши глубоко.       — Ну это не проблема, — пробурчала она и тут к её коже прислонилась мембрана. — Ай! — Теа отскочила назад. — Холодная!       Ворча что-то неразборчивое под нос, Марко поднёс мембрану ко рту и выдохнул на неё пару тройку раз, согревая своим дыханием. Жестом он показал, чтобы Теа снова приподняла футболку.       — Лучше? — он снова прислонил мембрану к её коже.       — Гораздо, док. Гораздо. Спасибо, что остаётесь неравнодушным к голосам своих паци… — разошлась она, чтобы не показать, как расчувствовалась от жеста заботы, но была перебита.       — Ну-ка тихо, йой!       Послушав тут и там, просив то дышать, то не дышать, он отложил стетоскоп на тумбу к лекарствам. Щёки Теи тем временем раскраснелись, что можно было списать на жар. Хотя по большей части это он и был.       — Ну что, доктор. Жить буду?       — Что за глупые вопросы, йой? — он серьёзно посмотрел на Тею, доставая лекарство из коробки. — Сделай три глотка, — открутив крышку, он протянул бутылочку.       Не спрашивая, что это такое, Теа сделала глоток и скривилась.       — Гадость какая! — она схватила стакан воды с тумбы, но Марко оказался проворнее, выхватив его из рук своей пациентки.       — Ты чего капризничаешь?       — Это священное право любого болеющего, если ты не знал, — горячо возразила она, пытаясь выхватить стакан, который он держал на вытянутой руке. — Канючить, ныть и возмущаться! А ты не бездействуй. Ты меня жалей. И дай запить эту отраву!

***

      Справившись с горем пополам с этой вредной девушкой — Марко как опытному врачу удалось залить в Тею всё необходимое, он уселся на кресло, стоящее слева от кровати, и вытянул ноги. Поёрзав, он вытащил из-под задницы предмет, создавший неудобство. А именно, плюшевую игрушку-ананас, чему сильно удивился.       — Она всё ещё у тебя? — изогнутые дугой брови подскочили ещё выше.       Приподнявшись на локте, она увидела игрушку и хмыкнула.       — А где бы ей быть? — не поняла прикола Тея. — Будь добр, подержи её в руках минут пять и кинь мне.       — Зачем?       — Чтобы она напиталась твоей целительской энергией и отдала её мне.       Марко рассмеялся, но игрушку прижал.       — Веришь, нет, одно твоё присутствие делает легче, — поправив очки, он нахмурил брови.       — Бог ты мой. А ты и впрямь не в себе.       — Не гони, Ньюгейт. Тебе как никому другому известно, когда человек бредит. Не отделаешься.       — Чтобы стало ещё легче, топ сними. Неудобно же.       — А ты откуда знаешь? — Тея подозрительно сощурила глаза. — Такой же носишь?! Ну-ка подними кофту!       — Ой, дурёха… — рассмеялся Марко. — Тоже чувствуешь себя странно? — и ударил в самую десятку. Он хорошо знал, когда Теа начинает переводить всё в шутку.       — Я… — осёкшись, она молча кивнула.       Как же они, оказывается, друг по другу соскучились… Оттого как в старые добрые, проговорили обо всём аж до полуночи. Он рассказал о братьях, отце, как всегда с морем любви и капелькой раздражения. О работе и новых увлечениях. Она — о друзьях, оставшихся в Портленде, собаке, которая осталась там же в доме родителей, работе, переезде и аниме. Тема отношений осталась за скобками, как неважная. Важно было лишь то, что сейчас они были вместе и им было хорошо.

***

      Заметив, что кое-кто начал клевать носом, Марко вспомнил, что ему завтра на работу и поспать было бы тоже неплохо. Он тихо поднялся на ноги и подошёл к Тее, еле ощутимо коснувшись лба. Довольно хмыкнул. Завтра жар спадёт. Не удержавшись, провёл пальцами по контуру лица, решив, что позовёт её в кино, как только она выздоровеет.       — Марко, — тихо позвала Тея.       — Что такое, йой? — также тихо ответил он.       — Оставайся, — нащупав руку, она слегка потянула за рукав.       — На вечер?       — Насовсем.