One piece of cake

      Погожим осенним днём, пока деревья потихоньку оголялись, вдумчиво сбрасывая побагровевшую листву, ветер её подхватывал и закручивал, а тучки время от времени загораживали полуденное солнце, на улице, напротив входа в мясную лавку, встрял некто. Споткнулся о мысль — «почему случается так, что мы не хотим перемен, а они случаются. И не просто не хотим — они и не нужны вовсе».       «Стоило одеться теплее», — минутой спустя признал он, поёжившись от порыва холодного ветра, однако с места не сдвинулся.       Этим утром он проснулся с однозначным ощущением, что пора брать бога за яйца. А именно, сходить уже по данному другом адресу на разведку. Подойдя к шкафу, подумал немного, после чего, как и всегда, достал свои любимые джинсы, синюю футболку и чёрную куртку — осень всё-таки. Стянул длинные русые волосы резинкой, пригладил бородку и надел маску.       А ведь он так любил мясную лавку у Лари! Так прикипел к ней душой за столько лет. Старик ни разу не надурил, не всучил тухлятины. Святой, можно сказать, дедун, если не считать кусачих цен. Но за качество и денег не жалко. Хорошее мясо — половина успеха пасты. Так вот ничего не предвещало, а он возьми, да и закройся! Заработал себе на безбедную старость и смотал удочки в Италию, паршивец.       Может быть, однажды… когда ему самому будет за пятьдесят, а может даже и к шестидесяти, он сорвётся и полетит в Италию, чтобы открыть там уютное местечко с круглыми столами, застеленными клетчатыми скатертями. Слушать беглую, экспрессивную речь посетителей, потягивая красное полусладкое… И готовить лучшую пасту в округе, конечно же.       Так вот будучи владельцем одного скромного, но крайне востребованного ресторанчика, наш бедолага не спал двое суток — искал замену подлецу Лари. Ему и бекон, и говядина, и индейка, и свинина, и телятина — всё позарез! А мясо ему нужно не абы какое, а исключительно самое лучшее! Попробуй не потеряться в сайтах и отзывах…       Хвала богам, на помощь пришёл добрый друг — Кид. Выслушав проблему, автомеханик посоветовал сходить в лавку, чей вход венчала заделанная под старину вывеска «Свежак» первым делом. И не просто посоветовал, а прямо-таки настоял, потому что сам там был завсегдатаем. Место, говорит, хорошее. Люди приятные работают. А самое главное, мясо — дичайший восторг. То было удивительно, чтобы Кид о чём-то или ком-то так отзывался (а это — показатель качества). Обычно-то наоборот.       В общем, по наводке Кида, Киллиан (хотя так его уже лет пятнадцать никто не называл, потому как имя своё терпеть он не мог и принципиально отзывался только на Киллера) и пришёл в это место.       Но и это был не последний пункт в списке испытаний, выпавших на долю Киллера.       Так получилось, что он родился с невропатией лицевого нерва. У всех она выглядела по-разному. У Киллера вот — лицо застыло в улыбке. Причём одна сторона лица была в большем тонусе, чем другая. Своей «перекошенной морды» — так о своей особенности отзывался сам Киллер, он жутко стеснялся в детстве из-за издевательств сверстников. Будучи подростком, он открыл для себя маску, которую стал носить почти двадцать четыре часа в сутки, натягивая до самых глаз. С возрастом проблема принятия себя так и осталась непроработанной.       Плюсом он был не в восторге от своего голоса. Ещё больше он терпеть не мог звук своего смеха.       По этим причинам он преимущественно молчал, а выражение его лица было каменное. Что вполне его устраивало.       Вот почему Киллер не жаловал перемены. Надо было знакомиться с людьми, говорить с ними. В беседе он предпочитал роль слушателя, но активный разговор предполагал, что время от времени ты сам будешь задавать вопросы и отвечать на них. Маску, которая служила его ограждением от окружающего мира, приходилось снимать, чтобы люди лучше слышали его. После чего приходилось отвечать на вопрос — «вы родились таким или вас перекосило?», если человек был невоспитанным. Такие вопросы не столько раздражали, сколько выматывали, потому как внешность свою Киллер ненавидел. И стыдился за неё перед окружающими.       Собственно, поэтому он и мялся у входа в мясную лавку, то сжимая руки в кулаки, то разжимая.       С другой стороны, он — босс. Он шеф и владелец. Решала, так сказать. И так и было. Эта ответственность помогала ему каждый день в любой сложной ситуации. Придавала сил и уверенности.       На кону стояло будущее его уютного ресторанчика, а потому невзирая на своё уродство, он должен пойти и разведать обстановку. Забавно, что других людей, имеющих родственный с ним или любой другой недостаток он таковыми — уродами — не считал. Напротив, подбадривал, а иногда делал комплименты.       Поправил маску. Выдохнул. Вошёл.       Первое, что отметил для себя Киллер, было чисто и хорошо пахло. Это уже жирный плюс.       Подойдя к витрине, он отметил, что и выглядит мясо хорошо. Довольно хмыкнул — пока ему всё нравилось.       — День добрый, посетитель! — крикнула ему с другого конца прилавка девушка. — Вы так скрупулёзно всматриваетесь. Вам чего-нибудь конкретного? Или подсказать?       — Взвесьте мне, пожалуйста…       — Говорите громче, я вас из-за холодильников не слышу! — прокричала она, продолжая рубать мясо.       «Началось», — подумал он, возведя очи горе. Но маску всё-таки снял и набрал побольше воздуха в грудь.       Киллер ожидал какой угодно реакции в свой адрес, но вместо ожидаемого, он получил выпученные глаза и вскрик «Вы мне кое-кого напомнили!» подбежавшей к нему с тесаком наперевес девушки, на бейдже которой было написано Александра. После чего она пустилась объяснять, что имеет в виду. Киллер немного потерялся, но продолжал делать вид, что так и надо. Как назло — ещё ни одного, кроме него, посетителя нет.       Историю свою она шлифанула абсурднейшей шуткой, от которой Киллер — сам того не ожидая — начал… прям ржать. От души.       Опомнившись, он тут же прикрыл рот рукой, извиняясь за то, что ей пришлось увидеть.       — Вы чего извиняетесь? Да за вашу улыбку я дикого вепря на полном ходу зарублю!       Киллер озадаченно моргнул. Он отсюда видит, что рука тяжёлая. В том, что может — сомневаться не приходится. В том, что это сарказм — тоже. Она не могла быть серьёзной. А потому в ответ раздалось снисходительное фырканье.       — Не смейте сомневаться, — словно читая его мысли, пригрозила Александра. — Я на полном серьёзе! — и улыбнулась от уха до уха, сверкая глазами.       В этот момент Киллер понял, что хочет пригласить её на ужин.       — Взвесьте мне, пожалуйста, фунт говяжьей вырезки, — решив не раскрывать своих намерений, Киллер повёл себя как рядовой покупатель. Стоит сначала попробовать продукт и потом уже делать выводы — сотрудничать или нет. Как и не стал поддаваться сиюминутному порыву звать девушку на ужин — он и так сегодня план по несдержанности перевыполнил — Сей момент!       Отрезав на глаз, Александра положила кусок вырезки на весы. Получилось ровно столько, сколько он попросил. Ловко завернув мясо, она передала его Киллеру.

***

      Не откладывая в долгий ящик, Киллер вернулся в лавку на следующий же день — договариваться. Он не ожидал, но замену Лари удалось найти и довольно скоро. Что поделать, эта говядина произвела мощное впечатление. Причём впечатление произвёл маленький кусочек, который успел урвать. Остальное сожрал Кид, которого Киллер позвал благодарить по доброте душевной. Друг он пускай прожорливый, зато какой полезный. Хотя… чего от него больше — пользы или ущерба это хороший вопрос. Хорошо, что дружат не из-за выгоды, а то, если так подумать, то убытка не перечесть.

***

      Так Киллер и наладил сотрудничество с мясной лавкой «Свежак». За последние пять месяцев не возникло ни одного замечания в их адрес. Всё как говорил Кид, качество — отменное, люди — приятные.       Для удобства Киллер обменялся номером и с начальницей, и с Александрой. Настоящим откровением стало сообщение от неë. Как-то раз в чат тет-а-тет она скинула ему мем. Киллер подумал, что ошиблась — с кем не бывает? Но когда она скинула ещё один и следом же за ним второй, он неслабо так вспотел. «То есть это всё мне?!» — удивился он. И начал строчить развёрнутый ответ, на что Александра написала: «Ты забавный», — Киллер тут же сник. И на следующем же сообщении воспрял: «Ты первый, кто тут же отвечает мне на каждый пост, да так развёрнуто. Мне нравится», — в конце которого стояло жёлтое сердечко.       Он перечитал это сообщение раз десять, пока сердце его отбивало ритм тахикардии. По Киллеру не сказать, но он та ещё стесняшка.       Плечистый, бородатый дяденька под два метра ростом, с длинной густой шевелюрой, который почти никогда не показывает своего лица и мастерски обращается с ножом — таким Киллера знало его окружение. Но только самые близкие были в курсе, что он тот ещё домосед-романтик, который на работе болеет пастой, а дома — выпечкой. Под это важное занятие даже специальный фартук с Хэллоу-Кити на крючочке висит. Он любит мультики и фильмы со счастливым концом. Обожает носки из шерсти альпак (даже плюшевая игрушка с ней есть), и просто без ума от итальянской живописи эпохи возрождения. Он один из немногих, для кого Микеланджело и Рафаэль — в первую очередь художники и уже потом черепашки-ниндзя.       Что же до дел сердечных… Нетрудно догадаться, что из-за своей особенности он рос замкнутым в себе человеком. Что не помогало, когда пришла пора подростковой влюблённости и признаний в любви. Так что после двух попыток, отказ которых он переживал болезненно, он убедил себя, что не видать ему ответных чувств, как своих ушей. А тут нравится. Да ещё и с сердечком в конце. Жёлтым.       С того самого мема от Александры они начали переписываться не только о работе. Работа вообще ушла на второй план.

***

      Проницательный Кид заметил горящие глаза друга, когда завалился к нему на ночёвку — в приставку рубиться. Буквально, выпытал, что послужило причиной, и настоял на том, чтобы он пригласил её на ужин или какой ещё приём пищи. Киллер отнекивался, но когда Кид схватил его телефон — пароль от которого знал, и сказал, что щас отправит Алекс дикпик, Киллер побледнел и стал сговорчивее. Поступил он, разумеется, корректнее — пригласил на ужин и Александру, и её начальницу, что не было приурочено к какой-либо дате, чтобы намерение его не бросалось в глаза. Дату назначили, время обговорили, дресс-код — свободный.

***

      Киллер слюной подавился, когда увидел, что Александра переступила порог его святая-святых одна.       — Я без Райаны, — смутившись, сообщила она.       Начальница так ей сказала, когда выслушала предложение пойти на ужин, что на её век любовников хватит. Да и муж у неё есть. Не денешь теперь никуда.       Сидевший снаружи в засаде Кид цыкнул, когда Киллер запнулся о собственную ногу, когда провожал Александру к столику. Разволновался подлец. Отпустив комментарий: «Леди и Бродяга. Наши дни. Хуманизация», — передал бинокль дальше. Справа от него на корточках сидели Хит и Вайя, которым судьба лучшего друга была небезразлична. Интересная у них, к слову, собралась компашка — автомеханик, пиротехник и продавец в секс-шопе. Самым приличным из их компании как раз таки и был тот, за кем велось пристальное наблюдение.

***

      Не объяснить, почему, но Кид был уверен, что Киллер сделает то, чего не делал никогда — познакомит их — своих друзей — с Александрой. Дело времени. Долго ли, коротко ли, но так и случилось. По чуть-чуть, маленькими шажочками, но Киллер подпускал Александру всё ближе и ближе. Будто боялся, что она убежит, если выложить всё и сразу. Что она и сделала. Уже на следующий день их знакомства Киллер знал, что её тетушка Габриэла — выдающийся фермер из Вайоминга — вырастила тыкву-рекордсмена в этом году. И находил это очаровательным — её коммуникабельность.

***

      Позже Александра вызнала из достоверного источника — от прожоры-Кида, какая у Киллера самая любимая еда, взяв с того слово о неразглашении взамен на стейк.       Тогда настала пора нового уровня их отношений — свидания друг у друга на квартире. И то был черёд Александры, которая прямо-таки разнервничалась, потому как Киллер придёт к ней в гости в первый раз. А значит, человека надо впечатлить!       Проблемой было лишь то, что единственное, что она могла приготовить — хотя бы приготовить, не говоря о «хорошо», было мясо. И вот сама жизнь бросала ей вызов, потому что нравились Киллеру пеперончино.       Александра призадумалась. Не поставишь же перед человеком пакет с перцем со словами «угощайся». И тут она поняла — пришла пора экспериментировать. Потому как готовка по рецепту для неё — это путешествие, венчаное непредсказуемым финалом. Однако ради такого мужчины испорченной посуды не жалко.

***

      Киллер принёс две бутылки вина и плитку горького шоколада, что стало финальной точкой в похищении сердца Александры. Однако вместо того, чтобы привычно обнять его, а после рассыпаться в комплиментах его вкусу, она клюнула его немногим выше маски, хотя чего уж там — больше половины поцелуя пришлось именно на неё, и сбежала на кухню, из которой доносились подозрительные звуки, напоминающие автоматную очередь.       Даже невооружённый глаз приметил бы атмосферу суматохи.       — Александра, тебе помочь? — разувшись, Киллер засучил рукава, уже собравшись идти на выручку.       — НЕТ, — крайне уверенно и очень однозначно донеслось из недр кухни. — Я сама! Ванна — прямо по коридору и налево.       Киллер спорить не стал (не смотря на звуки, кажется, у неё там всё под контролем), и пошёл по заданным координатам.       Первое, что попалось ему на глаза — собранная в гармошку шторка, на которой было лицо Пепе. Это девушка умудряется смешить его, даже отсутствуя. А потом он заметил несколько обычных лифчиков и один спортивный. Они сушились, а Киллер краснел, мыл руки и, кажется, молился.       — ПСЯ КРЕВ!       Кричит Александра, чем озадачивает Киллера, пока он вытирает руки, стараясь не рассматривать её нижнее бельё. Потому что кричала она на другом языке.       Погуглировав, Киллер удивился, что ругательство было на польском. Позже Александра устроила краткий экскурс по древу жизни своей семьи. А конкретно остановилась на бабуле, которая говорила и ещё больше ругалась на этом прекрасном языке. Так что польские корни давали о себе знать и часто.       Зайдя на кухню, Киллер, не зная ни слова по-польски, распознал, что Александра говорит исключительно матом. Стояла она у пепелища и ругалась на него же. Феттучине с креветками, чесноком и базиликом должно было получиться.       Всё пошло по… неправильному пути с самого начала, когда она не рассчитала с водой. С точки зрения Александры — вода наверху булькает, значит гнёзда варятся. Но снизу они уже даже не жарилась. Подгорали. Креветки изволили размораживаться дольше, чем она предполагала. Готов был только зубчик чеснока, но он не то, чтобы кардинально менял ситуацию.       Отщипнув от гнезда, Александра положила кусочек себе в рот.       — М-м-м-м… альдента, — и скривилась, распробовав. — По прожарке миди будет.       Зато она вынесла урок — чем понятнее название блюда, тем меньше с ним мороки.       — На случай неудачи я пиццы припасла. Кастрюлю только жалко. Зато… она пала смертью храбрых.       — Не печалься, Александра. У тебя есть уксус?       Вообще, она планировала создать романтическое настроение. Но свидание вопреки ожиданиям превратилось в уборку кухонной утвари с пристрастием. Киллер прибегнул к каким-то невиданным колдунствам — он смог сделать так, что кастрюля — после того, как над ней надругались — стала выглядеть лучше, чем когда Александра её покупала.       Тем не менее, принесённое Киллером вино и заказанная Александрой пицца пришлись очень и очень к месту, когда они закончили, умотавшись по полной программе.

***

      Киллер как мог оттягивал момент с поцелуем. Он это не афишировал, но занятие сексом для него было процессом менее интимным.       Свой первый поцелуй он как не старался забыть — не получалось. Это были его первые отношения. Он делал подарки на последние деньги, во всём потакал, соглашался с каждым её словом, выполнял её просьбы, забыл о друзьях и мечте. И в один прекрасный день по случайности услышал, как она говорила с подругой, в подробностях обсуждая то, как они целовались. «Но если ей НАСТОЛЬКО противно, то почему она со…» — и тут Киллер вдруг осознал, почему она встречается с ним. Потому что он — удобный.       Собственно, после того случая Киллер довольствовался one-night-stand’ом. Девушками, в постели с которыми даже маску не снимал.       Подсознательный страх, что после поцелуя с Александрой случится что-то нехорошее, висел над его головой Дамокловым мечом.       Они сидят в просторном кресле, в котором спокойно умещается два человека (но учитывая габариты Киллера, это получается, конечно, но с трудом), перед экраном телевизора и смотрят «Как приручить дракона».       Её голова у него на плече, он держит её руку в своей, не сводя глаз с ног, лишь малая часть которых была прикрыта короткими шортами.       Внезапно чувствует дыхание на своей шее. Как она ведёт носом выше. Вдруг контакт обрывается, и она целует под мочкой. Табун мурашек проносится вдоль позвоночника Киллера. Пребывая в полной растерянности и, вообще, в ступоре, он боится что-либо предпринять, поэтому не предпринимает ничего, чтобы не испортить момент.       Киллер всё ещё не верит, что она тянется к нему. Сама! Недоумевает — как можно захотеть поцеловать его. Представив, до чего нелепо выглядит с этой своей «улыбкой» на лице в такой интимный момент, Киллер отстраняется от Александры, наклонив голову в сторону.       — Что такое? — тихо спрашивает она.       — Извини, что не могу ответить тем же.       — О чём ты?       На момент паузы пришлась сцена, когда Беззубик рисовал загогулины палкой на земле.       — О том, что не выгляжу таким же сосредоточенным, как и ты.       Ему потребовалось время, чтобы собраться духом и высказать своё самое большое опасение.       — Не думаю, что такого как я хочется целовать.       Киллер хорошо знал, что людей привлекает уверенность. Но он не хотел быть не по-настоящему уверенным только, чтобы поцеловать её. С ней хотелось быть откровенным до конца. Чем бы это не кончилось.       — За всю свою жизнь я никого не хотела так поцеловать, как тебя. Ты не оттолкнул меня, когда снял маску. Напротив. У тебя красивые черты лица. Ровные зубы и сумасшедшая форма губ. Знал бы ты, как я хотела их поцеловать… Будь у меня такие — носила бы помаду каждый день, чтобы подчёркивать. Ещё ты всегда улыбаешься. Как человек, в жизни которого угрюмых людей было с избытком, ты стал для меня солнышком. Так что если ты разрешишь поцеловать себя, то я продолжу с того момента, на котором остановилась. Можно?       Киллер поймал ещё один ступор от откровения Александры. Его мозг сейчас обрабатывал информацию — пытался во всяком случае, стараясь не воспринимать это как сарказм.       Прошло уже минуты две, а она не рассмеялась и не сказала, что шутит.       Медленно кивнув, Киллер крепко зажмурился.       Когда Александра для большего удобства оседлала его бёдра, он напрягся пуще прежнего — всё равно, что на каменной статуе сидеть.       — Расслабься, — тихо попросила она.       С трудом, но просьба была выполнена.       — Хорошо. Теперь мышцы лица.       Она прошлась лёгкими щипками от скул к подбородку. Скоро на смену им пришли короткие поцелуи, от которых Киллеру показалось, что он вот-вот растает.       Александра придвинулась ещё ближе, руки переместились на шею поглаживая. Его же ладони спустились чуть ниже отметки «талия». Прогресс.       Почувствовав, как его верхнюю губу посасывают, Киллер издал глубокий стон, который отозвался вибрацией внизу живота Александры.       Он настолько с головой ушёл в процесс, что когда почувствовал, как из уголка рта потянулась слюна, было слишком поздно. Киллер запаниковал, снова каменея, потому как не мог это ни контролировать, ни остановить.       Киллер был на сто процентов уверен, что вот сейчас он облажался по полной и ситуацию не спасёт уже ничего, однако последовавший вопрос: «Любишь влажные поцелуи?» — лишил его дара речи. А когда его подбородка коснулся горячий кончик языка, который слизал тоненькую дорожку слюны, проследовав до самых губ, у него вовсе почву из-под ног выбило.       Всё то, чего он не получил, будучи подростком, навёрстывалось прямо сейчас, по-настоящему и семимильными шагами.       Киллер мог поклясться, что ничего более будоражащего по-хорошему в его жизни не происходило.       — Я любые люблю, — и аккуратно лизнул её в ответ.