Незримые нити

      — Ваша светлость, а как же бумаги?       — Да, Браме, сейчас. Я только найду Вора. Он где-то недалеко.        Наследник рода, будущий Князь Крови, эрцгерцог Вирриан из кабинета казначея вышел в окно, в пять шагов преодолел покатую крышу, свесился с карниза и спрыгнул на крытую галерею, а уже с неё в кусты самшита и через заросли лаванды дальше, в тень, глубь и тишину сада.        Средний из трёх княжеских сыновей тенью отделился от стены и пошёл за братом. Молча и чуть другой дорогой, но он и так представлял примерный маршрут своего будущего государя.       — И ведь тебя считают самым разумным, спокойным и чутким из нас.        Эрцгерцог пожал плечами, продолжив смотреть на маленькую серебряную монету пруда, словно бы случайно уроненную в густые и тёмные поросли деревьев и травы.       — Подданным всегда хочется верить, что их правитель мудр и справедлив. Правителя же никто не спрашивает.        Люсьен садится подле брата и, разжимая руки, позволяет чёрно-белому коту спуститься на лавку.        Вообще Вор — кот Люсьена. Всех прочих он терпит и разве что немного благоволит Вирриану. Вот и теперь идёт по лавке, мурчит, по-хозяйски упирается лбом в грудь эрцгерцога, вытирает морду о белую рубаху и, поднимая голову, водит носом и потрясающими усами — проверяет реакцию. Увидеть её не может, но, видимо, чует. Огромные провалы глаз давно заросли шерстью, но это не портит выражения крайне наглой и довольной морды.        Как большинство котов, Вор самодостаточен, свободолюбив, горд и чудесно чувствует себя во дворце, во дворцовом саду и в Реере. И вообще, похоже, считает, что огромный город инарэ строили специально для его Котейшества.       — Я выбью тебе часок, но не больше. Потом по твоему следу пустят Вильяма.        Эрцгерцог поднимается, потягивается с грацией другого большого кота и тихонько улыбается. От начальника княжеской стражи он бегает с молочных клыков и за прожитые годы здорово преуспел, хотя разница между ним и Вильямом всего восемнадцать лет. Оно и неплохо — не хочется, чтобы давний друг умер от старости раньше него самого.        Люсьен по-своему золото, вот только господина Провидца не поводишь за нос, как начальника стражи. Он найдёт, если захочет. И, если захочет, — усадит брата на трон и прибьёт к нему гвоздями.        В этот раз эрцгерцог играет вполне честно — гуляет в тишине ровно час, а после всё же ищет Вора. Кот он или нет, но потеряться может. И утонуть в колодце тоже. Пусть он заколочен, но таки дрянные происшествия как раз и случаются в местах, что считаются безопасными.       — Вы его ищете?        Голос, негромкий и явно ещё не сформировавшийся до конца, звучит из-за кустов. Его источник действительно обнаруживается там, за зарослями черемши, не иначе как чудом разглядев мечущегося эрцгерцога в саду.        Анри стоит за калиткой и держит Вора. Кот в переходном состоянии: хвостом и задними ногами на княжеской территории, а мордой и грудью в городе.       — Вор!        Кличка вырывается вперёд мыслей. Юный граф опешил и отпустил кота, который тут же шмыгнул чёрт-те куда. Так что эрцгерцогу приходится не бежать — лететь вперёд, мягко, но решительно хватать чужие руки и утешительно-вежливо покачивать.       — Что ты. Не ты, нет. Это кличка. Нелепая, конечно…        Эрцгерцог сам как кот, только его хорошенько отхлестали валерьянкой по лицу и держится он на добром слове. Несёт бред, наверняка пугает юного графа и вообще…       — О! Весьма забавно. Полагаю, имя говорящее. Много добра перетаскал этот пушистый преступник?       — Всё больше снеди, так что не особо жалко. Ты дал бы ему другое имя?       — Даже не знаю… Я как-то больше по собакам, ваше сиятельство.       — …светлость, — Вирриан исправляет тихо. Не дай Маан мальчик услышит и напряжётся! Он только-только расслабил руки и, кажется, забыл, что его держат. Но Анри слышит и чуть морщит лоб.       — Отчего же? Вы же будущий Князь. Не думаю, что вас правильно ровнять с вашими братьями. Они, бесспорно, всячески заслуживают уважения, но вы всё же несколько иное дело.        Вирриан отчаянно ищет предлог продолжить разговор, но за спиной трещит самшит. Анри извиняется, кланяется (Маан, зачем?!) и буквально исчезает в полумраке улицы.        Эрцгерцог роняет горячую голову на холод прутьев ограды и почти ненавидит визитёра. Он, кем бы ни был, уходит прочь, но дальнейшая прогулка теряет всякую радость и смысл.        Вирриан возвращается к казначею с прежней вежливостью, лишённый даже толики радости. Люсьен сидит во дворе с книгой, но, судя по комментарию, что посылает брату в спину, — ни черта он не читал.       — Маленький он для тебя. Пусть ему и двадцать с гаком.       — Ты сам не устаёшь от своей проницательности?       — Устаю? — средний княжич оборачивается, и разноцветные его глаза подозрительно блестят. — Знал бы ты, каким несчастным она меня делает. Знал бы ты.