Незримые нити

       Сталь стилета упирается Графу Крови под подбородок.        У Регара де`Кавени сердце пропустило удар, но он всё же чуть-чуть повернул голову влево и улыбнулся краешком губ. Пушистые страусиные перья его алой бархатной треуголки, шитой золотом и обсыпанной изумрудами, качнулись в такт движению.       — Миледи, начинать разговор с тычка сталью не очень хороший тон, не находите?       — Нахожу, что нужно было выпустить тебе кишки ещё при первой встрече.       — Дорогая Агнесса, на балу это было бы весьма некстати. Они рассыпались бы по полу, как потом танцевать?        Стилет уходит от горла и колет в печень, но пока ещё через слои ткани и целую плоть. Прекрасная пиратка делает буквально шажок в сторону, но теперь главному дипломату Виеста еë хотя бы видно. Он в принципе не возражал и когда к нему прижималось стройное девичье тело, но сталь, подпирающая кадык, конечно, несколько смущала.        У леди Агнессы потрясающие вороные кудри, сейчас кое-как убранные под шляпу, одно широкое поле которой прикреплено к тулье большой брошью. Стройная фигура затянута в корсет, ноги — в весьма обтягивающие кожаные брюки, а вот рубашка огромная и свободная, только лучше подчеркивающая высокую грудь, на которую, как на грех, упала подвеска с красным камнем. Господину дипломату всячески приходится себе напоминать, что он на переговорах. Стилет с этой задачей уже справляется плохо, так что он бы рекомендовал собеседнице обнажить саблю, что красуется у неё за поясом, вот только мысль о сабле покидает голову быстрее, чем граф успевает сообразить: ему очень сильно плевать на всё холодное и огнестрельное оружие, навешанное на обворожительной пиратке, но очень не плевать на еë мускулистые бёдра. Для девушки они, наверное, даже худоваты, но зато какой изгиб талии!..        Стилет опасно стремится к более близкому знакомству с графской печенью.       — Миледи, не давите так сильно, я и так не сопротивляюсь. Вспомните манеры. Вчера вы были сама вежливость и такт.        Дипломата припирают к стенке. Он не сопротивляется, примирительно чуть разводит руки и всячески изображает миролюбие. Агнесса смотрит волком, вместо сабли достаёт из-за пояса пистолет, взводит курок и направляет графу в грудь. Стилет исчезает, дипломат вдыхает полной грудью и, помимо свежего морского воздуха, чувствует восточные духи пиратки и запах еë кожи. Сочетание дивное.        Девушка делает ещё несколько шагов назад. Теперь между ними добрых полтора метра. В полуразрушенном форте они одни. Там, совсем недалеко внизу, плещется ласковое Яшмовое море. Оно здорово подточило форт и непременно захватит его целиком, но пока тут даже романтично.       — Поразительная дурость приходить на такие встречи в одиночку.       — Миледи, — Регар почти обиделся, — меня очень хорошо воспитали. Если дама первой пишет записку и просит о личной встрече — нечего втягивать посторонних.       — Мы с вами не добрые приятели, чтобы делать такие благородные жесты.        Агнесса ухмыляется и перехватывает пистолет другой рукой. Прицел не смещается, рука не дрожит. Красавица его не боится, мечом и пистолетом владеет свободно обеими руками, и россказни местной аристократии, кажется, правда: если будет надо, она его выпотрошит, как только что выловленного судака.       — Но вы-то тут тоже одна.       — Откуда вам знать.       — О, я слышал, как вы сюда за мной зашли. Девичьи шаги я знаю, они мягкие и тихие. Из мужчин так умеют ходить только северяне, а в вашей команде, по-моему, нет обладателей белых кос. А теперь миледи опустит пистолет? Даю слово быть кротким и послушным. А вот пулевые раны диалогу не способствуют.        Инара, на удивление, охотно убирает пистолет, но кривит неземной красоты алые губы.       — С чего вы решили, что мы договоримся?       — С того, что я хороший дипломат, а вы умны так же, как и прекрасны. В противном случае у вас не было бы под началом собственного небольшого флота. Я не верю, дорогая Агнесса, что мы не сможем найти общего языка. Вы ведь наверняка чего-то хотите. Ну, помимо свободы Красных скал, это я, верите ли, понял.        Инара окидывает собеседника взглядом с ног до головы, и тот невольно расправляет плечи и выпячивает грудь. Ну не зря же, чëрт возьми, шил новый кафтан и заставил служку начистить ботфорты. К каждым переговорам надо готовиться, но так тщательно он это делал, кажется, впервые в жизни.       — И вы в одиночку будете представлять интересы целого Виеста? Сомнительно.       — Миледи, я мирил и ссорил целые государства. Это не умаляет серьёзности и важности местного конфликта, но честное слово — меня вполне достаточно. Это справедливая сделка. Вас достаточно, чтобы поднять на борьбу за независимость целый регион, а меня хватит, чтобы переубедить вас. По крайней мере, мне хочется так думать. Так вы поделитесь своими видами и планами на жизнь, а также требованиями и нуждами?        Пиратка долго не отвечает, а потом всë же хмыкает.       — Вы нахал, инэ.        Граф зеркалит чужое хмыканье, но расслабляет плечи. Обстановка явственно изменилась и потеплела. Он снимает треуголку, поправляет волосы, возвращает шляпу на место и только тогда кидает неожиданно пророческую фразу.       — Не без того. Но я вам обязательно понравлюсь. И если так — нас ждёт долгое и плодотворное сотрудничество, миледи. Верьте мне. Я очень стараюсь не обманывать ожидания симпатичных мне дам.