Незримые нити

       Дарсия дрожал и не очень понимал от чего. От страха? Холода? Натурального отчаяния? Потерять сестру в родном доме ещё надо было умудриться.        Будущий лорд залез на самый чердак и прошёлся по опорной балке под самой крышей. Увидь его мама — схватилась бы за сердце. Отец… Ну, он мог выпороть и ради профилактики, не то что за проступок, так что ничего неожиданного.        Изабелла не желала находиться. Истекал третий час пряток, и ей явно можно было вручать медаль за выдающиеся способности маскировки, только толку-то?        Дарсия ещё раз обошёл дом, уже не стесняясь и зовя сестру во весь голос. Что такое щелбан или своя порция десерта в противовес тяжёлой отеческой руке? К тому же мальчикам полезны воздержанность и аскетизм. Опять же отцовские слова. Не совсем, конечно, ясно, почему при таком подходе у него всегда лучшие куски мяса, но мир взрослых явно устроен сложнее его, Дарсии, понимания.        Будущий лорд долго мялся перед подвалом. Он не боялся темноты, но вот Изабелле не нравились подобные места. Стала бы она из вредности, ради лишнего куска пирога перебарывать себя назло брату? Сам Дарсия бы не стал. У него уже тогда хватало ума не раскрывать все свои страхи и хитрости окружающим, но женщины, даже такие маленькие, — существа загадочные. По крайней мере, будущий политик не всегда мог постичь их логику. Она определённо была, но другая: его собственные умозаключения складывались из чётких последовательностей, а та же Изабелла словно бы «перепрыгивала» какие-то места и связывала события и следствия целыми группами.        Дарсия встал на первую ступеньку. Его домашние туфли не предназначались для прогулок в подполье, где было многократно холоднее, чем дома: подвал совмещался с уличными хранилищами и даже в самые жаркие летние дни выстуживал кости. Но ведь он ненадолго туда заглянет, да?..        Будущий лорд нашёл много интересного: надрезанную головку сыра, с десяток бочек вина, мороженные копчёности и солёности, заботливо сохранённую морошку, голубику и землянику (показывать этот тайничок Изабелле не стоит, ему и так припоминают банку персиков), трупик мыши, живое семейство мохнатых пауков, косы лука и чеснока и прочее. Но не нашёл сестры. Перед выходом из подвала решил, что не проверил очевидного — не заглянул за дверь. Исправил это, уронив тяжёлый камень-подпорку, и не смог удержать дверь, тут же хлопнувшую о косяк и чуть не отбившую ему руки.        К темноте привыкал долго, а ещё дольше к тому, что подвальная темнота была живой. В ней жили шорохи, скрипы, вздохи и бульканье. Тихое и оттого ещё более страшное. Нет, он-то, конечно, высший охотник, гроза всех зверей и людей, вот только… Он ещё маленький высший охотник. Вместо лошади достаточно волкодава — Шайну, что возит его на спине и за один «лизь» умывает всё лицо. Вместо моря хватает горячих купален, где он уже однажды чуть не утонул, вместо леса — сад крепости.        Дарсия сел у двери и сжался калачиком. Первые пять минут он кричал и стучал, но потом вспомнил, что мужчину такое поведение не красило. До «мужчины» он не дотягивал лет эдак… дцать, но какое это имело значение? Потом, уже шмыгая носом и зло утирая слёзы, Дарсия подумал, что и плакать ему вообще-то тоже нельзя. К сожалению, слёзы всё равно катились градом от чувства одиночества и страха.        Сильно после, уже ночью, будущий лорд ещё раз обошёл подвал в поисках других ходов. Страшно уже не было, только ужасно холодно. Вяленое мясо и сыр немного подкрепили силы, но с большим удовольствием и пользой он бы выпил кружку тёплого молока с мёдом. Или без мёда, но только непременно тёплого!        …Наутро подвал отперла Камила. Она с охами и ахами на руках вынесла хозяйского сына на кухню, закутала в плед и попыталась отпоить бульоном, да только Дарсия всё равно заболел, простыв после такой увлекательной ночи.        Изабелла нашлась сама. Уснула во время пряток за гобеленом и вообще не удивилась отсутствию брата, зато спала с ним рядом, пока тот совсем не поправился. Дарсия был изумительно горячим и об него можно было греться. И, в отличие от волкодавов, псиной он не пах.