Незримые нити

       Чердак был местом увлекательным. Ричард предпочитал его всем прочим своим убежищам. На чердаке он был князем, рыцарем чести, храбрым мореплавателем, потрясающим фехтовальщиком и вообще кем угодно. Там можно было из старой ножки стола и воображения соорудить целый турнир, разыгрывать по ролям и истории, которые он вычитал в книгах и услышал от деда, а ещё воображать, как славно было бы рассказать о них, да о всём, что у него в голове, брату. Дарсия был большим и сильным, он-то уж наверняка его, Ричарда, понял бы. Не шпынял бы, как Изабелла, не орал, что не обязан с ним сидеть и что не нанимался нянькаться с сопливыми младенцами. Не совсем, конечно, было понятно, с кем же «нянькаться» самому Ричарду, если в округе нет ребят его возраста, а из братьев и сестёр рядом только Изабелла, которая не любила ни игры в догонялки, ни в пиратов, ни, на крайний случай, в шашки.        Когда будущий капитан подрос, но ещё не очень понимал, чем заняться в жизни, оказалось, что Дарсия не сильно выше и сильнее. Он ровно так же ничего не может поделать с отцовской волей и почему-то продолжает учиться в заведении, которое люто ненавидит. Учиться на того, кем не хочет быть. Изабелла же оказалась молодой девушкой, которой вообще-то и впрямь не хотелось играть с братом сильно младше себя по возрасту. У неё была своя увлекательная девичья жизнь, а игра в дочки-матери её угнетала и возмущала, так что она не отрабатывала на брате методу будущего воспитания своих детей.        Зато у Ричарда был чердак и собственные пиратские сокровища. Коллекции ракушек, панцири черепах и крабов, зуб косатки (мама бы схватилась за сердце, знай она, как он его получил), разноцветные осколки старых витражей и бесконечные истории, которые он научился сам для себя сочинять. Он был не против показать всё это брату, но не обиделся бы, если бы ему было неинтересно.        На старом чердаке будущий мореход раскопал другую необычайную ценность — ему было очень хорошо с самим собой. Ещё с чердака он вынес бесконечное множество того, чем он мог бы поделиться с другими, если бы хоть кто-то решил его послушать.        …И в какой-то момент слушатели всё же нашлись.