Незримые нити

      — А ты уверен?..       — Да!        Марсель с грохотом поставил перед отцом чашку, и горькое снадобье из неё почти расплескалось по скатерти.       — Мрин вещество недоказанное…        Хирург натурально швырнул на стол бумаги с одного из комодов, стоявших в комнате, и стал раскладывать публикации по датам.       — Это исследование из Враса. Это из Каруна. А это статьи в «Лечащем враче». Уж извини, но я разбираюсь в лекарствах поболее того, кто не вникал в эту тему десять лет.        Рауль поморщился. Диалог с сыном давно исчерпал себя как форма беседы, и не то что в конкретный момент. Насовсем. Но Марсель на кой-то чёрт продолжал с ним возиться, пробовать какие-то новые стимулирующие-тонизирующие дряни, и Господину Рееры потихоньку становилось легче. Вряд ли от лекарств. Просто время имеет удивительную особенность сглаживать многие вещи.        Кружку в руки брать страшно. Раулю ужасно не нравятся его нынешние руки. Пальцы длинные, тонкие, но не изящные. Это руки живого скелета, обтянутого каким-то количеством кожи и мышц. Отражение, конечно, ещё хуже. И не потому, что видно глазницы, а и без того выразительный нос теперь востёр, что клюв у орла. Но семнадцать не сорок два. Зрелость в таком тщедушном состоянии весьма непривлекательна.        Лекарство Рауль пьёт. Он удивительно неплохой пациент: периодически пререкается, но указаниям следует чётко и строго.        Через какое-то время палача клонит в сон, он откладывает все дела и зарывается в одеяла и подушки. Поспать — всегда лучшее решение. Печально, что этого не понимает Марсель.        Будит Рауля детский смех. Он какое-то время лежит на спине, разглядывая потолок, и пытается сопоставить два и два. В особняке дети. Маан… Маан! Ну конечно! У него же есть внуки! И разные!        Дверь ударяется о стену — её не очень бережно открыли, и в комнату врываются два маленьких силуэта, один побольше, второй поменьше. Тот, что побольше, — здоровенный кот. Он прыгает на постель, совершенно непочтительно топчется по хозяину дома и, залегая где-то за головой Рауля, начинает шипеть. Нечто поменьше оказывается совсем маленьким ребятёнком. Мальчишка робко заглядывает на кровать, она выше его макушки, и маленький инарэ, видно, стоит на самых носочках и сверкает карими глазами из-за края матраса. Рауль, к стыду и ужасу, очень долго вспоминает имя.       — Валери.        Мальчик юркает за край кровати.       — Валери!        В комнату вбегает Мадлен, на секунду замирает и кидается к сыну.       — Простите, арьи. Мы сейчас же уйдём.        Рауль приподнимается на локте. Чертополох позади него тут же замолкает и сворачивается тугой пружиной. Кот явно счастлив, что его отгородили от хозяйского дитяти.       — Он не поцарапан?       — Конечно поцарапан. Да толку-то?        Мадлен садит сына свёкру на кровать. Во-первых, не гонят, во-вторых, ребёнка надо осмотреть. Даже если этот ребёнок царапается и «заживает» буквально за считанные секунды.        Валери вертится. Царапины его не смущают, надзор матери тоже. У него в распоряжении целый новый неизведанный мир. К тому же он удачно научился на прошлой неделе бегать — так осматривать окружение оказалось ещё более продуктивно.        Мальчишка уже сейчас страшно красивый. Пухловатый пока, как большинство детей, но огромные глаза с длиннющими ресницами, да ещё и с родинкой под левым нижним веком обещают не оставить в Реере целых девичьих сердец.       — Мы пойдём.       — Зачем? Я уже не сплю и трудами твоего мужа даже вменяем. Я посмотрю за Валери. И за тем, чтобы Чертополоху не выдрали последние усы. Отдохни, девочка. Не дай Маан доведёшь себя до моего состояния.       — О, арьи, это надо постараться, — тем не менее Мадлен отряхивает простое домашнее платье и поднимается. — Я сделаю вам ромашкового чая и вернусь. За это время он не должен вас совсем уж утомить. Хотя даже я так уже не могу бегать.       — Чего ты хочешь? Молодость…        Рауль притягивает внука ближе. Тот сначала пугается, но потом ему так нравятся драгоценные перстни на руках палача (тем более они очень легко снимаются), что мальчик забывает и о коте, и о испуге.        Мадлен прикрывает дверь, но какое-то время смотрит в щёлочку и невольно улыбается.