Незримые нити

       Шарль получил пинок в живот и отлетел к ограде. Граф вздохнул с чудовищной болью и ужасом — кажется, в желудке что-то сломалось, хотя там вроде бы не значилось костей. Дышать он стал быстро и поверхностно — нормальный вздох шёл через боль.       — Я не пойму, тебе добавить? А ну дыши нормально!        Рауль вогнал меч в ножны и небрежно бросил за ограду импровизированного ринга, на траву.       — Расправь плечи для начала и давай, вдох всей грудью.        Шарль выдал нечто сдавленно-нецензурное, когда Рауль самолично развёл ему плечи в стороны, приперев спиной к ограде.       — Давай, горе, животом дыши. Нечего изображать мне астматика.       — А ты не пробовал… Ха… Не бить по мягкому со всей дури?       — Поверь мне — я не со всей силы. Но ты всё равно ни черта меня не слушаешь. Я говорю: «Локоть!», а ты слышишь: «Растопырь конечности пошире, открой все бока, чтобы противник точно тебя достал!». Я говорю: «Спина!», а ты скрючиваешься, как креветка. Был бы домик как у рака-отшельника, ты бы в него залез. Я говорю: «Дыши!», а ты вот уже несколько месяцев вторишь мне: «А на черта?».        Шарль бы возмутился. Сказал бы, как Рауль не прав, как болит у него всё тело, как ноют мозги, потому что вынуждены постоянно думать, куда и как спасать слабую плоть, которую мутузят так, что искры сыпятся из глаз. Сказал бы, да никак не мог отдышаться.