Незримые нити

       Руки всё ещё страшно дрожат, да и самого Шарля дрожь бьёт так, что аж колотит. Но у него есть материальный якорь, который давит ему на плечо и грудь всем весом и пытается не то дышать, не то привыкать к тому, что сердце вновь бьётся.        Шарль смотрит в даль и темноту, туда, за пределы круга, очерченного лунным светом.        В неярких лучах искрятся пылинки. Не должны бы, это всё же прерогатива снега, но тут, на Севере, видимо, всё любит сиять и делать вид, что оно ледяное.       — …ш-ш-шуба.       — Что? — граф невольно копирует чужую громкость, хотя Дарсия шепчет, вероятно, от шокового состояния, а сам он вполне может говорить в полный голос. — Твоя шуба? Ты замёрз? Посиди без меня мгновение, я…       — Т-ты з-за-амёрз.        Лорд сжимает зубы, чтобы они не отбивали чечётку и не выдавали его собственной дрожи.        Шарль не идёт. Лишь придвигается к мужу плотнее. Тепла между ними совсем кроха. Оно замирает где-то в животе, но корнями тянется выше, куда-то в грудь. Куда-то в самый центр, где оно горячее, пылающее и радостное, стрекочущее довольной саламандрой, такой же бессмертной, как само пламя.