Незримые нити

       Жозе очень любила цветы. Не так, как многие женщины, — не как приятный знак внимания или элемент пейзажа. Жозе любила цветы как постоянную константу своей жизни. Они всегда были у неё в волосах или на платье. В особые вечера цветочное кружево пикантно обрамляло вырез платья и высокую грудь, с одной стороны — оставляя простор воображению, а с другой — не оставляя оного вовсе.        Поэтому к составлению букета Роярн отнёсся со всей ответственностью. Преподнести розы? Пошло. Маргаритки? По-детски. Хризантемы идут дамам постарше, они больше про царствующую зрелость, чем про прелесть юности. Ирисы свежие и нежные, но уж очень визуально острые. Клевер? Уместно для подруги детства, но только в неформальной обстановке. Пионы не в моде.        Но баронет всё же сообразил и самолично пошёл искать свежайшие камелии. На удивление — нашёл.        Садовник княжеского ботанического сада уверил: цветы чудесно простоят до вечера, если их подрезать и поставить в правильную воду в нужном месте. Роярн был покладист и внимателен.        До вечера, вплоть до первых звёзд и луны, баронет маялся в доме и постоянно проверял цветы. Они распустили свои нежные тугие бутоны, всем видом говоря: «Мы прекрасны».        К особняку Жозе Роярн подъехал с небольшим опозданием. Ему уж очень хотелось эффектности. Если она ждёт, мается так же, как и он, думает о том, придёт ли он, не забыл ли о приглашении, — то как она будет рада встрече! И как несоизмеримо счастлив будет он сам.        В пышном особняке, сияющем, что новогодняя ёлка, сплошь покрытая золотыми шарами и свечками непременно белого воска, шумно, весело и очень много народу. Баронет лавирует и очень бережёт цветы. Откуда-то звучат фанфары. Там, впереди, раскаты восхищённого смеха, охи, ахи и прочие звуки радости, в том числе залпы из бутылок шампанского.        Роярн вступает в круг света, еле пробивается вперёд… И роняет сердце в землю.        Жозе целует другого и посмеивается. Она в цветах — белых лилиях, в золоте, бриллиантах, но главное — на пальце у неё блестит помолвочное кольцо.        Её избранника Роярн знает. Преуспевающий военный с несколько большим состоянием, чем у баронета. Он куда менее родовит, но крепкий титул можно передать по наследству, добившись его самостоятельно.        Дорога до дома — сплошное смазанное воспоминание. Всё, что Роярн помнит, — кровать, на которую упал, и последующую горячку.

***

      — Ни за что не поверю, что ты собрался болеть. У меня и то не такое отменное здоровье.        Дарсия сидит у кровати и внимательно читает этикетки на склянках.       — У тебя гораздо более крепкие нервы.       — Не без того, но ведь и ты не эксцентрик, — лорд встаёт, проходится по комнате и идёт открывать окно. Ему частенько жарко даже тогда, когда Роярн предпочитает греть бока у печки. — Ой. Я задел вазу, и что-то всё посыпалось…        Роярн равнодушно смотрит, как лорд пытается уладить конфуз с камелиями. Садовнику непременно нужно дать пару золотых — букет простоял две недели, хотя мог отцвести на следующий день. А вот чувства красавицы оказались недолговечны, хоть вообще-то должны были цвести столетия напролёт…