Мальчик+Мальчик

День рождения — особенный день в жизни каждого человека. День, когда он пришёл в этот мир, открыл глаза, издал первый крик. Почему так яростно кричит младенец? Может, от облегчения, ведь всё позади, и он наконец явился на свет? Или от горя, что приходится покинуть материнское лоно, надёжно защищающее от любых невзгод? Или это торжественный приветственный клич, оповещающий Вселенную о том, что одним человеком в мире стало больше? Кто знает? Уж точно не Саня. Он свой день рождения и любит, и не любит. Любит, потому что, кто же не любит получать подарки, слушать про себя приятные слова, принимать комплименты. А не любит, потому что в детстве, бывало, часами ждал маму, а она приезжала только поздно ночью, когда он клевал носом или спал. Но всё-таки приезжала. Едва Саня открывает глаза, как в голове начинают копошиться мысли. Их много, в черепушке им тесно, мысли наскакивают друг на друга и толкаются. Главная и отчётливая мысль — сегодня Санин день, и, хоть он выпал на середину недели, это нисколько его не расстраивает. С друзьями Саня уже условился отмечать летом, после экзаменов. У всех сейчас репетиторы и подготовительные курсы, в Зеленокаменск не поедешь даже на выходных, а праздновать Саня хочет именно там, и переубедить его невозможно. Ещё Саня вспоминает, что сегодня все, кому не лень, будут его поздравлять, от этого на душе радостно и волнительно. Кроме того, Данька вечером готовит ему какой-то сюрприз. Он ужасно разнервничался, что Саня заранее не предупредил, и о его дне рождения Данька узнал в самый последний момент. «Как же так? Как же так?» — повторял Данька, у него даже кончик носа побелел от волнения. «Да я и не подумал, — оправдывался Саня. — Можешь меня летом поздравить, когда на шашлыки всех позову». Для Сани достаточно привычно провести с Данькой вечер, гуляя по набережной или в парке. Эти вечера для него самые-самые лучшие. О чём он Даньке и сказал. «И для меня! — Данька порозовел и закивал, — Но День рождения… Твой День рождения! Для меня не просто день!» А чего в нём сложного? Но, поразмыслив, Саня всё же с Данькой согласился. Ведь, когда настанет Данькин день рождения, Саня ему обязательно устроит что-нибудь удивительное и невероятное. Правда, до этого ещё долго, так что успеет придумать. За размышлениями о Даньке тянется, как на прицепе, мысль о друзьях. Мировые у Сани друзья! И Трактор, и Фил, и даже болтун Пони. Все они — стоящие ребята. Вчера Саня в очередной раз в этом убедился. А вышло это вот как. Саня с Данькой возвращались из кино. Смеялись, дурачились, скучный фильм обсуждали. Данька в лицах изображал глупых персонажей, а Саня хохотал до упада. Вечер стоял погожий, гулять бы в такой и гулять. Но, к несчастью, школу никто не отменял. А потому Саня с Данькой плелись как самые медлительные улитки, растягивая прогулку, насколько возможно. Впереди замаячила Данькина многоэтажка, сердце кольнуло. Опять прощаться. Как же грустно! Почему нужно расставаться с Данькой, когда в небе висит круглая лукавая луна, а соловей выводит мелодичные трели? Сидеть бы всю ночь с Данькой на дереве и считать звёзды. И пусть они сияют здесь, в Большом городе, не так ярко, как на покатом и глубоком Зеленокаменском небосводе, это не имеет значения, ведь малахитовые Данькины глаза горят ярче любых самых ослепительных звёзд. — Дань, да ты и в театральный поступать можешь! — у Сани даже рот устал улыбаться. — Тебя без конкурса возьмут. — Ой, прекрати! — фыркнул Данька. — Тебя послушать, так я на все руки мастер, — он боднул Саню лбом в плечо, задрал голову и залюбовался луной. — Так и есть, — уверенно заявил Саня, осторожно обнял Даньку и коснулся губами его виска. Кожа там была мягкая-мягкая и очень нежная, как невесомый шёлк. Данька удовлетворённо вздохнул, не отрывая глаз от неба. — Полнолуние, — заметил он. — Можно выть, как волки. Или оборотни, — он поднял вверх худенькое лицо, вытянул губы трубочкой и тоненько завыл. — У-у-у-у. Саня опять закатился — уж очень воющий Данька был похож на Гульку. — Вот ты ржёшь, как конь, а я возьму и превращусь в огромного чёрного волка и укушу тебя, — Данька погрозил Сане пальцем с голубым ногтем. — Боюсь-боюсь, — Саня поднял перед собой ладони, защищаясь. — Не кусай меня, — взмолился он. — А вот и укушу! — развоевался Данька, в глазах его скакали игривые искорки. — Держись! — он напрыгнул на Саню и укусил его в щёку. — Теперь ты тоже оборотень! — объявил Данька. — Можешь кусать кого угодно. Саня кусать никого не стал, а потеснее обнял Даньку и крепко поцеловал, стараясь не думать, что от подъезда их отделяет всего несколько десятков шагов, а потом неминуемо придётся разойтись по домам. — Петушары! — скрипучий голос прорезал тишину тёплого весеннего вечера. Саня взглянул поверх Данькиной головы, всё ещё прижимая его к себе и чувствуя, как тело того напряглось как натянутая до предела тетива. — Чего надо? — хмуро поинтересовался Саня, не выпуская Даньку из объятий, тот завозился и что-то глухо забормотал. Слов Саня не разобрал, всё его внимание занимал вынырнувший из-за угла Лось и чёрные фигуры позади него. — Надо? — подойдя поближе, Лось сделал вид, что задумался. — Для начала, переломать тебе ноги. Потом — приукрасить твоего хлюпика, а то мало я постарался, — Лось гадко гоготнул. Сквозь густую листву дерева над ними пробивался свет фонаря, освещая лицо Лося с незажившими следами Саниных кулаков. «Хорошо я его приложил, урода, — подумал Саня. — Но, видно, мало». — Тебя ничему жизнь не учит? — мрачно спросил он, поглаживая Даньку по спине и успокаивая таким образом то ли его, то ли самого себя. Данька так и не поворачивался, шумно и горячо дышал Сане в ключицу. — Жизнь? — Лось осклабился и почесал лоб, в самом центре которого красовалась приличная ссадина — Санин подарок. — Хрен её знает эту жизнь. Но тебя я научу так, что мало не покажется, — он шагнул вперёд. — Будете с хлюпиком друг друга по частям собирать! — он сделал ещё шаг. Саня аккуратно отлепил от себя Даньку, отодвинул в сторону и загородил собой. — Я тебя предупреждал: только тронь, — прошипел он сквозь зубы, ощущая, как тяжелеют кулаки, а ярость перекатывается в каждом мускуле. — Я, может, и не трону, — Лось прищурился и смачно сплюнул Сане под ноги. — Кирпич тронет. Или Дрон. Чёрные фигуры зашевелились, двинулись к ним и застыли за спиной торжествующего Лося. Саня с отвращением изучал его спутников: одного коренастого и здорового, второго длинного, как шпала, и долговязого. Их лица Саня видел в темноте нечётко и впервые в жизни, но моментально возненавидел обоих. Он ненавидел торчащий, словно иголки, ёжик долговязого, его крупные уши и надменную ухмылку. Ненавидел квадратную челюсть здоровяка и его сросшиеся густые брови. Но сильнее всех он ненавидел Лося. А тот специально выдерживал паузу и тянул время, наслаждаясь триумфом. — Что, штаны намочил? — издевался Лось. — Хлюпик там живой вообще? Или от страха подох? — Заткнись, — прорычал Саня, предельно ощущая свою беспомощность. Лося он уже однажды уделал. Уделал бы и ещё, а, если повезёт, и одного из его дружков, но не двоих. Пока Саня успеет разобраться с обоими, третий уже доберётся до Даньки. Саня внутренне заскрежетал зубами и застонал. Нельзя подпускать к Даньке никого из них. Надо костьми лечь, погибнуть, но не позволить коснуться Даньки хоть пальцем. Пока Лось куражился и изгалялся, извергая всё новые оскорбления и ругательства, а Саня прикидывал и рассчитывал, Данька неуловимой тенью его обогнул. Он вклинился между Саней и Лосём, задрал подбородок и скрестил руки на груди. — Лось, отстань от нас, — попросил Данька и, к изумлению Сани, в голосе его не было ни намека на испуг. — Зачем тебе это? Ты сильнее, ты победишь. Вот доказательство, — он тыкнул в подбитую половину своего лица. — Ты уже победил! — Данька зябко повёл острыми плечами. — Зачем опять начинать? — непонимающе спрашивал он, будто и правда хотел получить ответ. Может быть, Данька действительно недоумевал, но вот Сане было прекрасно известно — такие, как Лось, никогда не прекращают преследовать своих жертв. Большим просчётом Сани было надеяться, что Лось оставит их в покое. — Опять нарываешься? — прохрипел Лось, его явно выводила из себя Данькина смелость. Бесило, что субтильный Данька, ростом от горшка два вершка имеет наглость с ним препираться, а не дрожит, как осиновый листок, прячась за Саниной спиной. Вот и причина, осенило вдруг Саню. Данька не боится Лося, а тот не может ему этого простить. К сожалению, его открытие не могло их выручить и защитить. — Я не нарываюсь, а взываю к твоему здравому смыслу, — терпеливо, как малому ребёнку, растолковал Данька. — Ты бессмертный, что ли? — взревел Лось и схватил Даньку за ворот. Увидев, как белые кеды на липучках оторвались от земли, Саня окончательно слетел с катушек. — Убери лапы! — гаркнул он и с силой оттолкнул Лося назад. На подмогу было подтянулись его спутники, но их остановил резкий окрик. — Полегче! Имбецилы! Голос был Сане хорошо знаком, иногда он терпеть не мог его обладателя, ведь болтал тот частенько сверх всякой меры. Но сейчас этот голос прозвучал для Сани сладостнее ангельских песнопений. Лось и его товарищи, как по команде, повернули головы. — Санька, привет, — через детскую площадку к ним широкими шагами направлялись Пони, Трактор и Фил, и лица их не предвещали мучителям Даньки ничего хорошего. — Привет, Дань! — Пони демонстративно подал руку Даньке, первому, перед самым носом Лося. Данька не растерялся, пожал протянутую ладонь и мстительно блеснул глазами. — Что у вас тут за дела в темноте, Сань? — с наигранным любопытством поинтересовался Трактор. — Кто это с вами? — он сверху вниз оглядел Лося, долговязого и крепыша. — Свидетели Иеговы, что ли? — Фил растянул рот в опасной ухмылке. — Ко мне вчера такие пристали, еле отвадил, — он выжидающе посмотрел на Лося. — Шли бы вы, ребят. Лось открыл рот, потом закрыл и потоптался на месте. — Попробуй только… — начал он, но его грубо перебил долговязый. — Ладно, Лось, я к шараге, — сообщил он. — Не тупите! — он развернулся и потопал прочь. — Я с Дроном, — проводив глазами длинного и решив не тратить времени даром, оповестил крепыш. — Хрен ли тут ловить! Пошли, — он дёрнул Лося за рукав джинсовки. — Я не… — заскрипел Лось, но потом до него, наверное, дошло, что численное преимущество больше не на его стороне, и на лице отразились гнев и отчаяние. — Ну, хлюпик, держись, — проскрежетал он, как несмазанная телега, и ринулся за своими дружками. — Держусь, — немедленно и звонко отозвался Данька. — И ты держись, Лось! Саня прыснул, следом рахохотались Трактор, Пони и Фил. Данька подкалывал Лося? Или проявлял искреннее участие? По его тону не понять, да и кто Даньку разберёт? Но смеялись все искренне и от души. — Сань, приходите ко мне в выходные, — отсмеявшись, пригласил Пони. — С Данькой, вместе, — поспешно уточнил он, переводя взгляд с одного на другого. Саня немало сердился на Пони за его длинный язык и неуместные упоминания Миланы, но в ту секунду простил приятелю абсолютно всё. — Спасибо, — еле слышно поблагодарил Данька и потупился. Как только Лось исчез, он снова начал смущаться друзей Сани. — Обязательно приходите! — поддержал Трактор. — Аринка игры принесёт. — Игры! — Фил обречённо закатил глаза. — Опять в настолки резаться придётся. — Продуть боишься? — усмехнулся Саня. — Естественно, боится! — подначил Пони. — В прошлый раз и в Монополию, и в Уно, и в карты продул, плак-плак, — он потер кулаками глаза, вытирая воображаемые слёзы. — Отвалите, — проворчал Фил. — Придурки, — беззлобно добавил он. Саня оглядел друзей — румяного балагура Пони, чернявого зануду Фила, рыжего добродушного Трактора. Какие светлые и родные у них лица, и как хорошо, что именно они Санины друзья! Всё-таки он везунчик! — Спасибо, Пони, мы подумаем, — поблагодарил Саня и обнял Даньку за плечи. Тот на секунду задеревенел, но, не уловив косых взглядов, заметно расслабился. Потом Саня довел Даньку до самой двери в подъезд, друзья тактично подождали в сторонке. Домой они шли, громко потешаясь над бегством Лося и его соратников и обсуждая предстоящую вечеринку. Саня решил, что это был грандиозный вечер. *** — С Днём рождения тебя! С Днём рождения тебя! — распевает мама, распахнув ногой дверь. — С Днём рождения, Саня-Саня! С Днём рождения тебя-а-а-а!!! Она бесконечно растягивает последний слог, Гулька запрыгивает на кровать и лижет Санины щёки, тот смеется и стискивает пёсика в объятиях. — С Днём рождения, Саня! — за мамой появляется бабушка, в руках у неё торт со свечками. Саня на миг задумывается и изо всех сил дует, как тот волк, сдувший домики поросят. Свечки гаснут — все до единой. Саня вскакивает, благодарит, целует и обнимает бабушку и маму. Маму — осторожно, стараясь не прижиматься к её животу. — Сестра тоже тебя поздравляет! — мама хватает Санину руку и прикладывает к шару-животу. Саня хочет тотчас отдернуть руку, но по его ладони через ткань маминого свитера кто-то стучится. Тук-тук. Тук-тук-тук. Я здесь. Саня замирает. Сестра хочет ему что-то сказать?.. Чепуха! Откуда у него такие мысли? Он задумчиво возвращает руку назад, мама смеётся. — Саня, собирайся, завтракай, и — ноги в руки, иначе опоздаешь в школу, — поторапливает бабушка. Школа! Чтоб её! Но Саня послушно бежит умываться, а после — на кухню. Поскорее бы наступил вечер! В школе Саня угощает одноклассников пончиками, которые всучила ему мать. Он отбрыкивался, ведь не маленький уже, но к маме присоединилась бабушка, а когда они действуют в тандеме, спорить бесполезно. Угощение сметается молниеносно, Саню дёргают за уши, желают удачи, любви и здоровья. Пони и Фил учатся в параллельном классе, но и на их долю перепадают лакомства. На перемене они торжественно преподносят Сане конверт с деньгами. Трактор перед тренировкой вручает сертификат в магазин видеоигр. *** — Твоя сестра с тобой переговаривалась, — уверяет Данька, когда они идут по парку. — Она знает про твой День рождения и поздравляла тебя! — Может и так, — соглашается Саня. Он вдыхает прохладный влажный воздух полной грудью. Как же он любит весну! И как здорово, что его День рождения именно сейчас! И что рядом шагает Данька, а его рука лежит в Санином кармане и держится за Санину. А ещё здорово, что всё вокруг зелёное и живое. И что сегодня опять тепло, а завтра будет ещё теплее. И что лужи в лесопарке почти просохли. И что на землю постепенно опускаются прозрачные и таинственные сумерки. И что их дуб пышет силой и мощью и приветливо встречает и словно бы тоже поздравляет Саню. — Чтобы получить подарки, тебе придётся потрудиться! — заявляет Данька и указывает на толстый ствол. На коре закреплены красные треугольнички-стрелки. Они ведут вверх, вправо, влево, петляют и поворачивают. Похоже на приключенческий квест про поиск сокровищ. — Ничего себе! — удивляется Саня. — Когда это ты успел?! — Когда-то, — отмахивается Данька. — Давай-давай, а то совсем стемнеет и останешься без подарков, — пугает он. Саня приступает к делу. Ему и правда приходится попотеть, Данька закрепил стрелки в хитрой последовательности, а подарки попрятал в не самых легкодоступных местах. Первый подарок находится в выемке ствола недалеко от земли — квадратный конверт, но Данька не разрешает его открывать. — Нужно собрать все подарки, — строго командует он. Саня пробует спорить, но Данька неумолим. За следующим подарком Саня лезет чуть выше развилки, где они обычно сидят. Среди переплетённых сучьев притаился объёмный свёрток. — Мягкий, — Саня тщательно ощупывает подарочную бумагу. — Можно посмотреть? Данька отрицательно мотает головой, и Саня карабкается по стрелкам за следующим сюрпризом. К ветке привязан пакет — что в нём, Саня догадывается, но послушно следует дальше, пока не оказывается в их развилке, где уже ждёт Данька с тортом на коленях. — Дуй! — Данька тоже понатыкал в торт свечки, и Саня снова загадывает желание. Больше тортов, больше вероятности, что желание исполнится. — Давай со мной! — предлагает он, но Данька наотрез отказывается. — Так нечестно! — возражает он. — Это твой день! Саня задувает все свечи одним махом и обхватывает Данькино лицо ладонями. — Погоди! — вырывается Данька. — Торт попробуй! И подарки же… — Лучший мой подарочек — это ты, — напевает Саня, но замолкает, когда Данька сурово сводит брови. — Хорошо, хорошо, — покорно кивает он. Подарки — один лучше другого. В свёртке новый ги для джиу-джитсу. — Серый! Как я и хотел! — Саня гладит плотную ткань. — Для соревнований как раз! — Я тут сделал вот, — Данька заворачивает нижний край куртки и показывает вышитые Санины инициалы. И не просто вышитые, а красивыми витиеватыми буквами. — Можно отпороть, если тебе не нравится, — Данька поспешно принимается отковыривать нитки. — Нет, стой! — Саня перехватывает его руку. — Мне наоборот очень и очень нравится! — уверяет он, а Данька еле заметно выдыхает с облегчением. В пакете — картина. На небольшом прямоугольном полотне — березки и ели, высокая трава и одуванчики. Пейзаж кажется Сане знакомым. — Я по фотографиям нарисовал, — волнуясь, рассказывает Данька. — Наверное, не очень похоже, но, когда мы туда поедем, нарисую лучше, — обещает он, и Саня внезапно узнаёт. Зеленокаменск, его родной. Не совсем реальный, но всё же узнаваемый и, главное, прочувствованный. Саня теряет дар речи. — Спасибо, Дань, спасибо, — растроганно шепчет он и отворачивается, в носу щиплет, в горле щекочет. — Пожалуйста, — отзывается Данька и молчит, давая Сане прийти в себя. Саня прижимает к груди картину и очень бережно убирает обратно в пакет. — Ух ты! В конверте самодельная открытка. На ней Данька нарисовал себя и Саню с длинными носами, большими ушами и выступающими подбородками. — Это шарж, — поясняет Данька. — Такая открытка-шутка, — он улыбается, и Саня целует эту улыбку много-много раз. Данька разливает из термоса чай с лимоном, имбирем и мёдом. Торт оказывается шоколадный, с кремовой начинкой, очень вкусный. — Как ты умудрился такой испечь? — Саня чуть язык себе не откусил, пока уминал кусок за куском. — По рецепту Джейми Оливера, — важно отвечает Данька и облизывает пальцы. — Я четыре коржа сжёг, но потом получилось, — он с победоносным видом оглядывает остатки торта. Вдоль дорожек парка зажглись фонари, в небе постепенно вспыхивают мелкие звёзды. Их свет еле-еле дотягивается до дуба и почти не освещает заветный уголок лесопарка. — Сиди здесь! — приказывает Данька и стремительно спускается вниз. — Ты куда?! — тянет Саня, собиравшийся провести остаток вечера за поцелуями. Но у Даньки, судя по всему, другие планы. — Сиди! — кричит он с земли и судорожно копается в рюкзаке. Некоторое время он возится у подножья дуба, потом озирается и задирает голову к Сане. — Смотри! Данька щёлкает зажигалкой. Фонтанчики искр разлетаются во все стороны как чудесные светлячки. Некоторые — разноцветные, другие — одноцветные: серебряные и золотые. В темноте будто распускаются сказочные цветы. Они озаряют траву, кусты и деревья, раскрашивая вечер праздничными оттенками. — Ты спустился! — Данька запоздало замечает Саню рядом. — Ага, — кивает тот. — Но сверху красивее! — разочарованно начинает Данька. — Вид лучше! — Мне с тобой лучше, — Саня хватает Даньку в объятия, прижимает к себе. — И красивее! Данька смеётся, в глазах его отражаются цветные огни. У Сани в груди бьётся и стреляет, словно внутри него взрываются фейерверки. Он отрывает Даньку от земли и кружится с ним меж догорающих, плюющихся искрами, фонтанчиков.