Мальчик+Мальчик

«В жарких странах, где рассветы в океанах прячут лето, твой бьётся прибой не для меня-а-а-а, прощай!» — поёт радио. Саня одаривает маленький белый приёмник уничтожающим взглядом и продолжает сосредоточенно размешивать вязкую субстанцию в розовой детской мисочке с белой каёмкой. «Капитаны слышат звёзды, в их обман поверить просто. Твой остров чужой не для меня-а-а-а, прощай. Прощай!»* — старательно выводит радио. Саня раздражённо пыхтит и с силой давит на кнопку выключения, приёмник обиженно замолкает. В наступившей тишине слышно только постукивание ложки о донышко и Лилькино довольное гуканье. — Ешь давай! — командует Саня и пихает сестре под нос ложку, до краёв заполненную кукурузной кашей. — Помидорина! –прибавляет он и с укором глядит на сестру. Лилька восторженно машет руками и смеётся. Её редко оставляют с братом, но сегодня такой счастливый день. От наплыва чувств, она срывает с головы повязку с бантиками и пуляет ею в угол кухни. Все три светлые волосины на её головёнке тут же встают дыбом. — Вот хулиганка! — упрекает Саня, поднимает повязку и кладёт на край стола. — Балованная, потому что, — со знанием дела заявляет он и складывает губы бантиком, точь-в-точь как бабушка. Лилька ногами выписывает кренделя, чуть не вылетая из высокого стульчика. Нужно успеть показать братишке все фокусы, которым она научилась. Она ведь так его любит! Откуда Лилька знает про любовь — непонятно, но с этой любовью она родилась. И любит она сейчас почти всех: свою деятельную смешливую маму, заботливую и немного строгую бабушку, вечно занятого папу, хмурого братишку, своенравного Гульку и даже странное зелёное существо, ползущее к ней по столу, тоже любит. — Гектор гуляет, — объясняет Саня Лильке. — Ему надоело в воде сидеть, пусть ноги разминает, — он ловит черепаху, которая, резко прибавив скорости, чуть не срывается с края стола на пол. — Даньке вас вместе щёлкну, — решает Саня и кладёт Гектора Лильке на живот, та верещит от радости. Саня придерживает черепаху за панцирь, чтобы не уползла и не цапнула сестру, и делает несколько снимков. — Эту отправлю, — он демонстрирует Лильке фото, потом обречённо машет рукой. — Будто тебе не пофиг, — он относит черепаху в аквариум, возвращается, продолжает попытки накормить сестру и одновременно отсылает фотографии. Лилька вдруг улавливает переполняющие братишку печаль и тревогу. А ещё она чувствует, что это связано с беловолосым мальчиком. Его Лилька тоже любит. Она не помнит лица, только голос, читающий ей стихи. Бабушка и мама Лильке тоже много всего рассказывают и читают, но совсем другое. Лилька также помнит, что мальчик всегда приходил с Саней, но вот теперь исчез. Лильке грустно из-за брата и из-за его пропавшего друга. Она переворачивает тарелку с кашей и разражается горестным плачем. — Вот макака! — ругается Саня, откладывает телефон и идёт за тряпкой. Гулька проворно выскакивает из-под стола. Не каждый день ему удаётся полакомиться сладкой кашей. Хозяева вбили себе в голову, что от неё у Гульки вздувается живот и слезятся глаза, а потому строго настрого не подпускают его к детскому питанию. Как же вкусно! Гулька с наслаждением вылизывает жёлтую массу. Но потом прибегает Саня, и приходится сломя голову ретироваться в комнату. Там Гулька аккуратно вытирает лапы и мордочку о новое покрывало на диване. Он очень чистоплотный пёс. Приведя себя в порядок, пёсик цокает к аквариуму. Не так давно на столе у Сани появилась странная прозрачная коробка. Когда Гулька приезжает погостить к Сане с бабушкой он подолгу сидит и пялится на зелёное чудовище внутри. Чудище это меньше Гульки, но очень его пугает. Оно то плавает в воде, то сидит на камне. Иногда Саня накрывает коробку специальной крышкой и включает свет. Тогда зелёный монстр вытягивает лапы и шею и подолгу загорает. Гулька смотрел на монстра с превосходством и пренебрежением, мол, шурши там или бултыхайся, мне-то что? Я тут, на воле вольной, а ты всего лишь в коробке. Но однажды Гульку ждало ужасающее открытие: оказывается, Саня выпускает чудовище на свободу, а то, к тому же, и очень быстро бегает. Гулька собирался было цапнуть надвигающегося на него нахала, но Саня его отругал. «И не стыдно тебе, Гулливер! — упрекнул он. — Данька к тебе со всей душой, а ты Гектора укусить хочешь!» Гулька считал себя порядочным псом и устыдился. Данька кормил его вкусными сухариками и даже приносил как-то сосиски. Ещё он приятно чесал за ухом, целовал Гульку в нос и гладил по спине и бокам. А главное, он единственный не называл Гульку пройдохой и задирой, а говорил ему только хорошие добрые слова. Гулька опечалился. Нет больше сосисок и сухариков. Никто больше не зовёт его смельчаком, красавчиком и милашкой. Хозяйка периодически именует Гульку «пупс», но это совсем не то. И куда запропастился этот Данька? Вон и Саня по нему убивается, Гулька такие вещи за километр чует. Он подошёл к Сане, сидящему напротив Лильки с новой порцией каши, встал на задние лапы и положил голову ему на колено. Не только собаки обладают проницательностью и чутьём. Мамы тоже чувствуют, когда с их детьми приключается неладное. И неважно малыши эти дети или почтенные уважаемые люди. Для мамы ребёнок в первую очередь её сын или дочь, а уж потом кандидат наук, чемпион мира, профессор или студент. Санина мама беспокоится давно. Не секрет, что мамы начинают волноваться, как только малыш появляется на свет. Ведь теперь ребёнку придётся столкнуться с внешним миром, который порой мучительно жесток и невероятно опасен. Когда Лере вручили Саню в роддоме, она сразу же решила: я ни за что не справлюсь. Лера всегда была первой ученицей в классе, много читала и хотела проектировать дома. Да и не только дома. Она мечтала создавать целые кварталы и города. Поэтому с профессией, в отличие от своих ровесников, она определилась довольно рано. Ребёнок не входил в её планы, как не входил он и в планы Саниного отца, Родиона. Но ему-то не пришлось расхлёбывать эту кашу. Проблема заключалась в том, что Лера до безумия полюбила этого самого ребёнка, как только о нём узнала. Но осознанно прочувствовала она свою любовь в тот момент, когда посмотрела в маленькое розовое личико и заглянула в серые глазки. «Как такое может быть? Родился и сразу красивый», — удивлялась Лера. Но ей только-только исполнилось семнадцать, она обязательно напортачит. Лера понятия не имела, что делать с детьми, тем более, с мальчиками, тем более, с такими замечательными. Чтобы не испортить сыну жизнь, она непременно должна была отдать его бабушке. Лерина мама — педагог со стажем. Сколько детей через неё прошло, сколько благодарственных писем и открыток поступало на их адрес. Совсем уже взрослые бывшие ученики привозили или присылали бабушке букеты, коробки конфет, вино и корзины с фруктами. Без сомнения, Лерина мама воспитает Саню достойным и образованным человеком. А Лера? Что ж, Лера пойдёт учиться. Она окончит школу, постарается поступить в университет, получить диплом и обеспечить Сане и своей маме безбедное существование. Так оно и вышло. С Саней на руках Лера сидела за учебниками и зубрила до головокружения и мушек в глазах. На экзамены она шла с высоко поднятой головой, игнорируя перешептывания и сплетни за своей спиной. Слова «потаскуха» и «шалава» отлетали от неё как теннисные мячики. Зато потом, получая золотую медаль на выпускном, она надменно и свысока взглянула на своих обидчиков. На праздничное застолье Лера не осталась, нужно было бежать укладывать Саню спать, да и с одноклассниками отношения расстроились. Вспоминая сумасшедшие университетские годы, Лера только диву даётся — как она выдержала? Училась и пахала без сна и отдыха на двух работах: на одной — ради денег, на другой — нарабатывала опыт. Лишь приезжая домой, в Зеленокаменск, из Большого города, выжатая как лимон и обессиленная, Лера понимала, как сильно она скучает по Сане. Но с ней-то понятно, какая-никакая, а она мать. Но он, сынок, почему так её ждёт? Почему протягивает радостно ручки, обнимает за шею, улыбается, сидит у кровати, когда Лера спит, как убитая? Почему Саня не обозлился на неё, не обругал, не прогнал от себя, не сказал, что у него есть бабушка, а мама не нужна? Повзрослев, Саня начал показывать характер: отворачивался, дулся, отказывался разговаривать. Но оставался при всём при этом таким же добрым и хорошим мальчиком. Как у Леры мог родиться такой сын? И как он умудрился таким вырасти? Этим вопросом она задавалась довольно часто, а потом ревела в подушку, сожалея о том, как всё сложилось. О своей ранней беременности, о погибшем Санином отце. О решении делать карьеру Лера жалела лишь отчасти — возможно, ей стоило чуть меньше работать. Но тогда на что бы они жили? Ей хотелось, чтобы ни бабушка, ни Саня, ни она сама ни в чём не нуждались. А ещё хотелось уехать из ненавистного Зеленокаменска, в котором она, хоть изобрети лекарство от рака и открой секрет вечной жизни, навсегда останется падшей девчонкой, залетевшей в шестнадцать от местного головореза. Саня вырос не только великодушным, смелым и сильным, но ещё и очень красивым. Коллеги Леры, однажды увидев Санино фото, аж присвистнули: «Ну Лерка! Девки передерутся за него!» Лера с деланным равнодушием пожала плечами, но в глубине души возгордилась. Хотя до поры до времени дрались не девчонки, а только сам Саня, из-за чего бабушка страшно переживала. Время летело, Саня не спешил обзаводиться возлюбленной и гулял только с друзьями, в основном с рыжим и забавным Трактором. Бабушка нарадоваться не могла, мол, внук растёт серьёзный и целеустремлённый: учится, спортом занимается, а остальное успеется. Лера к суждениям бабушки относилась с сомнением и опаской. Она-то знала, как это бывает. Как внезапно закручивается ураган чувств и накрывает безудержной страстью. Она лишь очень надеялась, что Сане, как ей самой, не придётся стать родителем в семнадцать лет, но предостеречь его не решалась. Для себя Лера выработала определённые правила поведения: не лезть к повзрослевшему сыну, не раздражать его и идти, по возможности навстречу, а иногда и на уступки. Всем этим она как бы искупала свою вину перед Саней за детство без мамы. Именно поэтому, выйдя замуж, Лера не настаивала и не давила, когда Саня наотрез отказался жить с ней и Кириллом. Хоть согласие отпустить сына к бабушке далось ей очень нелегко. Впервые увидев Саню с Данькой, Лера планировала поговорить с сыном начистоту. Кроме того, она испугалась. Сама того не желая, она разглядела, как горят глаза обоих, заметила мимолётные взгляды и будто бы случайные прикосновения. Лёжа ночами без сна и прожигая глазами потолок, она с тревогой размышляла. Что принесёт Сане эта любовь? Насколько всё серьёзно? Может ли статься, что мимолётное увлечение скоро пройдёт? Но, зная Санин преданный и упёртый характер, Лера с горечью поняла — нет, вряд ли влюблённость будет быстротечной. Да если и так, то кем сын заинтересуется в другой раз? Лера хотела защитить или дать совет. Но после третьей ночи сомнений и терзаний, пришла к выводу — лучшее, что она может сделать: промолчать, не вмешиваться и оставить всё, как есть. В случае возникновения проблем, она, не задумываясь, придёт на помощь. Ну а пока встревать в личную жизнь сына не стоит. Если, конечно, Лера не хочет окончательно лишиться доверия Сани и навсегда утратить его уважение и любовь. Рассудив таким образом, Лера принялась молча наблюдать. А Саня так прочно и накрепко влюбился, что и не видел никого вокруг, кроме своего ненаглядного Даньки. Что ж, пока никто к ребятам не цеплялся, Лера была спокойна. Данька — начитанный и обаятельный парнишка. Говорит он красивыми фразами, и его манеру нет-нет да перенимал Саня. Лера даже хихикала над сыном втихаря, ведь раньше от него, кроме односложных реплик порой было не добиться. Так что влиял Данька на Саню крайне положительно. Но потом Данька уехал, и с тех пор Саню бывало просто не узнать. Лера и бабушка старались его не трогать. Период у Сани не из простых: школа позади, колледж совмещает с работой, сдавал на права, да вдобавок и новый пояс по джиу-джитсу получал. Ко всему прочему, как напасть, свалилось это расставание. Лера очень сыну сочувствовала и за него переживала, но Саня жалость воспринимает в штыки и с матерью разговаривать желанием не горит. Вот она и крепилась изо всех материнских сил и держала язык за зубами. Но тут вдруг Саня совсем отчаялся и загрустил. Ходит мрачнее тучи, ничего не ест, на все вопросы огрызается и хамит. По коротким обрывочным репликам Лера поняла, что Данька под Новый год не приедет. В подробности Саня не вдавался, станешь расспрашивать, замкнётся сильнее. И Лера придумала другой способ его подбодрить и немного отвлечь. Хоть и было это решение ей не по нраву. *** — Пошли, лентяй! — мать подталкивает его в спину. Саня достаёт из багажника сложенную коляску, помогает установить люльку со сладко посапывающей Лилькой. Вот жизнь у человека — ешь, спи да кашей кидайся, завидует Саня. По лесопарку гулять неохота. Но бабушка уехала к подруге на два дня, и Саня в свободное время немного помогает матери с Лилькой. Всё лучше, чем пересчитывать деньги и ломать голову, на какую дату брать билет до Пхукета. Лететь нужно — это ясно как дважды два четыре, как и то, что Данька в беде. Но Саня просто не в состоянии об этом думать, иначе впору завыть, а потом лечь и умереть. Особенно от того, что ему ничего доподлинно неизвестно, кроме того, что Данька на глазах увядает и превращается в тень. Даже их разговоры по видеосвязи теперь другие. Иногда они смотрят друг на друга и молчат. Поговорят немного и опять молчат. И прощаются. Будто выговаривают положенное. Хотя Саня мог бы на Даньку так глядеть и глядеть весь день, лишь бы тот был в порядке. Саня катит коляску, мама ведёт Гульку. Пёсик натягивает поводок и упрямится. — Его бы спустить, — мать озирается. — Не надо, — Саня указывает на приближающегося парня с овчаркой. — Драться полезет. Разнимать собачью потасовку сил нет, и без того, с кормежкой Лильки намучился. Лучше убираться или посуду мыть, честное слово! И за что Данька так детей любит? Увидев фото Лильки и Гектора, он оживился и даже немного поулыбался, как раньше, широко и искренне. Саня решил почаще фотографировать черепаху и сестру и отправлять Даньке. Раз только они теперь для него в радость. — Ну и глушь! — мать перебивает его мысли. — Похоже на старый Зеленокаменский парк, — она кивает в сторону заброшенной части лесопарка, где растёт их с Данькой дуб. — Думала, и нет таких мест здесь, — мама улыбается. — Мы с твоим папой любили в дебри забираться, по деревьям лазили, — она замолкает, взгляд её мечтательно скользит по темным безжизненным стволам, скупо припорошенным снегом дорожкам и клумбам. Саня удивлённо вскидывает брови. Мама никогда первой не заговаривает об отце. На его памяти такое впервые. Он невольно затаил дыхание и ждёт продолжения. В глубине души Саня уверен, что его не последует, но мать, помедлив, начинает рассказ спокойным ровным голосом. *** Лет до семи Лера и Родион были не разлей вода. В песочнице куличики лепили, в паровоз играли, головастиков ловили на пруду, строили шалаши. Потом началась школа, и дружбе пришёл конец. Родион дрался, подкладывал кнопки на стулья учителям, жёг учебники, бил окна и задирал каждого встречного-поперечного. Весь школьный преподавательский состав мечтал от него избавиться. Но куда его выгонишь? В Зеленокаменске в то время была одна единственная школа. Лера с нулевого класса сделалась отличницей и примером для подражания. Позже, она, естественно, стала старостой, рисовала школьную газету, писала сценарии на классные мероприятия. Вот и разошлись их с Родионом пути в противоположные стороны. Бабушка объясняла, что у Роди в семье проблемы. Отец — запойный алкоголик, избивает и Родиона, и его мать. «Почему она его не выгонит? — возмущалась Лера, — Его в тюрьму надо!» Бабушка неизменно повторяла, что дело это их, семейное. Раз мать Роди не заявляет в милицию, ничего поделать нельзя. Но она заявляла. Родион это уже потом Лере рассказал, гораздо позже, когда они опять сдружились. В конце десятого класса у Леры умер папа, неожиданно и скоропостижно. Папа Лере был ближе, чем мама, и огромное беспросветное горе едва её не раздавило. Девочка перестала умываться и причесываться, вместо школы отправлялась в парк, сидела там на дереве и думала, что скоро тоже, наверное, умрёт. Сочувствие подруг казалось Лере искусственным, скорбь и слёзы матери — притворными, любое общение напрягало и тяготило. Тогда-то и появился снова в её жизни Родион. Он тоже постоянно прогуливал школу. И как-то просто взял, вскарабкался на дерево и уселся рядом с Лерой. Два года назад его мама умерла, упав с крыльца и ударившись виском об угол ступеньки. «Это отец её толкнул, — ни с того, ни с сего сообщил Родион, Лера его даже не спрашивала. — А твой папа сам умер, можешь радоваться». Он сказал это без издевательства или злости, и Лере на миг действительно полегчало. Родион оказался таким же, как в детстве: замкнутым, но смешным, милым и вовсе не глупым. Они встречались в парке каждый день и разговаривали обо всём на свете. Иногда Родион катал Леру на своём стареньком ржавом «Урале». Она так смеялась, когда однажды от него прямо на ходу отвалилась какая-то железяка. Несмотря на репутацию безнадёжного разбойника, глаза у Родьки были наивные и добрые. Денег у него не водилось, но он таскал Лере самые ароматные и красивые букеты полевых цветов и рисовал огромные сердца под окнами её квартиры, и дворники долго возмущались, ведь стереть эти послания любви бывало невозможно. Ничего удивительного, что однажды на чердаке, который теперь перешёл в полное распоряжение Сани, Лера первой поцеловала Родиона, а он ей ответил. Прошел месяц, Лера узнала, что беременна и смертельно испугалась. Но Родион, этот сумасшедший и ненормальный, он безумно обрадовался. Он схватил Леру на руки, закружил и сказал, что будет вкалывать, как вол, бросит, если понадобится, школу и вообще перестанет спать. Он пообещал, что построит им дом, свой собственный, и, если Лера пожелает, пусть берёт к ним жить свою маму, ведь Родион её очень уважает как человека и как учителя. Что оставалось делать? Лера поверила. Вот идиотка! Наверняка, ничего бы из обещанного не исполнилось. Родион запросто мог наврать с три короба и бросить её. Или не бросить, но запить, как его алкоголик-отец, и начать распускать руки. Или много чего ещё. Но узнать, как бы всё сложилось, Лере так и не довелось. Она проводила Родиона до мотоцикла и махнула рукой на прощание. Санин отец посигналил — два длинных, один короткий — и был таков. Почему он поехал без шлема? Почему разогнался? Может быть, специально хотел закончить насмешницу-жизнь и избежать грядущих проблем? Почему фура с цементом резко вывернула на перекрёстке? И почему оказалась в их краях? Какая теперь разница. Родион погиб, а Лера осталась одна. Точнее не одна, а с ребёнком в животе и опешившей бабушкой. Отец Родьки позже явился и обозвал Леру «сукой» и «мразью», не пойми за что. Лера на него уже не злилась. Какой смысл обижаться на мертвецов? Санин дед заснул на улице и замёрз в зиму, когда Саня вовсю уже брыкался у Леры внутри. Но обо всех грустных обстоятельствах она упоминает вскользь. Сане она говорит только хорошее. Какой добрый, весёлый и смелый был его папа. И как они любили друг друга и Саню, пусть совсем недолго, но горячо и сильно. Лера ждёт, что Саня удивится, почему она не рассказала ему раньше и почему рассказывает именно сейчас. Она немного боится этого вопроса, ведь никогда ей не передать всю ту неизбывную боль, которая и по сей день ноет в груди. Пусть это чувство притупилось, но Лера точно знает, рана никогда окончательно не зарубцуется, слишком она глубока. — Значит, папа был не против, чтобы я родился? — после продолжительной паузы, хрипло спрашивает Саня. У Леры падает сердце. Как кто-то мог быть против, Санька? Ну что ты болтаешь? Неужели ты правда так думал? Но она отвечает по-другому, так, как должна, как любящая мама. — Он обрадовался, — она смотрит на Саню расширившимися глазами, боясь, что он не поверит. — Мы оба обрадовались, — она смаргивает слезу. — Скакали, как два дурака, и смеялись. Дом придумали себе… — Лера замолкает и вытирает щёки. Совсем она раскуксилась, верно бабушка говорит — стареет. С неба летит то ли дождь, то ли снег, падает на сырую землю и сразу тает. «Когда же нормальная зима наступит?!» — с раздражением думает Лера, словно это погода виновата во всех невзгодах, и её и Саниных. — Почему же ты всегда от меня уезжала? — Саня смотрит прямо перед собой, лицо спокойное. «Какой же взрослый!» — изумляется опять Лера, никогда ей не привыкнуть, что её сын — настоящий мужчина. — Думала, с бабушкой тебе лучше будет, — Лера извлекает из кармана пальто пачку бумажных платков. — Боялась всё неправильно сделать и тебя испортить. И выучиться хотела и работать, — честно признаётся она. — Дура была, — она невесело фыркает, вовсе не уверенная, что и сейчас не дура. Саня не выглядит рассерженным, он задумчивый и печальный. Руки в перчатках крепко сжимают ручку коляски, поскрипывают колесики по дорожке, а Лилька всё спит. — Мам, я в Таиланд полечу, — внезапно сообщает Саня. — На Пхукет, — поясняет он и смотрит на мать серьёзными, полными тоски глазами. — Ты бабушку к себе возьми на это время, — просит Саня. — Мало ли, опять давление или ещё что, — он вздыхает. — Ты к Дане? — робко уточняет Лера. — Когда улетаешь? Саня морщится, как от зубной боли, и обкусывает губы. — С датой сложно, — он рассеянно почёсывает подбородок, покрытый тёмной щетиной. — У меня денег впритык, либо в январе получается, либо сейчас, но очень дорого, ведь перед Новым годом. — растолковывает он. — А Даньке я пообещал на высоте не работать. Но вот думаю, может, взять один объект. Нечестно будет, но я потом ему расскажу, я же ради него… И там не слишком высоко… — вслух сбивчиво рассуждает он, поглядывая на мать и словно ожидая от неё совета. — Я куплю тебе билет! — заявляет Лера и поспешно продолжает, не давая возможности начать спорить и возражать. Она прекрасно знает, как Саня не любит брать у неё деньги и чувствовать себя зависимым. — Не куплю, — тут же исправляется она. — Дам сколько не хватает, а ты потом вернёшься и всё отдашь, — внушает мама. — Ты же работаешь, а мне не к спеху, — рассуждает она деловым тоном, каким общается с коллегами. — Я не буду тянуть! — торопится Саня. — До конца зимы точно всё отдам. «Вот дурачок, — горько думает Лера. — Хоть чем-то я могу тебе помочь». — Когда хочешь улететь? — Лера достаёт телефон и вбивает нужное направление. Саня быстро прикидывает, сколько времени ему потребуется, чтобы отпроситься в колледже и договориться на работе. — Покупаю? — уточняет мама, на ходу проверяя, правильно ли ввела данные и радуясь, что сделала всей семье загранпаспорта. Нужно и Лильке оформить. Саня уверенно кивает. Десять дней, и он полетит к Даньке. И пусть его День рождения они вместе не отметят, Саня привезёт подарок с собой. Он разберётся, что за чертовщина творится с Данькой на Пхукете и, если нужно, поговорит с его отцом. Не изверг же он, родного сына изводить! — С тебя ананас! — торжественно провозглашает мама, переслав сыну электронный билет. — Бабушка с ума сойдет, — прибавляет она и ухмыляется. — Я ей всё объясню! — быстро обещает Саня. Бабушка, наверняка, его поймёт, она же всегда с Саней заодно, да и Данька ей нравится. — Разберёмся! — беспечно отмахивается мать, дёргая поводок с Гулькой, ощетинившимся на ни в чем не повинного английского бульдога. — Твой папа поступил бы также! — убеждённо заявляет она. Саня благодарно кивает и впервые за много дней улыбается.