Мальчик+Мальчик

Как бы невыносимо порой ни складывались обстоятельства, человек непременно к ним приспосабливается. Поворчит, попричитает, проклянёт судьбу, но в конце концов, смирится и придумает какой-никакой план, как жить дальше. Загвоздка в том, что едва человек выдохнет и немного привыкнет, жизнь подкидывает ему новое испытание, а иногда и не одно. И крутись-вертись колобком, как знаешь и как умеешь. Совсем недавно Сане казалось, что хуже и быть не может. Данька сделался совсем на себя не похож, у него даже голос изменился: стал глухим, тихим, как шёпот. И самое паршивое, что Сане он по-прежнему ничего не говорил. Тот и так, и эдак пытался Даньку расколоть, но слышал неизменное: «не выспался» и «очень жарко». С возвращением Даньки в Большой город тоже творилось что-то непонятное: то ли приедет, то ли нет, то ли после Нового года, то ли летом. «Силком его там держат, что ли?» — думал Саня и скрежетал зубами от бессилия, а его воображение рисовало ужасающую картину: Данька, прикованный цепью к батарее, умирающий от голода и беспомощный, зовёт Саню, но тот прийти на помощь не может, слишком он далеко. Хотя есть ли в Таиланде батареи?.. «Зачем я его отпустил? — сокрушался Саня и до крови обдирал заусенцы на большом пальце. Нужно было в лепешку разбиться, но оставить Даньку при себе. Но ведь тот летел не с врагами, а со своими собственными родителями. Разве мог Саня предположить, чем всё обернётся? «Мог, не мог, какая разница! — ругает он себя. — Бревно я нечуткое!» Почему Саня не почувствовал, что Даньке угрожает опасность? Да ещё и сам его подначивал: езжай себе, Данька, ничего не бойся. Саня в сердцах пинает комод и тут же хватается за отбитый палец на ноге и корчится от боли. Только перелома ему сейчас не доставало для полного счастья. Масла в огонь подлил и Трактор, с которым Саня зашёл как-то перекусить в вареничную после тренировки. «Сань, тут такое дело, — начал Ромка, вцепляясь зубами в огромный вареник с клубникой. Красные брызги рассыпались по сторонам, запачкав светлую толстовку Трактора и Санин свитер. — Аринка говорит, у Даньки проблемы, — тщательно очистив себя и друга салфеткой, продолжил Трактор и исподлобья взглянул на Саню. — По переписке я ничего не заметил, но вот Аринка говорит, он не такой какой-то…» — Трактор обтёр подбородок и вздохнул. Меньше всего Ромке хотелось лезть не в своё дело, но, если у друзей беда, смолчать нельзя. «Что она ещё говорит?» — Саня скользил кусочком драника по тарелке. Аппетита у него давно нет, еду он запихивает в себя через силу. Однажды Саня раздумывал, не обратиться ли к Аринке? В психологию он не верит, считает её обманом и мошенничеством, но Аринка не чужая, да и с Данькой общается время от времени. «Типа, — Трактор сдвинул брови и беззвучно пошевелил губами, припоминая. — Очень похоже, что Данька подвергается психологическому насилию, — медленно произнёс он, постаравшись ничего не переврать и в точности воспроизвести слова своей девушки. — Это когда человеку умышленно говорят такие вещи, которые на него воздействуют и заставляют чувствовать себя в ловушке, — пояснил он и расстроенно посмотрел на Саню. Сообщать недобрые известия лучшему другу было Трактору совсем не по душе. Беспокойство от тоски и неизвестности снова заскреблись острыми когтями в Саниной груди. Трактор ничего нового не сказал, но будто бы расставил всё по своим местам, подтверждая самые плохие подозрения и догадки. Вечером Саня долго разговаривал с Аринкой по телефону. Она то и дело повторяла, что ни в чём не уверена, но Данькино состояние её настораживает. «Скоро всё выяснится, — утешала Аринка в завершении беседы. — Когда Данька вернётся, ему наверняка полегчает». «Только когда это ещё будет», — уныло подумал Саня. Но после откровений с мамой его сомнения рассеялись, словно тучи в небе разошлись. Обзаведясь билетом и забронировав номер в дешевенькой гостинице неподалеку от Данькиного отеля, Саня удовлетворённо потирает руки. Нужно перетерпеть совсем чуть-чуть. Саня поздравит Даньку с Днём рождения, а через день вылетит в Таиланд. Подарок он всё-таки отправит заранее экспресс-доставкой. Пусть Данька порадуется в свой праздник и улыбнётся. Саня торопится утрясти дела в колледже и на работе. Большинство преподавателей не вредничают и охотно идут ему навстречу. Все зачёты и один экзамен Саня сдает досрочно, с остальными расправится по возвращению. Задерживаться на Пхукете Саня не намерен, но не полетит назад, пока не заберёт с собой Даньку или твёрдо не убедится, что тот в полном порядке. Отец Карася с сожалением отпускает нового работника. Саня — проворный и смышлёный. Он не задаёт лишних вопросов, делает всё добросовестно и быстро, а с мастерами легко находит общий язык и нравится им как напарник. «После Нового года много заказов расписано, — степенно разъясняет бригадир. — Без работы не останешься». Саня горячо и искренне благодарит, жмёт руку и прощается. По пути домой он мимоходом размышляет, уволил бы его отец Карася, узнай он, что Саня встречается с парнем? Но сейчас главное, что он не лишился неплохо оплачиваемой работы. Саня разруливает вопрос за вопросом, собирает чемодан и ничего не говорит Даньке. Тот периодически пропускает сеансы связи, ссылаясь на учёбу, Саня не верит, но держится, ведь осталось недолго. Но тут происходит непредвиденное — Данька пропадает прямо в свой День рождения. Утром они болтают с Саней. Точнее, это у Сани утро, а у Даньки уже день. Данька выглядит таким же бледным и вымотанным, но говорит громко и бодро. Притворяется он или и вправду в хорошем настроении, Сане распознать не удаётся. — Ты совсем взрослый теперь, можешь пиво себе покупать, — дурачится Саня. — Но без документов всё равно не продадут, — он строит печальную гримасу. — Не люблю пиво, — Данька морщит нос. — Лучше компот твоей бабушки! — он облизывается и поправляет чистые расчёсанные волосы. — Особенно вишнёвый, — подхватывает Саня. — Так и быть, оставлю одну банку до твоего возвращения, — он ждёт, что Данька скажет по этому поводу, но тот молчит. — Во сколько ты родился? — интересуется Саня, чтобы заполнить повисшую паузу. — В семь пятнадцать утра, а Макс — на двадцать минут раньше, — отвечает Данька. — У меня лицо было синее-синее и губы без кровинки, мама рассказывала, — он корчит рожу, изображая удушье. «И зачем такое было говорить?» — с досадой думает Саня. Есть теория, что время рождения влияет на характер и судьбу человека, нужно проверить, что там у Даньки. Они дальше перекидываются шутками и новостями. Пони бросила Милана, и тот всех замучил жалобами и стенаниями. — Помирятся, — убежденно заявляет Данька. — Милана поймёт, что лучше Стёпки никого нет, и сама к нему прибежит. Саня полагает, что Пони скоро перегорит, но с ним сложно предсказать наперёд. — А для меня нет лучше тебя, — он глядит на Даньку с обожанием, сердце колотится в предвкушении дороги и долгожданной встречи. Никогда Саня не уезжал так далеко от дома, никогда не летел так много часов подряд, он и за границей-то никогда не бывал. Но долгий перелёт и посещение новой страны беспокоят Саню в самую распоследнюю очередь. — Я вечером не смогу разговаривать, — Данька жуёт губу и выглядит очень виноватым. — Я тебе напишу, — поспешно прибавляет он. Саня вскидывает брови. Они планировали слушать любимую музыку, обсуждать новые фильмы и хоть так провести Данькин день вместе, а теперь и этому не суждено сбыться. — Что-то случилось? — помимо воли вырывается у Сани. — Нет-нет, — Данька трясёт головой так, что она чуть не отваливается. — Просто… — он замолкает и заливается краской. — Пойдём с родителями в кафе, — мямлит Данька и накручивает волосы на палец. «Эх, Данька, Данька, не умеешь ты врать», — сочувственно думает Саня, надеясь, что тот как-нибудь продержится ещё пару дней. — Хорошо, спишемся, — покорно соглашается он, старательно скрывая разочарование, чтобы не нервировать Даньку лишний раз. Скоро он сам во всём разберётся. На прощание Саня опять поздравляет Даньку, желает ему всего, что только приходит на ум, ловит воздушные поцелуи и отключается. Позже он получает от Даньки короткое сообщение, а наутро телефон оказывается недоступен. Саня звонит и звонит, пишет и пишет, но безрезультатно. После полудня ему опять падает маленькое послание — Данька уехал куда-то с родителями, Саня сразу набирает, номер заблокирован. Что за ерунда?! Саня меряет шагами комнату. Завтра утром у него рейс, вернётся ли Данька к его прибытию? Почему он не сказал о поездке? Раньше он отчитывался о каждом своём шаге, подробно расписывал Сане свои планы. Данька перестал ему доверять? Или дело в другом? Но в чём же? Отец увёз Даньку куда-то насильно? Или Даньке надоел Саня? Это предположение заставляет его плюхнуться на кровать и зарыться лицом в подушку. А что если нет никаких мнимых ужасов и угнетений? Может быть, Данька решил остаться на Пхукете, а сообщить об этом Сане не осмеливается и поэтому переживает? Возможно, ему понравилось жить в тепле, на море, да и с отцом он мог запросто помириться, обзавёлся Данька и другом. Со стороны его жизнь кажется сказочной и безоблачной. Зачем, спрашивается, Даньке Саня? Не очень красивый, не очень умный, не очень добрый и самый обыкновенный. Одним словом, во всём середнячок. Неземной и прекрасный Данька легко найдёт себе кого-то получше. Кого-нибудь как Марк из «Цветочного хоровода». Саня аж зарычал от своего открытия. Бабушка заглянула в комнату. — Саня, ты не заболел? — испуганно поинтересовалась она. — Не, — промычал он в подушку. Бабушка постояла над ним немного, тяжело вздохнула и вышла, а Санин мозг продолжал кипеть, генерируя идеи. Ему вспомнился один Аринкин рассказ о том, что с некоторыми людьми всю жизнь приключаются похожие однотипные события, словно они ходят по заколдованному кругу. Меняются нюансы и детали, но суть остается прежней. Вот и Санина судьба соткана из таких повторений. Ему на роду, наверное, написано, чтобы все его бросали: отец, мама и вот теперь Данька. Но разве может Данька его бросить? Сане не верится. Ведь и он никогда бы не бросил Даньку. Саня пока не думал, куда могут завести их эти отношения, но расходиться с Данькой уж точно не собирался. Он резко уселся на кровати и зло отпихнул от себя подушку. Да он просто нюня и тряпка! Расклеился похуже Пони. «Надо лететь и всё узнать!» — упрямо думает Саня. Вопросы он задаст Даньке лично и напрямик, общение через монитор уже в печёнках сидит. За окном медленно падает снег. Ляжет ли он наконец или опять стает, оставив после себя только грязь и слякоть? *** — Позвони из аэропорта, Саня, — бабушка обнимает внука, потом отстраняется и окидывает его пристальным взглядом с ног до головы. — Документы не забудь, деньги спрячь во внутренний карман, — наставляет она, уже стоя с сумкой в дверях. — Будь осторожнее, за чемоданом следи! Бабушка на все выходные едет к матери нянчиться с приболевшей Лилькой и с Саней прощается заранее. — Ну, ба, я же не совсем того, — бурчит Саня, но бабушка неумолима и до самого лифта продолжает свои бесконечные наказы. — Счастливого пути! — желает она, и двери лифта смыкаются. Саня слушает, как кабинка с бабушкой скрипя и подрагивая добирается до первого этажа и уходит в квартиру только, когда слышит звук разъезжающихся дверей. Дома он подходит к окну и набирает Даньке. Телефон опять отключен, Саня ругается, сбоку раздаётся плеск. — За Даньку очень уж волнуюсь, — жалуется Саня, поворачиваясь к черепахе. — Куда он подевался? Гектор вальяжно перебирает лапами, курсируя по аквариуму взад-вперёд, и ответить ему нечего. «Как только вернусь, куплю ему большой аквариум, — решает Саня. — Этот мал». Он находит номер Макса, но и у того мобильник выключен. Саня рассеянно изучает обновлённую заснеженную улицу. Как же рано зимой темнеет, а от того на сердце ещё сумрачнее. За окном подмораживает, снегопад не прекращается, крупные белые снежинки плавно кружатся на ветру. Да и пора бы уже снежному покрову улечься — больше половины декабря позади. Саня любит, когда на Новый год метель и лютый мороз. Тогда в квартире особенно уютно, и можно с чистой совестью объедаться, смотреть кино и не высовывать нос из дому. В Зеленокаменске на зимние праздники тоже здорово, но замучаешься лопатой махать, да и топить печку бабушка с мамой не всегда разрешают, боясь пожара, а с электричеством совсем не те ощущения. Припорошеный Большой город моментально преображается. Он хвалится кипенно-белыми накидками на кустах и деревьях, щеголяет шапками сугробов на крышах домов, поблескивает корочкой льда на тротуарах и шоссе, переливается инеем на окнах в свете постепенно зажигающихся фонарей. С неба сыпет и сыпет. «Не перенесли бы рейс», — тревожится Саня, выбивая пальцами барабанную дробь по стеклу. Задерживаться и высиживать часы в аэропорту он просто не в состоянии да и ночью вряд ли сможет уснуть. «Где же Данька? — всё сильнее волнуется Саня. — Написал бы хоть словечко». Вдруг он так и не объявится до Саниного вылета?.. Но проблемы нужно решать по мере их поступления, и Саня отвлекает себя тем, что тщательно проверяет, всё ли необходимое сложил для Гектора. Рано утром черепаха поедет к Трактору. Тот любезно согласился приютить Данькиного питомца и хорошенько о нём позаботиться. Саня очень благодарен другу, ведь у матери и без того дурдом с Лилькой и Гулькой. «Хватит ли Гектору креветок? — Саня озабоченно рассматривает прозрачный пакет с коричневыми сушеными козявками. — Пойти купить ещё или поручить Трактору?..» Тук-тук-тук. Саня дёргается от неожиданности и роняет пакет на ковёр. Кого это принесло? Он никого не ждёт, наверное, приставучая соседка к бабушке притопала. Саня решает не открывать, приличные люди в домофон звонят, а кому очень надо — по телефону. Но в дверь продолжают настойчиво долбиться. Тук-тук-тук. Тук-тук-тук-тук. Тук-тук. «Пойду скажу этой наглой Алевтине Борисовне, чтобы совесть имела», — возмущается про себя Саня. Соседка вечно на него бабушке наговаривает всякую чепуху, а в детстве даже разбойником обозвала после того, как Саня на её двери нарисовал ведьму. — Да иду, я, иду, — ворчит он и щёлкает заевшей задвижкой. Дверь распахивается, Саня открывает рот, но тотчас и закрывает, ведь видит перед собой совсем не соседку. С лестничной площадки прямиком ему в объятья вваливается Данька. Исхудавший даже сильнее, чем Саня предполагал, трясущийся то ли от холода, то ли от чего-то ещё, но это точно он. Саня быстро и безмолвно затаскивает его в квартиру и накрепко прижимает к себе. Данька дрожит так, что всё его худосочное тело ходит ходуном. Саня обнимает крепче, стараясь отогреть и унять озноб. Он скидывает с Даньки бейсболку, гладит по лицу, и ничего не может сказать. Все слова закончились оттого, что Данька внезапно очутился рядом, а ещё оттого, что весь его внешний вид говорит о том, как несладко ему пришлось. Данька глядит на Саню огромными запавшими глазами, кажется, только они и остались на его кукольном остром личике. — Привет, — запоздало шепчет Данька, утыкается лбом Сане в ключицу и начинает реветь похлеще Лильки. — Дань, Дань, — повторяет Саня, продолжая его обнимать. Он гладит Даньку по голове, по плечам, по спине, ужасаясь, какой Данька тощий, как из фильмов про узников концлагеря. — Дань, Дань, всё… Теперь мы вместе, — утешает он. — Я с тобой. Я тебя люблю, — бормочет Саня и сам чуть не плачет. — Люблю и никуда тебя не отпущу. Рыдания на миг прекращаются, Данька поднимает на него опухшее от слёз лицо. — Никуда и никогда? — уточняет он с надеждой. Ох уж этот Данька! Ещё сомневается! — Никуда и никогда, — твёрдо обещает Саня. — Клянусь своей треуголкой! Влажные ручейки все ещё струятся по щекам, но Данька уже слабо улыбается и тянется к Саниным губам.