Твой школьник

Первое января. День дикого похмелья и обжираловка. Вика проспала до трëх часов дня, при том условии, что вернулась в десять утра, а Антон практически не спал. Ëбаный Арсений Сергеевич со своими играми и целовашками. — Антош, как провëл Новый год с Арсом? — секундная перезагрузка, — ну, с Арсением Сергеевичем. — Ви-и-и-к, — Антону тоже потребовалась секунда, что бы понять, что сейчас сморозила сестра. После, он с ехидной ухмылкой начал надвигаться на Вику, придумывая себе разные концовки их разговора от «Арс мой муж», до «он твой отец». — Что-о? — протянула гласную девушка, смущаясь и скрывая улыбку. — Говори давай! — он не хочет слышать ничего про учителя, но ради интереса поспрашивать надо, тем более, что не хочется пересказывать события пройденной ночи. — Нечего говорить! — Антон вытягивает слова молчанием в ответ. — Ладно, ладно! Он мой давний знакомый и мы с ним… Раньше встречались. Ты его помнишь. — Ахуеть! — вырвалось у парня, после чего он получил лëгкий подзатыльник. — Антон! — она рассмеялась. — Так это тот Арсений из-за которого ты с мамой поругалась? — в голове словно пуля пролетели флэшбеки. Школа, загадочный парень, ссора мамы с Викой… Блять! Так вот почему на линейке это имя показалось ему знакомым. Тем более взгляд, который он так хорошо запомнил, но не смог узнать. Столько лет прошло! — Блин, Тош, да. — улыбка спала с еë лица моментально. Больно вспоминать. — А я думал ты с ним на собрании так хорошо сдружилась… А ещё я на линейке подумал, что имя знакомое и, видимо, не ошибся. — Да, это Арс. — двоим стало грустно от воспоминаний, а Антону страшно от сложившегося пазла в голове. — Он к нам придëт на выходных, окей? — девушка быстро поставила тарелки с бутербродами и чаем на стол и села напротив брата. — Да блин! Я думал хоть на каникулах отдохну от него… *** — Серый, я долбаëб, — снова выносил мозг Сергею Арс. Тот умирает с похмелья, а Попов ему нервы мотает. — Я знаю, Сюх, — он так сокращал Арсюх, зная, что обе эти формы бесят молодого учителя и надеясь, что тот отстанет. — Таблетку дать? Или воды? — друг химика даже с постели встать не может, поэтому голубоглазый за ним ухаживает и боится, что Серëжке станет плохо. — Ниче не надо. Пиздуй спать, время пять вечера! — Нет, я договорю, — выхода нет и придëтся слушать филосовские размышления друга, лëжа на диване в зале. — Помнишь Вику? Шастун? — Матвиенко кивнул, — она, как ты понял, сестра Шаста, — ноль реакции и мужчина продолжил: — Получается, что я любил сестру своего ученика, а теперь сосусь с ним же — еë братиком. — Кого?! — закричал, резко взбодрившийся, армянин, — кого и что ты сделал?! — Да, Серый, да. — он лишь плавно кивал головой, пока Сергей пребывал в шоке. — Да, я знаю, ему нет восемнадцати, он мой ученик и бла-бла-бла… — Ты его любишь? — прямой вопрос, остановивший бессмысленный поток слов, который решит эту проблему. А может и нет. — Не знаю… — он замялся, — он такой милый и красивый… — Да или нет? — строго переспросил армянин. — Н-нет, — неуверенно ответил Арс. — Вот и всë. А эту… — он пощëлкал пальцами и Арсений подсказал имя девушки, — да, Вику. Любишь? — Не-а, — равнодушно отозвался химик. Любовь прошла, завяли помидоры. — Значит иди-ка ты нахуй со своим треугольником. Ты, блять, когда сам для себя хоть что-то решишь, тогда еби мне мозг, а сейчас я спать хочу. — не желая продолжать бессмысленный разговор, Серж отвернулся от собеседника и настойчиво засопел. — Она меня пригласила к себе в воскресенье… — на выдохе и слишком тихо, можно сказать, предупредил Арсений. — Долбаë-ë-ëб. — И я пойду. — Точно. *** Вечер долгожданного ебаного воскресенья, когда Арсений Сергеевич должен посетить уютную квартирку Шастунов и снова повидаться с Антоном. Соскучился ли парень? Да. Но он привязался к нему физически, а не морально и о любви тут и речи не должно идти. Тем более ему всего пятнадцать и гормоны решили сыграть в свои игры. Может он влюбился, но только в голубые, словно море, глаза, завораживающие каждый раз, когда смотрят на тебя. Нет, даже не на тебя, а сквозь. Прямо в душу. — Тош, достань пожалуйста тарелки, — пол девятого вечера, а на столе уже стоит сервиз из родительской квартиры, всë красиво и слишком романтично. А, свидание же! Шастун покорно поставил две тарелки на стол с грустным лицом, ведь его на это «мероприятие» не пригласили и даже видеть не хотят. — Зайчонок, ты чего грустишь? — Всë в порядке, спать хочу. — соврал младший, что бы Вика не доставала лишними вопросами и не пыталась утешить. Его это бесит. — Я же вижу, что что-то не так, — она слишком проницательна и читает своего братика, как открытую книгу. Она знает его от А до Я. — Вик, всë окей, правда. Не парься, а то сейчас Арс придëт, увидит твою грустную моську и уйдëт. — так будет лучше. Нет? Для Шаста да, но девушка очень расстроится. — А, я поняла, — она отбежала от стола, полезла в шкаф за посудой и достала ещë одну красивую чëрную тарелку с вилкой и стаканом, — прости, Тош. — Хэй, Вик, не надо, это же ваше свидание, — да, это правильно сначала намекать, а потом отнекиваться. — Шастун, хватит. — строгим голосом усмирила она бурный поток мыслей мелкого, — это не свидание, я его не люблю, а ты нам мешать не будешь. Тупо встреча старых друзей и обсуждение воспоминаний, вашего и нашего знакомства. — Охотно верю. — он поднял руки, мол: «сдаюсь». — Я в тебя сейчас что-нибудь кину! — она схватила полотенце и уже замахнулась, но Антон убежал в свою комнату со смехом. Через полчаса, как и требовалось, в квартиру зашëл учитель в своëм чëрном пальто и, блять, берцах?! Зимние высокие сапоги со шнуровкой на высокой платформе и гремящие при ходьбе! Ахуеть! Они же стоят полсостояния. — Привет, Вик, — Арсений забылся, что должен обращаться к девушке на вы и не целовать еë в щëку, — ой, Виктория Андреевна. Как ваши дела? Как Антон? — он повесил пальто на крючок. На нëм сидел красивый чëрный пиджак, а под ним тëмно-красная рубашка и чëрный галстук. Красоту ног подчëркивали и выделяли чëрные скинни-джинсы. — Всë в порядке. Проходи, — они прошли на кухню, — я ему всë рассказала. Тем более, оказалось, что он тебя помнит. — Ух ты, — Попов задумался и сел за круглый небольшой стол, где сидел, когда справлял Новый год с Антоном. — Знаешь, я ещë на линейке его заметил. Думал показалось. Вы же ещë так похожи! Наверное моë выражение лица было смешным, когда я увидел Антоху. Он так на меня посмотрел! — восклицал мужчина, ведь не укладывалось в уме, что тот мелкий паренëк, про которого рассказывала Вика, уже так вырос и заворожил своей красотой… Так себе перспектива втюриться в брата бывшей девушки. — Тоша, дуй сюда! — крикнула Виктория из кухни и через две минуты в помещение зашëл Шаст, — и что это? Где красивый костюм? У нас гость, а ты как алкаш малолетний. — Арс подавился воздухом, но парень, вспомнивший ночь с тридцать первого декабря на первое января, опустил голову и молча сел слева от учителя. — Здрасьте, — сухо поздаровался юноша, после нескольких секунд тишины. Рад ли он видеть учителя? Нет. В подкорке сознания какой-то таракан танцевал румбу, но сердце на это не откликалось. Теперь появилась ëбаная физическая привязанность. Хочется обнять химика, прижаться к нему всем телом и ощутить на своей спине эти тëплые руки, нежно гладящие вдоль позвоночника, а после обвивающие талию, прижаться носом к шее и вдыхать его дорогущий одеколон в перемешку с каким-то шампунем с запахом апельсина… — Ау! Антон! Земля вызывает Шастуна, как слышно? — слишком долго он представлял себе эти обнимашки и видимо пропустил обсуждение важной темы, когда Вика ставила тарелки с едой на стол. — Что? — наконец очнулся подросток и увидел как на него обращены две пары глаз. Один грустный и холодный, а другой нежный и радостный. — Арсений Сергеевич спрашивает какие предметы сдавать будешь. — процитировала вопрос учителя Вика и наконец перестала суетиться и села за стол, пожелав приятного аппетита. — Да хрен его знает, — ненормативная лексика при учителе… — ну то есть я ещё не решил. Вроде литературу и общество, но… Я даже не готовлюсь. — Хочешь я у Алексеича попрошу, чтобы он тебя подтянул? А с обществом тебе Оксанка поможет, — как школьники называли учителей, так и учителя называли своих коллег при школьниках и это вполне устраивало обе стороны. Так что в этом разговоре ничего странного не было и зря старшая Шастун удивлялась. — Ну можно, спасибо. — скромно отблагодарил Антоша учителя и улыбнулся уголком губ. Слишком грустная улыбка вышла, поэтому он поспешил спрятать его в стакане с… апельсиновым соком. После ужина Арсений решил поговорить с учеником, оставив хозяйничать одну девушку на кухне. Лучше бы помог, а не тащился за Шастуном отчитывать его. — Я написал Пашке, — нет-нет-нет! Стоп! Только не учëба. Влюблëнный (?!) мозг парня не хочет думать об этом! — И он согласен взять тебя на допы. В какие дни ты сможешь? — Арсений Сергеевич, спасибо конечно, но есть и другие темы для разговоров. Я хочу хотя бы на каникулах отдохнуть. — Значит среда и пятница. — он что-то напечатал в своëм телефоне и убрал его в карман, осматривая комнату парня. — А Оксанка ещë не ответила. Я Вике напишу, окей? — Арс, — рискнëм, — хватит комедию ломать! Я наслышан о тебе с детства. Зачем ты меня поцеловал в Новогоднюю ночь?! Чудеса бывают всë таки?! — Во-первых на «ты» мы не переходили. Во-вторых прости. Тебе, блять, пятнадцать, а мне двадцать пять, о какой любви, — он в воздухе показал кавычки, — может идти речь? Наступила неловкая тишина. — Можно тебя обнять?.. — нарушив эту идиллию спустя три секунды, Антон не выдержал и, с мыслью, что надежда умирает последней, понял, что физическая привязанность лишь становится крепче. Попов кивнул и заключил подростка в объятия. — Со мной нельзя так. Я быстро привязываюсь. Я как котëнок, которого вы погладили на улице и ушли, а я пошёл за вами. — Прости, Тош, — он поцеловал его в макушку, обнимая крепче. — Прости… — Мальчики, вы где? Пошлите гулять? — из кухни раздался голос Виктории. — Ты еë любишь? — Антон боялся услышать отрицательный ответ. Он возненавидит Попова, если тот разобьёт ей ещë молодое сердечко в который раз. Он знает какая Вика влюбчивая и доверчивая. — Я тебя убью если сделаешь ей больно. — сейчас голос мальчишки казался слишком строгим и Арсений не на шутку испугался. — Мы с ней остались друзьями, — учитель отстранился, но руки с плеч ученика не убрал, — я ей сказал, что может надеяться на мою помощь, когда ей будет очень плохо. — Тогда где ты был три года назад, когда нужен был ей? — он обижен и был готов начать кричать, если бы не сестра за стеной. — Мы с ней переписывались, я ей помогал материально и морально, даже предложил пожить какое-то время у меня, но она вольная и гордая, от помощи предпочитает отказываться. Антон задумался. Зря он обиделся на Арсения Сергеевича, ведь подробностей не знал. — Ладно, прости, — Шастун поспешил удалиться из комнаты в кухню, где мыла посуду Вика. — Гулять? А в снежки поиграем? — включил он ребнка и обнял со спины дувушку, положив голову на плечо. Она начала тереться об руку щекой. Это некий знак нежности, а она любит такие милые моменты, как и еë братишка. Они оба любят ласку. Они как две капли воды. — Конечно, зайка, — она поцеловала его в руку и Антон ушëл к себе, в надежде, что Арс вышел, но нет. — Мне переодеться надо. — сухо заявил хозяин помещения, намекая на то, чтобы учитель вышел. — И давно? — Попов что-то увлечëнно рассматривал на столе парня. Оказалось, что он «проверял» тетрадь по химии. — Что «давно»? — он не врубился о чëм идëт речь и подошëл к столу. В тетради на одной из страниц красовались инициалы учителя, а вокруг них были нарисованы ровные закрашенные сердечки. Твою ж мать! — Влюбился? — и… холодный взгляд, как и тон, пронзил, вставшего в ступор, мальчишку. — Хэй! Чужие вещи трогать нельзя! — он накрыл рукой надпись, а Арсений накрыл еë своей. — Отпусти! — Ответь на вопрос! — стальные нотки слышались в низком хриплом голосе. — Это не про тебя! — таким же тоном ответил Шастун. Надо же как-то выкручиваться! А что, он один в мире с инициалами А. П.? В конце концов это может быть Александр Пушкин! Да… в тетради по химии… — А про кого? — следовало ожидать этого вопроса. Глаза юноши забегали по лицу старшего. — А? Что молчишь? — Анатолий Перваков! — что?! Какой Анатолий Перваков?! «Шастун, что ты несëшь? Ты дебил или да?» — о, Боже! Какой провал! Он сам себе не верит! Твою мать, как же он влип! «ну же, Арсюша, давай, поверь мне и мы пойдëм гулять и я тебя закидаю снежками!» — самая детская месть и самая смешная, что аж самому смешно стало! Арсений отпустил руку парня и молча вышел из комнаты. Блять. Что сейчас было? Кто такой Анатолий Перваков? А он влюблëн? Нет. Он привязан. Это ненормально, нужно потихоньку забывать о нëм. Но как, если учитель три часа в неделю маячит перед глазами? И так на протяжении девяти месяцев! А ещë надо как-то отучится не только девятый, но десятый и одиннадцатый класс! Ëб твою мать! — Тош, ты готов? — Вика уже оделась, а Антон только и сделал, что вырвал лист из тетради и сел на кровать с кофтой в одной руке, а с бумажным комком в другой. — Да, сейчас! — нужно торопиться. *** — Арс, ты чего такой подавленный? — от глаз Виктории не ускользнуло состояние еë друга, с которым она идëт, держась за руку. — Всë в порядке, Вик, не переживай. — он выдавил улыбку, но глаза совершенно не улыбались. Они хотели плакать. — Так, Попов, не пизди! — оу, такое от девушки редко услышишь. — Вот смотри, — выбора нет, надо рассказывать, — например тебя любит человек, младше тебя, блять, в два раза, а ты не можешь быть с ним из-за людских стереотипов ну и прочих проблем. Как ему это донести? — Во-первых, — девушка всегда даëт дельные советы, поэтому Арсений внимательно начал еë слушать, — забей хер на стереотипы. А во-вторых, ты хочешь быть с ним сам? Если да, то тебе не будет дела до мнения окружающих и проблемы подвинутся. — Я не знаю. — от своих же слов в сердце кольнуло. Что он творит? Мучает как себя, так и… — Он слепо любит… Он ещë маленький и в жизни не разобрался больно-то. Мне хочется лишь защитить его, но не любить. А он уже успел привязаться, — ухмылка дополнила эту короткую, но душевную речь. Редко кому Попов так изливал душу. — Он как-то мне сказал, что чувствует себя котëнком, которого я погладил и ушëл, а он успел привязаться и пошëл за мной. — Он влюбчивый, очень, — Вика не дура, а после сравнения с котëнком поняла о ком идëт речь, — и быстро привязывается. Объяснять ему бесполезно: он упëртый и будет делать своë. Я с ним поговорю, не переживай. — Вик, прости, ты меня ненавидишь теперь, да? — Сюш, нет конечно. — она тепло улыбнулась и во взгляде показалось сочувствие. — Всякое бывает, тем более уже с класса седьмого я перестала слышать об отношениях Антона с девочками. Он всë своë свободное время проводил с пацанами. У него в школе не так много друзей, но по городу не меньше сотни. И лишь меньше половины из них — это девчонки. — Вик, люблю тебя, капец! — они обнялись и этот жест нежности заметил Антон, всë ещë идущий позади них и наблюдавший за их диалогом. — Обнимашки? И без меня?! — наигранно с обидой вскрикнул мальчишка, когда подбежал к ним. Ещë не понятно кого и к кому он ревновал, но обнимашек хотелось со всеми. Воскресный вечер выдался хорошим, даже очень. Вика была счастлива все три часа, Антон всë это время веселился и кидался снежками, а после пил горячий шоколад из рандомной кафешки посреди города. Это же классно не любить, а дружить. Да, быть морально и физически привязанным, но не зависеть от человека. Просто радоваться дням, когда он приходит, смеяться с ним до потери пульса, обсуждать самые разные вещи, которые с родителями не обсудишь… Классно же когда он старше тебя и может дать дельный совет, осудить или похвалить тебя! Так мечты заполнили голову юного парня и он совсем забыл про учëбу, зато радовался каждому приходу Арсения, веселился с Викой и с ним вплоть до апреля. Всë было бы хорошо, если бы не экзамены, которые Антон норовился не сдать. Тогда-то оба взрослых человека налегли на него с учëбой и дополнительными. Когда старшая Шастун была дома, то она время от времени помогала братику с уроками, а когда в выходные была с утра или в ночь на работе, то приходил Попов и учился со своей пассией. Ох, как же тяжело ему давалось это! Да, он тоже начал морально привязываться к своему ученику, брату своей лучшей подруги и… Да твою ж мать! Даже крепкий алкоголь по пятницам раз в месяц не помогал, лишь пугал, что вот-вот молодой учитель сопьëтся. Антону лишь в апреле исполнилось шестнадцать, а Арсению уже двадцать шесть! Он сам стал похож на подростка, не справляющегося с гормонами и чувствами. Тусовки Серëжи и поездка на каникулах за границу не позволили расслабиться, даже там в мыслях был кудрявый мальчишка, со смешной родинкой на кончике носа. Иногда Арс представлял, как эта родинка идеально помещается в выемку его носа. Они одно целое, нет? Нет. Закон так не считает и память об этих законах тоже. Он несовершеннолетний! Возраста согласия достиг, но нет, нельзя! Попов сам себя не мог оградить от Шастуна и иногда заставлял Вику напоминать ему, что он учитель, а тот ученик. В конце апреля Арсений стал реже посещать квартиру Шастунов, ссылаясь на заваленный стол документами и нехватки времени их разобрать. Но договорились тридцать первого мая собраться и съездить на природу, где отметят окончание девяти классов Антона. Правда на официальный выпускной двадцать третьего мая Арс сказал, что не придет, ведь уезжает к родителям. Если бы у него был класс, то хер куда бы он съебал. — Тоха! Подъëм! — Вика залетела радостная в комнату парня и начала кричать, — у тебя выпускной! — Зачем так рано? — в рот он ебал этот выпускной, когда надо вставать в шесть утра ради причëски, примерки костюма и прочей херни. — За мясом, — отрезала девушка и скинула с Антона одеяло, — давай, давай, вставай! — Да сейчас! Через десять минут он всë таки смог выбраться из тëплого плена и поднялся с мягкой кровати. Вика уже бегала по кухне одетая, накрашенная, вся такая красивая. Ну как-никак выпускной у братишки! нужно соответствовать мероприятию и уровню радости. — Зайка, ты чего грустный такой? — девушка поставила тарелки с бутербродами и кружки с чëрным чаем. Стало так уютно, несмотря на дождь за окном… Стоп. Дождь?! — Арс тебя поздравляет и сказал, что приедет в конце месяца. — Ага, спасибо, — он уехал… До парня всë ещë это не дошло, что любимый учитель не в городе и никто не поощрит его обнимашками после грустной церемонии. Даже погода плачет. — Не грусти, Тош! Он просто так бы от тебя не уехал. И знаешь… Он не имеет привычки сбегать в случае чего, я-то уже знаю, — она победно улыбнулась и принялась поедать яичницу, запивая водой. «на диете?.. » — никакой Арсений не стоял рядом с Викой. За неë он переживает больше всего. «хотя с чего?.. Она бы такое не ела» — почему-то стало тошно от себя.