AXOLOTL 1

— Спокойной ночи, Мэйбс. Еще раз спасибо за помощь Тристану с рассказом. Диппер пробежался взглядом по странице блокнота, исписанной пометками на тему выдуманных воспоминаний. Пришлось прибегнуть к помощи сестры, поскольку его собственные написанные, а впоследствии и зачеркнутые идеи содержали в себе лишь плохо завуалированные подколы и оскорбления. «К счастью, первое время Биллу и этого будет достаточно.» — Да без проблем, Мэйсон. Надеюсь, ему все понравится, — слишком приторным даже для себя голосом ответила Мэйбл. — Расскажешь о происходящем, когда будешь готов! Спокойной ночи. Диппер шумно вздохнул, а желудок неприятно скрутило при мысли о том, что их звонок завершился двумя гудками, а не привычным для Мэйбл длинным прощанием. Тишина комнаты заполнялась унылым писком, а не веселым голосом сестры. «Черт.» Диппер сглотнул ком в горле, когда очки окончательно замолчали. «Меня голос выдал, или я что-то не то сказал? Да блять! Почему мне удается врать нашим родителям, ЦРУ, да даже дядюшкам, но именно она каждый раз ловит меня на лжи?» Сверхъестественная способность сестры читать его в равной степени и восхищала, и раздражала. «Ну и что, по ее мнению, я скрываю? Точно уж не возвращение Билла. Ладно, не важно. Но что она будет с этим делать?» Щелк-щелк. Диппер даже не замечал боли в забинтованной руке на месте ожога, все сильнее и сильнее сжимая ручку. Щелк-щелк-щелк. — Черт, надо было просить помочь маму, — пробормотал он, отбрасывая блокнот на кровать. Диппер задумчиво провел пальцами левой руки по бровям, глубоко вздыхая и продолжая щелкать ручкой. После нескольких минут размышлений он все же отнял ладонь от лица. «С Мэйбл сейчас ничего не поделаешь. Возьми себя в руки и просто продолжай делать то, что делал раньше.» Диппер закрыл ноутбук и отложил его на кровать. Затем он все же встал с постели и потянулся, что сопровождалось звуками хруста позвоночника. Двигать правой рукой все еще было больновато. Диппер страдальчески простонал и открыл глаза, оглядывая комнату и думая, чем бы заняться. Взгляд зацепился за картину в дальнем углу комнаты. Она была выполнена в темных оттенках и в стиле экспрессионизма и изображала корабль и море во время шторма. Оригинал работы, висящий в Хижине еще во времена молодости Диппера, сгорел в пожаре, устроенным виверной. В детстве он часто разглядывал детали полотна, не имея возможности заснуть — загадки городка занимали все мысли даже ночью. Утерянную картину Сус заменил работой местного художника. — Смотри, какие крутые молнии, чувак! Тогда шестнадцатилетний Диппер согласился с ним, потому что зеленая и фиолетовая молнии, насквозь пронзающие корабль, выглядели и правда впечатляюще. Хотя в Гравити Фолз она казалась неуместной — все-таки в округе лишь лес, ни одного океана. Но картину сохранили в память о детской мечте Стэнов. Диппер вздохнул и, совсем не обращая внимания на холодящий голые ступни пол, прошел к той стене, где висела картина. Он снял ее и осторожно поставил на пол, лицевой стороной оперев на кожаное кресло. Мэйбл он звонил, не только чтобы разузнать что-нибудь о воспоминаниях. Она рассказала о дядюшках. Этим же днем, рано утром, с ней связался Форд, и это после двух недель отсутствия какой-либо связи. Он сообщил, что с ними все хорошо, только вот Стэну нездоровится. Диппер сжал левую ладонь в кулак и перевел взгляд на картину, вспоминая, что же заставило дядюшек отправиться в последнюю прогулку на корабле. Последние несколько лет здоровье Стэна не хило так пошаливало. Высокий уровень холестерина в крови, скачки давления, диабет. А недавно он начал странно себя вести. У него за секунду менялось настроение, начали проявляться проблемы с памятью, он пару раз даже пытался подраться с Диппером и Мэйбл. И все просто решили притвориться, что виной всему старость — Стэн просто стал сварливым стариком, каким был и до этого, в принципе. Никто не хотел думать, что время Стэнов на исходе. Все изменилось в тот самый вечер, когда Стэн украдкой покинул особняк МакГакета, где они с Фордом останавливались во время посещения города. Он вломился в Хижину Чудес и поднял весь дом на ноги, пытаясь попасть в подвал, к порталу, чем сильно напугал семью Рамирес. Форд часа два успокаивал Стэна и убеждал его, что вот он, его близнец, целый и невредимый. Утром Стэнли уже ничего не помнил и утверждал, что все врут о произошедшем этой ночью и лишь играют на его и так расшатанных нервах. В итоге Форду, Дипперу и дедушке Шерману пришлось отвести Стэна на прием к доктору. После кучи различных проверок, заплатить за которые Стэн в жизни бы не согласился, ему все-таки поставили диагноз. Альцгеймер. Врач посочувствовала и рассказала все, что только знала об этой болезни, но вот точных сроков назвать не смогла. Форд винил себя в необходимости стереть память брату, чтобы избавиться от Билла. — Это жестоко даже для тебя, судьба. Если бы ты была человеком, я бы с огромнейшим удовольствием расквасил бы тебе лицо! — кричал тогда он. Стэн боролся с болезнью, как мог, как боролся со всеми трудностями: смеялся им в лицо и извлекал из этого собственную выгоду. Он отказался от лечения и предложения лечь на сохранение в надлежащее медицинское учреждение. Яро отказывался он и от попыток Форда и МакГакета тестировать на нем ими изобретенные лекарства. Несмотря на сомнения Диппера насчет безопасности их задумки, братья все же отправились в их последнее морское путешествие, правда, при условии, что Стэн будет принимать прописанные лекарства. — Если дела пойдут совсем плохо, Шестопал просто выбросит меня за борт. Всегда хотел помереть среди рыб! — с улыбкой на лице твердил он. Теперь же они были где-то в районе побережья штата Мэн. Стэну стало совсем плохо, поэтому Форд причалил и отправил брата в ближайшую больницу. — А я ведь говорил. Говорил, что это плохая идея! — Диппер помассировал виски. — Нет! — Он повернулся от кресла в сторону стены. — Форд присмотрит за Стэном. У тебя и так полно забот. Диппер глубоко вздохнул, вновь начав щелкать ручкой. В голове то и дело раздавался голос матери, отчитывающей его за то, что сын слишком много на себя берет. — Я ни в коем случае не сомневаюсь, что ты сможешь справиться с тремя программами продвинутого обучения, двумя кружками и работой на полставки, Мэйсон. Просто не хочу, чтобы ты на собственном опыте узнал, что такое выгорание, как это случилось с твоим отцом. — Я не «выгорю», Розанна. Я же не собираюсь десять лет работать над микросхемой, используемой в ракетах и телефонах, в которых дети будут играть в миленьких динозавриков. Как по команде телефоны Диппера и Мэйбл завибрировали, предупреждая о присутствии в миске с макаронами воображаемого лилового динозавра. Джеффри лишь вздохнул и наколол на вилку кусочек брокколи, наблюдая за близнецами, посылающими в существо цифровые шарики. Розанна не стала отчитывать их за использование телефонов за столом. Диппер улыбнулся этому воспоминанию и перевел взгляд на пустующую стену. Он склонил голову набок. Вот и место освободилось… Затем он подошел к почти двухметровому платяному шкафу у стены. Кивнув самому себе, Диппер навалился на него плечом и отодвинул к противоположной стене. Он сморщил нос и стиснул зубы при неприятном скрипе ножек комода по полу. Звук казался особенно громким в тишине ночи и был похож на смех некоего треугольника. Это либо и правда смех, либо проделки шалившего сознания. «Сосредоточься, Пайнс.» Диппер выпрямился и посмотрел на открывшуюся дверь, ведущую в ванную, сразу же за которой была спальня Тристана. Гробовая тишина. Коротко кивнув, он вновь вернулся к своей комнате. Так тихо, как он только мог, Диппер рылся в коробках, полных пыльных документов и энциклопедий. Некоторые из них раньше хранились в старом кабинете Форда, а остальную груду Сус с сыновьями притащили из библиотеки. Но, к сожалению, большая часть принесенных Рамиресами книг оказалась совершенно бесполезна. «История Гравити Фолз», «Энциклопедия всевозможных странностей», «Некротеленомикон» (для вызова мертвых!), «Дневники Квентина Трепетного», «Заметки Франкенштейна» и далее, далее, далее. Но Диппер все равно был благодарен им за помощь, хоть из-за стопок книг в комнате и было теснее, чем в его старой комнате общежития. Он поджал губы и продолжил копаться в вещах, как вдруг взгляд сам метнулся в сторону испорченной сумки с книгами. «Не стоит об этом сейчас волноваться.» Диппер нажал на кнопку включения ноутбука, тот загудел, а экран загорелся. После ввода двадцатичетырехзначного пароля, на экране сразу же высветились десятки полицейских отчетов, фрагментов из журналов и документов — все это с любезно предоставленной Венди флешки. НУЖНО СРОЧНО ВСЕ РАСПЕЧАТАТЬ. Портативный принтер протяжно зажужжал и начал покрывать пол комнаты распечатками. Диппер щелкал ручкой в такт печати бумаг и просматривал различные сайты, блоги и PDF-файлы. Каждое распечатанное полицейское досье он сразу же закрывал, и под конец в браузере осталось лишь двадцать вкладок. Все они были о Дэниэле Кейве Джонсоне, но каждая ссылка или картинка либо выдавала ошибку 404, либо попросту не открывалась. — Не понимаю, — бормотал себе под нос Диппер. — Почему мы с Мэйбл помним его, а город и интернет — нет? О Джонсоне Диппер спросил Мэйбл еще по телефону. Но непонятным оставалось то, почему на Cheepers.com, Easlytrggrd.net, Acceptablestalking.com и даже на таком любимом Мэйбл Talktalk.com он не нашел ни крупицы нужной информации. Даже Infinity search не помог найти хоть что-нибудь о мальчишке. Одно дело — не найти ничего в местных архивах и полицейских отчетах. Но вот чтоб информацию просто стерли со всех источников… Диппер закусил губу и вновь глянул на рюкзак. Принтер пикнул, оповещая о завершении печати. Диппер вздрогнул от этого звука, отрываясь от чтения очередного явно кем-то отредактированного файла. Покачав головой, он закрыл крышку ноутбука и принялся собирать застилавшие пол листы. Он просмотрел их и отсортировал документы на те, что были на флешке, и те, что он извлек прямо из полицейской базы данных. Диппер нахмурился, увидев пароль Гидеона. Надо будет серьезно поговорить с ним на эту тему и убедить сменить нынешний пароль базы данных — «ДипперТупица». Хотя даже этот был лучше прошлого — «МояЗефиркаМэйбл», — но использование одного и того же пароля на протяжении семи лет не способствует безопасности важных файлов. Диппер закончил раскладывать документы по стопкам на кровати и вновь вернул внимание рюкзаку, тяжело вздыхая. Откладывать больше нельзя — нужно его разобрать. Рука предательски дернулась, будто бы Диппер касался ядовитого слизняка, но молнию он все же расстегнул. Он снова шумно вздохнул и достал неповрежденные канцелярские кнопки и три мотка пряжи: ярко-красной, синей и желтой. При виде цвета последнего мотка, Диппер скривил губы. Он пролистал свои записи, выложенные на зеленом узорчатом покрывале. Большинство из них были зашифрованы специальным кодом — мера предосторожности, необязательная, но Диппер все равно продолжал предохраняться. Конкретно эти записи содержали в себе код, придуманный ими с Мэйбл еще в детстве. Даже повзрослев, он был уверен, что лишь они вдвоем умеют его читать. Шифр состоял из бабочек: каждая в одном из шести возможных положений и в одном из двадцати расположений относительно других бабочек. Живот скрутило, а грудь стянуло, будто бы он не ел несколько дней подряд. Но голод здесь не при чем — после голодного обморока Сус и Бабулита досыта его откормили. Диппер вздохнул, стряхнул с плеч давящее чувство вины и в который раз за эту ночь заставил себя сосредоточиться на деле. Он выбрал нужные документы и подхватил с кровати кнопки и нитки. Следующие два часа не обошлись без ругательств себе под нос. Диппер прикреплял на стену, с которой ранее снял картину, отчет за отчетом, документ за документом, фото за фото, разделенные на три группы. Самая большая из них была связана с делом, которое и привело Диппера в Гравити Фолз. Полицейские отчеты, данные Венди и разноцветные стикеры с пометками выстраивались в хронологию «странных» событий. Обычно полиции приходилось сталкиваться с такими проблемами, как: драки мужикотавров, проделки эльфов, кража пирогов эльфами, а иногда и испугавшиеся странностей туристы. Но третьего марта в Гравити Фолз начали происходить события куда страннее. * 03.03.2032 15:23 — Все горячие линии забиты сообщениями от обеспокоенных граждан, причем все это произошло в одно и то же время. В числе замеченных аномалий: желтые вспышки; гномы, сбегающие из леса и врезающиеся в объекты у себя на пути, они дезориентированы и напуганы; неодушевленные предметы, выполняющие несвойственные им действия, такие как подмигивание, улыбка, пуканье; на западе зафиксированы серии взрывов; на десять минут во всем городе отключилась электроэнергия (15:12-15:22). Подробная информация в отчете №03.03.32 UP-5 [Ну и ночка выдалась — хуже, чем на Летоуин в прошлом году. Никаких обстоятельств, послуживших причинами начала серии взрывов, не найдено. Но гномы нам все же помогли — ровным счетом никак. К счастью, моя любимая подушка в виде зайчика все объекты вернулись в привычное им состояние уже через несколько минут. Официальное объяснение происходящему — подростки, решившие потусить на электростанции и что-то там напортившие.] Все как всегда: маленькие городки, до которых никому нет дела, и старая добрая полиция, сотрудники которой не умеют составлять официальные отчеты. Свои заметки Гидеон записал в виде шифра, чтобы уберечь ценную информацию от любопытных носов, но Диппер довольно быстро его разгадал. * 04.03.2032 02:51 — Землетрясение, 4,2 по шкале Рихтера * 05.03.2032 19:02 — Землетрясение, 4,5 по шкале Рихтера * 08.03.2032 13:08 — Поступил звонок от Безрассудного Ти из «Отважный Дэн: качалка и мужицкая берлога». На место отправили офицеров Везучую Лу и Огромного Джима. Офицеры сообщили, что вместо двери в ванную на ее месте появилась дверь под номером тринадцать. Без вести пропал один мужикотавр. Подробная информация в отчете №08.03.32 D13 Диппер просмотрел этот отчет. «А что насчет без вести пропавших людей, а, шериф?» * 08.03.2032 04:36 — Землетрясение, 4,8 по шкале Рихтера. Пострадавших нет. Поступило много звонков. Подробный отчет о последних землетрясениях в отчете №08.03.32 Q-86 [После землетрясения над городом замечено Северное сияние. Горожане предположили, что это либо у единорогов проходит вечеринка, либо где-то неподалеку утечка газа. Старик МакГакет может подтвердить или опровергнуть это суждение, но его еще не опрашивали. На городе проклятие?] * 10.03.2032 21:36 — Поступил звонок из резиденции Бетси Шорт. Жалоба на странные звуки и крики. Предположительно помехи в слуховом аппарате. [Никогда не любил эти слуховые аппараты.] Диппер ухмыльнулся. * 12.03.2032 06:41 — Поступили сообщения о вое местных собак и привидений, это продолжалось с минуту, а после жизнь города вернулась в обычное русло. Подробная информация в отчете №10.03.32 ND-43 [В округе видны красные вспышки. Я заказал побольше гематитов, чтобы выложить ими границу города.] «О, прекрасно. Как раз хотел с ним об этом поговорить.» Рядом с этим отчетом Диппер прикрепил стикер с надписью о том, что гематит больше не нужен. * 14.03.2012 08:15 — Доктор Б. сообщил об обращении пациента в отдел неотложной помощи — на него опрокинулась огромная кастрюля кипятка. Несмотря на контакт воды с кожей, ожогов не наблюдалось. Доктор Б. выписал пациенту направление к местному психологу на обследование. [По словам доктора Б. и пациента, оба говорят чистую правду. При встрече с призраком наблюдаются похожие симптомы.] И подобные или еще более странные события продолжались с завидной регулярностью. Хорошо, что не было зафиксировано землетрясений выше 5,2 баллов, иначе город серьезно бы пострадал. Хотя по записям Гидеона и других офицеров можно было понять, что те совсем не знали, что им делать с телепортирующимися, летающими или вовсе исчезающими предметами. Последним зарегистрированным таким происшествием до приезда Диппера стало исчезновение канарейки миссис Танэли и всего к ней прилагающегося в виде клетки. Многие подозревали в этом городское приведение, но никаких доказательств его существования не было. Но вот другие происшествия появление полтергейста не объясняло. Как и не объясняло возрождение Билла. «А вообще, возрождение Билла это все и объясняет. Скорее всего, из-за него все эти странности и происходят.» Диппер грыз колпачок ручки, устремив взгляд в стену напротив. На импровизированной доске с заметками самого Диппера и полицейских становилось все больше и больше пометок и стикеров. В отчетах не было ни слова о том, что он видел на кухне — похоже, о других инцидентах пока что не сообщалось. Диппер усмехнулся. «Что может быть хуже, чем работа с недостаточным количеством данных?» Кстати о данных… Диппер перевел взгляд на две другие отдельные группы документов. Большая их часть — рукописи. Бумаги и статьи с фото соединяли синие и красные нити. Самыми интересными — или для кого-то скучными — оказались снимки статуи в лесу, сделанные разными камерами. Под ультрафиолетом, рентгеновским или электромагнитном излучением она выглядела вполне нормально. А вот под тепловыми и черными лучами она выглядела довольно странно. Неуместными казались и красные наушники, лежащие прямо около статуи. И они невероятно нервировали Диппера, как и нечитаемая эмоция, застывшая в глазах статуи, и ее невероятная схожесть с живым человеком. Диппер до скрипа стиснул зубы, но продолжал просматривать фотографии в надежде найти ранее незамеченные детали. Не заметив ничего нового, он едва удержался, чтобы с силой не стукнуть кулаком по чему-нибудь, — его остановила саднящая боль в ладони. — Прости, что за мою же тупость пришлось расплачиваться тебе, — произнес он, обращаясь к стене с документами. Фотографии искренность Диппера не устроила. Поэтому он перевел взгляд на самую маленькую группку бумажек, те были о Билле. — Надо было убедиться, что ты сгниешь в этом лесу, — прошипел он стене с заметками, закодированными двойным шифром. Тук. Тук. Тук-тук. Диппер вздрогнул, оборачиваясь к двери, ведущей в ванную, соединяющей эту комнату и спальню Тристана. Оборвав игру в гляделки со стеной, он открыл дверь. В проеме показался Тристан, щурящийся от яркого света лампы. На нем были пижамные штаны с Бэтмэном и старая футболка с каким-то бойцом. — Привет, Тристан, прости, что разбудил, — Диппер говорил тихо, хотя мальчик и так уже проснулся. Тристан еще несколько секунд думал над ответом. — Да я все равно в туалет вставал. Но сейчас же… уже три утруа-а-а-а? — на последнем слове он зевнул. Диппер даже вздрогнул, но на часы посмотрел. 03:36. — М-да. — Ну, — Тристан протер глаза, — увидимся утром… наверное. Он махнул на прощание и вновь ушел в свою комнату. Диппер ответил пожеланием доброй ночи и закрыл за мальчиком дверь. Он вновь посмотрел на часы и оглядел комнату. Какой беспорядок. Взгляд переместился на закрепленные на стене документы. «Неидеально, но на данный момент пока так.» — Надо бы дать мыслям отдохнуть, — пробормотал Диппер себе под нос. Он снял джинсы и оставил их на задней спинке кровати, надевая спортивные штаны с маленькими зелеными инопланетянами — подарок от «Санты» на прошлое Рождество. Документы, лежавшие на кровати, он засунул подальше под нее, чтобы случайно на них не наступить. Положив очки на тумбочку возле постели и проверив нож под подушкой, Диппер выключил свет. Извечная игра в гляделки продолжалась — теперь с потолком. Признав поражение, Диппер перевернулся на левый бок. А затем на правый. А потом снова на спину. Сознание подбрасывало различные воспоминания — проклятие всех, страдающих бессонницей. Как только в комнате темнело, Диппер вспоминал все произошедшие с ним неловкие ситуации. Гвоздем сегодняшней программы стал его вчерашний поход.

***

Кедрово-оленью тропу, по которой только олени и бегали, официально закрыли — за последнее время многие туристы возвращались оттуда до вставших на затылке волос напуганными, тяжело раненными или вовсе не возвращались. Если вы успешно преодолеете препятствия — узловатые корни, так и норовившие увеличить число спотыкающихся, спрятанные ловушки и крутой холм, — вас ждала награда в виде пруда с кристально чистой водой, питаемого из горного источника. Хотя все нормальные люди еще до закрытия тропы не считали нужным идти к этому пруду. Ну а Диппер никогда не считал себя нормальным человеком, даже в пятнадцать лет. Поэтому одним прекрасным деньком, пока Мэйбл играла с Кэнди и Грендой, он решил скрасить тоску, отправившись в путешествие по таинственной тропе. Он целый час гонялся за красными огоньками, ведущими его по ложному следу. Затем еще и споткнулся, получив царапину на коленке. Однако упрямство всё же перекрыло все неприятные моменты этой прогулки, особенно когда Диппер увидел прекрасный вид, открывающийся с холма. «Мэйбл бы понравилось… Надо будет уговорить ее сходить сюда вместе!» На обратной дороге он уже так не думал. Сгущались сумерки, и в темноте он споткнулся о гнилую корягу, свернув с тропинки. КЛАЦ! Лодыжку пронзила острая боль — это захлопнулась старая ловушка на оленей. Дрожащими пальцами Диппер пытался освободить ногу, разглядеть бы еще хоть что-то в таком-то полумраке. Он не прекращал попытки выбраться, сдерживая слезы. Внимание привлекло что-то коричневое, выделяющееся среди зеленой травы. Любопытства ему было не занимать, поэтому Диппер крошечными шажками приблизился к непонятному объекту. Он отодвинул в сторону ветки дряхлого куста и вскрикнул громче, когда ловушка сильнее сжала лодыжку. Прямо перед ним стояла статуя Билла Сайфера, окруженная засохшей травой и насекомыми. Таким Диппер его и запомнил — прямо как три года назад, когда этот монстр попал в ловушку Стэна. Он пытался убедить себя, что это чья-то злая шутка. Может, у кого-то просто плохое чувство юмора, и он решил сделать точно такую же статую и оставить ее посреди леса. В этом измерении от Билла не должно было ничего остаться. И Пайнсы сами в этом убедились после Странногеддона. Тем не менее, подлинность статуи подтверждала сама смерть, окружающая ее. Диппер кинул в нее камень и спрятался за ближайшим кустом. Ничего не произошло. Он выполз из-за куста и подобрался ближе. Как только он ступил в круг сухой травы, его одолела дикая усталость. Диппер попятился назад, рухнув на границу круга и выругавшись, когда вес тела пришелся на больную ногу. Усталость как рукой сняло, он лишь тяжело дышал, будто бы только что пробежал эстафету. Диппер разразился нервным смехом. — А я уж думал, что никогда тебя больше не увижу. Он хотел обо всем рассказать двоюродному дедушке Форду, и пусть тот сам решает, что делать с этой статуей. Но от Мэйбл этого в секрете держать не получилось бы. В жизни Диппера желаемое почти никогда действительным не становилось, поэтому он никому о находке и не рассказал. «Не хочу лишний раз напоминать им о случившемся. Мы же спокойно живем — зачем все портить?» Поэтому чуть позже он сам вернулся на эту поляну и как только мог покрыл статую листьями, теряя часть своей энергии каждый раз, входя в круг. И этот круг смерти его очень даже волновал. Но сколько бы Диппер не следил за ним, его граница не увеличивалась, лишь растения в его радиусе довольно быстро высыхали, а насекомые умирали. Вскоре он понял, что стабильно посещает поляну, пытаясь посадить новые растения. Там было до жути тихо, как на кладбище, и это внушало Дипперу чувство покоя, из раза в раз очищающее разум. И во время своей работы он разговаривал со статуей. Обычно об оценках или друзьях. Но иногда и о чем-то личном. «Это как разговаривать с надгробием — настолько же странно, — так рассуждал Диппер. — Ну а кто говорил, что в Гравити Фолз происходит что-то нормальное?» Статуя хранила его секреты, а он в ответ хранил ее тайны. Но Диппер никогда ее не касался. Шестое чувство или примитивные инстинкты твердили, что этого лучше не делать. А Диппер на собственном опыте научился им доверять. Когда пришло время уезжать на учебу в колледж, он решил, что прошлое лучше оставить позади. По крайней мере, Диппер старался этого решения придерживаться. Видимо, не стоило прощаться с Биллом и шутить насчет прощального рукопожатия.

***

Мягкий зеленоватый свет скакал по распускающейся листве и пока что голым кустам. Дольше он задерживался на мерцнувшем глазу какого-нибудь существа или крошечном красном огоньке в стороне от дорожки. После двух часов пути по Кедрово-оленьей тропе по кромешной тьме Диппер наконец-то дошел до статуи Сайфера. Слабый свет фонарика переместился на центр поляны, как только Диппер раздвинул ветви молодых дубков и разросшихся кустов. Он молился и надеялся, что увидит лишь просто участок, проросший травой. Годы жизни в качестве атеиста ему хорошую службу не сослужили — боги не услышали его молитвы. На поляне — и правда слегка проросшей травой — стояла новая статуя. Сам Микеланджело в приступе зависти бросил бы все свои инструменты прямо на землю — настолько реалистично выглядел пропавший Джонсон. В подтверждение правильности догадки Диппера, у подножия статуи лежали любимые красные наушники подростка. Цвет слегка выцвел — наверное, виной тому дождь. — Блять! Диппер сорвал с себя шапку с рисунком трифорса и со всей силы бросил ее на землю, запустив пальцы в густые кудри. Он вновь перевел взгляд на статую. Ни улыбка на лице Джонсона, ни его радостное выражение лица не способны были потушить пылающий в груди Диппера ледяной огонь. Он ходил вокруг статуи, не стесняясь в выражениях. — Блять. Блять. Блять! Это. Всё. Моя. ВИНА! Сука! Диппер подскочил, трясся кистью и пытаясь унять боль от удара по ближайшему стволу дерева. На кровоточащие костяшки он даже не взглянул, сразу же опустился на колени и положил сумку на землю, открывая самый большой ее карман. «Надо бы отнести фотку Гидеону, или Гакету, или Форду. Может, они сумеют вернуть паренька к жизни. Надеюсь, у них получится.» Диппер достал из металлического кейса фотоаппарат Canon стоимостью в тысячу долларов, различные объективы и другое оборудование. Остается надеяться, что Ксандр вернул рентгеновский объектив на место. По кончикам пальцев Диппера прошелся электрический заряд, и он выронил кейс из рук. «Какого черта?» Открылся маленький передний карман. Диппер побледнел, как только из кармана — будто бы Оскар из мусорного бака — показался совершенно красный мини-Билл. — Хватит уже трясти сумку! Как мне, по-твоему, делать это дурацкое домашнее задание, — тут Билл показательно потряс такой же маленькой, как и он сам, папкой, — если ты постоянно дергаешь меня туда-сюда? — его голос напоминал журчание пещерной реки, пугающим эхом отражающееся от ее стен. Дипперу он ответить не дал, сразу же скрывшись обратно в кармане. А он отвечать и не спешил — все так же стоял на коленях, не шевелясь и выглядя при этом как ледяная статуя, таким бледным он был. Он что, через весь город протащил в сумке страдающего амнезией межпространственного монстра? Билл же что-то бормотал про грубость некоторых индивидов, не считающихся с другими. «Черт! А если я вернусь в хижину? Он пройдет через силовое поле? Это бы сразу меня выдало. А если он навредит семье Суса? Он же… Он же…» Диппер вновь перевел взгляд на статую Джонсона. — Эй, эй, эй! Отпусти! — крикнул Билл, когда Диппер открыл карман и достал его из сумки за крошечный цилиндр. Билл безуспешно тряс своими короткими черными ножками в воздухе, прищурив один-единственный глаз, и держался за свою шляпку, будто его не за нее тащили, а за волосы. — Что ты забыл в моей сумке? Что-то замышляешь? — потребовал Диппер, для пущей убедительности встряхивая Билла. — Пусти! Ничего я не замышляю. Ай! ОТПУСТИ, я сказал! Диппер вскрикнул и моментально выпустил Билла, чей глаз внезапно вспыхнул черным пламенем, а шляпа раскалилась до температуры уголька, вытащенного из костра. Он покраснел и увеличился чуть ли не втрое, отлетая подальше от Диппера. Его внимание привлек резкий звук, раздавшийся со стороны сумки. Рядом с испорченным рюкзаком корешком вверх лежала папка Билла. Сердце ушло в пятки — среди ручек, сумки для камеры и тетрадей лежали осколки разбитого стекла. — Нет-нет-нет! Диппер отложил книги в сторону, облегченно выдыхая. Разбилось только увеличительное стекло. Он открыл кейс, осматривая камеру и объективы. — Блять, — воскликнул Диппер, когда ладонь пронзила острая боль. Сначала он думал, что это дали о себе знать разбитые костяшки или какой-то из старых синяков. Но кожа на ладони была обожжена и пузырилась волдырями. Диппер поднял взгляд на парящий невдалеке треугольник. — Какого хера, Билл?! — Он встал с земли, притопнув ногой. — Ты все это время сидел в моей сумке, так потом еще и уничтожил ее. Ты почти сломал мне камеру, а посмотри, что теперь с моей рукой! — Диппер поднял перед собой обожженную ладонь. — Какого ХЕРА, Билл? Тот же отлетел еще дальше от разозлившегося Диппера, защищаясь от его гневной тирады помятой шляпой. — Э, ну… ты сам виноват: незачем было меня хватать! А еще ты мне ручку не дал, чтобы я твой дурацкий тест прошел! Билл огляделся. — И почему мы в какой-то глуши?! Он развел руками, показывая на окружающий их лес. Цилиндр так и остался парить в воздухе, даже когда треугольник его отпустил, едва-едва покачиваясь на легком ветерке. Билл снова схватил шляпу и будто бы спрятался за ней, походя в этот момент на провинившегося четырехлетнего ребенка. «Тц. Ручка, серьезно?» Диппер проводит рукой по лицу, но тут же шипит сквозь крепко стиснутые зубы и закусывает губу — ожог на ладони дает о себе знать. «Какая серьезная причина для порчи моего имущества. И ради этого мне пришлось пожертвовать рюкзаком? Ну нет. Должна быть другая причина…» Диппер глянул на статую Джонсона. Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться и сосредоточиться на важном. Билл, выглядывая из-за шляпы, следил за действиями Диппера, наклонившегося и здоровой рукой взявшего фонарик. — Ладно, оставим эту тему. Билл. Что ты сделал с Джонсоном? — Диппер посветил на статую. — Как нам вернуть его обратно в человеческую форму? — Чего? Я ничего ни с кем не делал. Ты первый и последний, кого я встретил с момента своего возрождения, забыл? Диппер крепко стиснул зубы, сильнее сжимая в руке фонарик. — Ты сказал, что кто-то пожал тебе руку и затем ты освободился. — Ну да… Билл наконец осмелился взглянуть на статую, при этом слегка вздрогнув. — Ну это вот он. Его за освобождение и благодари. Желательно благодарить возвращением обратно в человеческую форму. — Возвращением? Подожди-подожди, а почему именно я? Разве это не ты предполагал, что кто-то пожал мне руку? Ты разве не рад, что был прав? — Похоже, что я сейчас рад? — повысил голос Диппер, на что Билл отлетел еще дальше, тогда он глубоко вздохнул и сжал правую руку в кулак, сосредотачиваясь на боли. — Ладно, может ты и не хотел обращать его в камень. Хорошо. Это просто несчастный случай, — рассуждал Диппер, — но вернуть его обратно все же нужно. Билл разгладил смятую шляпу и водрузил ее обратно на макушку. Он скрестил руки и посмотрел на Диппера. — Как будто я понимаю, что делать в этой ситуации. — Ты же владеешь магией, так используй ее! Диппер взмахнул руками, указывая сначала на Билла, а затем на статую, отчего по деревьям забегал луч света от фонарика. Подумать о своих словах он не успел. — Я владею магией? — Билл широко распахнул глаз, подлетая ближе к Дипперу и снова увеличиваясь в размерах. — Почему ты не сказал? — Он приблизился к статуе. По кирпичикам на его теле с невероятное скоростью проносились непонятные символы, а сам Билл щелкал пальцами. — Если что… я не виноват, если он случайно умрет, пока я буду пытаться отменить действие… ч-ч-шего бы то ни-и-и было. Когда Билл начал оглядываться по сторонам, Диппер снова провел ладонью по лицу. Треугольник повернулся в его сторону и указал большим пальцем на статую. — Это что за лесное украшение? «Похоже, его провалы в памяти принесут нам еще немало проблем.» Следующие его слова прозвучали невероятно тихо, будто бы он прочитал чужие мысли: — Диппер, мне здесь не нравится. Пойдем уже. Билл уже вновь уменьшился до крошечных размеров и снова сжимал цилиндр в руках. Он оглядел поляну. Взгляд на мгновение задержался на статуе. Диппер склонил голову набок. — Почему же? Ты знаешь, где мы? — Да… нет! Просто… вы, люди, плохо видите в темноте, да? Наверное, боитесь, что она вас съест, не знаю. Поэтому тебе срочно нужно вернуться домой. Ой, смотри, у тебя шапка упала! Билл надел цилиндр, облетел Джонсона и подобрал шапку с земли, протягивая ту Дипперу и старательно игнорируя статую. — Билл. Треугольник вздрогнул, отводя взгляд в сторону. — Ты знаешь, где мы. И знаешь, кто это, — продолжал Диппер, игнорируя протянутую кепку. — Нет! Я просто хочу уйти, понимаешь? Ради твоего же блага. Зачем ты вообще сюда пришел? Билл глянул на статую и тут же отвел взгляд, сжимая пальцами ткань кепки. — Билл. — Забей. — Билл уронил шапку, края которой окрасились в бледно-оранжевый. — Если хочешь остаться и мило побеседовать с этой штуковиной — пожалуйста. Я ухо… — Нет, подожди! — воскликнул Диппер, хватая треугольник за руку и возвращая того обратно. — Ты сказал, он все еще жив… Билл молчал, и за эти секунды Диппер успел понять, что жжения в руке, которой он того коснулся, вовсе не ощущал. По сути, ладонь должна была пронзить острая боль, но чувствовался лишь тремор. Рука Билла чуть ли не гудела от энергии. Почему-то это напоминало о каракулях Мэйбл, которые та рисовала в детстве. — Он нас слышит? — продолжил Диппер, подавив в себе любопытство. — Он в сознании? Как ты, когда был статуей? Диппер даже не знал, что все-таки лучше: умереть или продолжать жить жизнью неподвижной статуи. Билл не отвечал, но его руку начало потряхивать сильнее. — А что, если ты пожмешь ему руку? Это его освобо… — Он не договорил — сорвался на шипение, одергивая ладонь. Ее пронзила резкая стрела жара, будто бы от удара электрошокером. Билл взлетел повыше в воздух, его желтый цвет слегка потускнел, словно затухающая свеча. — Раз так сильно хочешь его освободить, сам ему руку и жми, — голос тих и вибрирует камертоном. — Я больше камнем быть не хочу. — Билл отдалялся, будто бы сбегая от Диппера и этой поляны в чащу леса. С каждой секундой он становился все бледнее и бледнее. — Слеп, обездвижен, скован в движениях. Б-р-р, ужас. Я ничего не мог сделать, лишь наблюдать, как мимо меня проходит жизнь. Все сливалось воедино, для меня не существовало ощущения ни времени, ни пространства. Я почти и не помню, что слышал и что происходило вокруг, и происходило ли. Диппер вздрогнул. Сразу же вспомнился тот день, когда группа людей-кротов чуть не похоронила его заживо за то, что он за ними следил. Благо, Сус и Стэн откопали его уже через пять часов. Как бы он смог прожить так двадцать лет, и представить страшно. Диппер глубоко вздохнул и задумчиво почесал затылок, стараясь не задеть ожог. Оспаривать слова Билла он не мог — сам бы не хотел к такому возвращаться. «Но иной возможности спасти Джонсона пока нет.» Диппер нахмурился, подзывая Билла ближе. — Ладно-ладно, можешь не пожимать ему руку. А можешь пробраться в его сознание и сказать, что мы ему поможем? Я пока сделаю пару снимков, может, на них будет что-нибудь видно. Диппер взял камеру. С обожженной рукой снимки вряд-ли получатся хорошими, но попробовать стоит. «Как стоит и придумать происходящему какое-нибудь объяснение…» Внезапно давление в воздухе резко понизилось, из-за чего даже уши заложило. По поляне закружил ветер, а листья деревьев шумно затрепетали. Диппер развернулся в сторону Билла, уже осознавая свою ошибку — у треугольника, наверное, какое-то обострение или приступ. Но как только он увидел существо перед собой, Диппер отшатнулся в сторону, удивленно ахая. Билл издавал такие звуки, которые сравнить можно было лишь со звуками при автомобильной катастрофе, и в агонии сжимал свое разом налившееся смолью тело. Цвет глаза окрасился в ярко-бордовый. Треугольник будто жидкость медленно стекал на землю, образовывая кучку отдельных кусков. К горлу подступила желчь при виде все еще извивающей и визжащей массы. Перед глазами с бешеной скоростью проносились десятки тонких ручек и зрачков различных цветов. Все смешалось в калейдоскоп, вызывающий лишь сильнейшее головокружение и тошноту. Как бы он ни хотел, отвести взгляд от сие действа Диппер не мог. На теле и глазе Билла хаотично появлялись непонятные символы. Диппер сделал снимок. Дергающаяся куча издала еще один леденящий душу вопль. Больше он его не фотографировал. Билл продолжал представлять собой умирающего монстра из какого-нибудь второсортного ужастика, а Диппер уже начал волноваться, что сломал бедный треугольник. Наконец, давление в воздухе исчезло, как и прекратилось все это безумие. Кусочек за кусочком неопределенная масса потвердела, и Билл принял свою обычную форму. Однако цвет тела с черного не изменился, и он не двигался и не отвечал на вопросы Диппера. Когда все вернулось к норме, тот ничком рухнул на землю. Он сглотнул, пытаясь избавиться от шума в ушах, и вытер пот со лба. Полную тишину нарушил писк камеры. Диппер нажал нужную кнопку, и на экране высветилась фотография Билла. Но она получилась настолько нечеткой и размытой, что даже самый ярый из всех фанатов сверхъестественного не подтвердил бы достоверность снятого. Он направил объектив на Билла. Диппер сморщил нос, делая еще несколько снимков под разными фильтрами. «Если бы Билл был человеком, можно было бы с уверенностью заявить, что Диппер — полный подонок. — Хотя треугольнику сейчас совершенно все равно на то, что его фотографируют. — Хорошо еще, что жив остался.» Тц. «Просто не хочу чувствовать вину за его смерть. Нет, подождите-ка. Это же Билл. Я должен хотеть его смерти и только гордиться тем фактом, что убил его в одиночку. — Диппер цокнул языком. — Билл заслуживает любую из самых плохих уготованных ему судеб.» Желудок все так и скручивался в неприятном спазме. Повернувшись к статуе Джонсона, Диппер лишь сильнее нахмурился. — Не волнуйся, Джонсон, я найду способ тебе помочь. Каждый новый сделанный снимок сопровождался щелчком камеры. Наделав побольше фотографий, Диппер убрал камеру в чехол и повернулся к Биллу. Он изнутри закусил щеку, пытаясь решить, что делать с потерявшим сознание, а, возможно, и мертвым треугольником. «Можно заставить его пожать Джонсону руку.» Но заставить себя пойти на такое Диппер не мог. Эта мысль ему не нравилась. Это же бесчестное предательство старины Билла. Старины Билла. Диппер вздохнул и направился к испорченному рюкзаку. Камеру он повесил на шею, а все остальные вещи, кроме фонарика, из сумки переложил в единственный уцелевший ее карман. В него еле все вместилось, и молния не закрывалась полностью, но и так сойдет. Диппер закинул лямку рюкзака на плечо и подошел к Биллу. На тычки в бок тот не реагировал. Диппер мученически вздохнул и поднял треугольник на руки. От того, как неприятно ощущалось его тело, он поморщился. Билл был холодным и гладким, будто стеклянная поверхность. — Думаю, с моей стороны будет не очень вежливо оставить тебя здесь да ещё и в таком состоянии. Вдруг тебя волки загрызут. Диппер задумался, каким на вкус был бы Билл, если бы кто-то вроде волков попытался бы им прокормиться. Он попрощался с Джонсоном. Затем, сомневаясь абсолютно во всех своих решениях и умозаключениях, покинул поляну с треугольником на руках. Вскоре он дошел до пруда. Диппер положил портфель на землю и уместил на него Билла. Фонарик он опустил ближе к кусту. По плечам пробежала волна дрожи, когда Диппер снял с себя шарф и положил его на мокрую траву, чтобы не испачкать штаны. Он сел на шарф и достал камеру и записные книжки, просматривая полученный материал. Между блокнотов завалялась и папка Билла. — Серьезно? — Диппер то и дело закатывал глаза, листая записи про амнезию. На вопросы на первой странице Билл отвечал лишь «Не помню», «Не знаю» и прочую подобную чушь. Некоторые ответы были просто зачеркнуты — и не прочитать, что он там накалялкал. На следующих десяти страницах он рисовал самого себя и писал всякий несвязный бред. К тому же Билл, видимо, и писать по-нормальному не умел. Вместо того, чтобы писать как и все люди — слева направо, — он писал как угодно, только не так: и справа налево, и зигзагом, и зеркально отражая буквы. Диппер отложил папку — начала болеть голова, да и глаза резало от напряжения. Продолжить он решил снимками. На камере он прокрутил колесико предпросмотра, переключая фотографии Билла и Джонсона. На первый взгляд случай и правда не из обычных, но Дипперу бы провести хоть какое-нибудь исследование, чтобы полностью понять вопрос. Уже не в первый раз он жалеет, что никому не может об этом рассказать… «Помощь МакГакета была бы неоценима.» Ожог неприятно заболел, когда Диппер сильнее сжал камеру в руках. «Это все неправда. Это происходит не со мной, с Джонсоном все в порядке.» Диппер переключил на следующее изображение, и сердце загорелось надеждой. Фото через тепло-объектив показало, что в районе груди и головы Джонсона еще что-то мелькало теплом. «Значит, еще есть шанс его спасти?» Со следующим снимком надежда и облегчение, теплящиеся в груди, разбились, словно птица о стекло окна. Черный светофильтр выявил белые линии, исполосовывающие тело парня, будто трещины на камне. Хотелось бы, чтобы это были просто следы слизи от улиток. Но белые линии, охватывающие все улыбающееся лицо и берущие начало где-то в глазах, говорили сами за себя. Положение усугубило и легкое разочарование при виде рентгеновского снимка Билла — ничего полезного не обнаружилось. Вместо внутреннего строения или хотя бы скелета Диппер увидел лишь белое пятно треугольной формы. Он отложил камеру на землю и оперся лбом в колени. Черт, как же все непонятно. — Угх. Ой. Кто-нибудь зап-запомнил автомобильный номер? Диппер вернул внимание парящему в нескольких сантиметрах от земли Биллу. Точнее не от земли, а от пруда. Его тело до сих пор слегка мерцало и дергалось. С тихим плюхом он опустил лицо в воду, походя в этот момент на непонятный лист кувшинки. Диппер бросился на помощь Биллу, чтобы тот не захлебнулся. Благодарностью за спасение послужили брызги воды прямо в лицо. Пока Диппер вытирался рукавом, треугольник барахтался в воде, будучи пойманным за ногу. — У меня зубы горят? — Билл, все пытаясь вырваться из хватки Диппера, указал на свой глаз, превратившийся в острые зубы. — Да я как будто весь горю. Диппер снова наморщил нос при виде всех этих манипуляций с глазом. Плюх. Билл наконец-то всплыл на поверхность, вдыхая воздух. Диппер не смог сдержать печальной ухмылки, наблюдая за Биллом, отряхивающимся своими ручками-палочками. Минуту спустя треугольник поднял взгляд от поверхности воды и повернулся к Дипперу. — Как я выгляжу? — Эм… нормально. «Наверное…» Билл хмыкнул. — Давай договоримся больше никогда подобного не делать, хорошо? Он перевернулся на спину, плывя по пруду и выплевывая воду каждый раз, как та попадала ему в глаз-рот. Пф-ф. Пф-ф. — Ага… — ответил Диппер, вновь беря камеру в руки и просматривая изображение Джонсона, снятое с подсветкой. Билл прекратил плескаться на мелководье и уселся на дно, будто бы ребенок в бассейне. Рот вновь вернулся к своей первоначальной форме глаза. А сам треугольник наблюдал за кругами, расползающимися по воде, будто бы он не понимал, откуда они взялись. — Диппер, — он повернулся в его сторону, — расскажи о наших приключениях в прошлом? Я уже дважды просыпался рядом с тобой и чувствовал себя просто ужасно… Диппер рассматривал фотографию, только чтобы не смотреть на Билла. «Черт, а вот к этому он не был готов.» Пусть фотография и была ужасной, но это была прекрасная возможность перевести тему. — Мы оба понесли последствия от этих приключений. — Диппер поднял взгляд на Билла, а затем вновь вернул внимание камере. — Нужно сосредоточиться на спасении Джонсона. Билл хмыкнул и шлепнул рукой по воде. — Не понимаю, почему он… — Конечно, не понимаешь, — оборвал его Диппер, сурово поглядывая на треугольник. Билл отшатнулся, отводя взгляд. «Как же глупо. А я даже на секунду подумал, что он изменился, потеряв воспоминания.» Билл же молчал, каждые несколько секунд его тело еле заметно мерцало. А затем он перевел взгляд на Диппера. — Почему этот человечишка так важен? Ты лучше всех должен понимать, что, чтобы спасти себя, нужно кем-то пожертвовать. Просто моя жертва технически не умерла… ну я так думаю. Ремешок на шее Диппера спас камеру от падения на землю. А вот объективу, который он в тот момент снимал, повезло меньше. И своими попытками поймать его Диппер навредил лишь сильнее — объектив с громким треском стукнулся о землю. Крэк. Но Диппер едва обратил на это внимание, поворачиваясь обратно к Биллу. — Ч-что ты сказал? — Ну помнишь, ты когда-то рассказывал мне об индийском мальчишке, своей сестре и… ЭЙ! — воскликнул Билл, уклоняясь от пролетевшего в паре сантиметров от него камня. В него полетел еще один. — Нет. Закрой свой рот! Я запретил тебе об этом говорить! — Диппер подобрал испорченный объектив, вставая на ноги. — Больше не поднимай эту тему. — Давай-давай, кидайся камнями! А что сразу не кирпичами?! Как по-взрослому! — Билл тоже поднялся, крича слова в спину удаляющемуся Дипперу. Тот остановился. Он сильнее сжал линзу в руке, из-за чего с той посыпалась мелкая стеклянная крошка. — Спокойной ночи, Билл. Вот и оставайся здесь. Диппер, не оглядываясь, подхватил с земли рюкзак — или то, что от него осталось, — и фонарик, укатившийся в кусты. — Ну-ка подожди! Нет, не уходи! Я не… имел в виду, эм. Встретимся завтра? — Билл выскочил из воды, направляясь к Дипперу. — Ну хочешь, провожу тебя или… — начал он, но резко замолчал, столкнувшись с грозным взглядом. — Ты. Остаешься. Здесь. Диппер ушел, не сказав больше ни слова.

***

Диппер перевернулся набок и глянул на часы. 04:17. Свет часов освещал крышку ноутбука и баночку психостимуляторов, лежащих на тумбочке. Баночку он все же решил убрать в шкафчик. Дверца упорно сопротивлялась и не хотела закрываться, но Дипперу наконец удалось ее захлопнуть. «Все равно хотел вставать в шесть.» Встав с кровати, он натянул на ноги пару вязанных носков. «Если я проснулся рано, это не значит, что нужно будить хозяев.» …и он на цыпочках спустился на первый этаж. Ранним утром в доме еще было темно. Лишь старинная лампа тридцатых годов освещала кресло Бабулиты. На стене висело множество различных портретов и фотографий семьи Рамирез — чтобы не чувствовать себя одиноко. Слабый свет лампы освещал детские фотографии с недавнего соревнования Хулио по лакроссу, на которое тот сходил с Сусом. Диппер прошел на кухню и поставил на огонь турку, проверяя, выключен ли будильник. И сразу же раздался прекрасный аромат арабского черного кофе. Пока он варился, Диппер ходил по всей кухне, прибирался на столах и расставлял фигурки ангелов по размеру. Но даже мелодии старых попсовых или современных рок-песен, которые он бормотал себе под нос, не смогли утихомирить его мысли. В голове то и дело всплывали обрывки его разговора с Биллом. «Тц. Маленький треугольный ублюдок.» А вскоре и другие попытки отвлечься работать перестали. Сладкий аромат кофе вдруг перебил запах гари. Тишина не способствовала попытке смены темы в голове. Диппер отложил губку в сторону, прекратив протирать стол, мозг превратился в странную массу. Отяжелевшие веки так и молили вернуться обратно в постель, но Диппер понимал, что его там ждали бесконечные кошмары. Вскоре он уже пил крепкий кофе и протирал каждую рамку с фотографиями и безделушку на первом этаже от пыли. Диппер утонул в собственных мыслях, убираясь, и бездумно подобрал с полки какую-то фигурку из Дели, Индии. Но он тут же отставил ее обратно, будто бы обжегшись. Дрожащими руками Диппер взял ближайшую рамку, начиная протирать ее от пыли. Но фигурка слоника обрушила на него ужасные воспоминания, масса которых сравнима лишь с пятью тяжеленными автомобилями.

***

Диппер окончил Чатемский университет на целых два года раньше своей сестры, приложив к этому все возможные усилия. Он не собирался следовать примеру двоюродного дядюшки Форда, и тот это не поощрял. Мэйбл поступила на образовательную программу университета Колгейт, вступила в десять кружков и стала президентом четырех из них, а вот Диппер работал до полусмерти и всю ночь напролет, учась сразу на двух специальностях: антропологии и журналистике в сфере СМИ. Вскоре после выпуска Мэйбл присоединилась к «Корпусу Мира», ведомая мечтой изменить мир посредством обучения детей. И первым ее заданием стало преподавание в новой школе в городе Дели, в Индии. Ни Диппер, ни она сама не спали ночи три в страхе скорого отъезда. Диппер прошерстил кучу сайтов и статей, каждый раз находя новые подробности про местные преступления, ограбления и нападения. Мэйбл же сетовала на местную еду и детские площадки. Ксандр, все еще обучающийся на архитектора, кажется, даже поседел при мысли, что его любимая девушка целых два года проведет в Индии. Работники аэропорта ворчали себе под нос, наблюдая за огромной группой людей, пришедших проводить Мэйбл на самолет. Она чуть не пропустила рейс из-за долгих прощаний и бесконечных объятий. А как только она приземлилась, сразу же стала звонить, как по сотовой связи, так и по Скайпу, всем родственникам и друзьям и побежала покупать сувениры. Мэйбл начала новую жизнь в Индии, а Диппер потонул в учебе на втором курсе аспирантуры. Ксандр скучал по своей девушке, и это сказалось на его оценках: все-таки разные учебные заведения — это одно, а вот разные стороны света — уже другое. Они знали, что с Мэйбл все хорошо и она может сама о себе позаботиться. Стэн учил их боксу, а Форд — другим боевым искусствам и владению оружием. Тем не менее, статьи о высоком уровне преступности в Индии напугали всех. Во время осенних каникул Диппер и Ксандер отправились в Индию. Разместившись в отеле, они поняли, что страна все же не внушает доверия в здоровье и безопасности Мэйбл. Пусть та и разделяла их опасения по поводу безопасности, уровня бездомности и очень скучала по своим мальчикам, она прекрасно проводила время в Индии. Эта поездка, фотографии Мэйбл на слонах и сообщения в ее блоге о замечательных учениках вернули парней в колею, их оценки стали лучше. Однако уже через некоторое время до них дошли новости о бунте в защиту воды в Деойле, тогда их начали преследовать паника и постоянный страх. Но в весеннем семестре Диппер все же смог добиться самостоятельной учебы в Индии не без помощи упорства, нескольких споров с преподавателями, парой ключевых фраз и хорошо составленной истории, конечно. Мэйбл не обрадовалась. Она не говорила с ним недели три. Хотя Диппер убеждал ее, что приехал только чтобы изучить этнографию народа вендали и их адаптацию к горячей точке, в которой они жили. Пусть Диппер и выпросил себе задание заграницей только для того, чтобы подольше побыть с сестрой, и они оба это знали, через некоторое время его заинтересовала работа с народом вендали. Во время фестиваля Махашиваратри Мэйбл все же простила Диппера, и их отношения вновь вернулись к дружеским. Климат и многообразие культур поразили как Мэйбл, так и Диппера. То, как вендали адаптировались в этом мире и использовали свои уникальные сверхспособности, захватило его с головой точно так же, как Гравити Фолз — Форда и его самого. По крайней мере, в прошлом этого народа не упоминалось про Странногеддон. Ну, Дипперу хотелось бы, чтобы так и оказалось. Ко второму семестру Диппер уже достаточно сблизился с вендали, и они готовы были раскрыть ему свои культурные ценности. Их лидер и шаман, Гаутам, познакомил Диппера с цветком Малави. Его засушивали и курили, после чего, как они утверждали, можно было «увидеть другие планеты» и «защищаться от духов». В тот момент Диппер еле скрыл свое отвращение от сходства с дядей Фордом и его «путеводной музой». Гаутам угостил его Мелави, чтобы Диппер на себе прочувствовал его эффект. Он принимал наркотики в школе — кофеин уже не помогал прожить бессонные ночи. А вот аддералл и маленькие дозы метамфетамина работали на «ура». Поэтому Диппер согласился. И после двух часов валяния на плетеном коврике под бдительным присмотром Гаутама, Диппер готов был признать, что Мелави — не самый обычный цветок. Особенно когда он привел его в мир разума, ну, или в жутко похожее на это место. А пока Диппер с Гуатамом развлекались с Мелави, школа Мэйбл подверглась давлению. Местное ополчение получило поддержку жителей против нынешней правящей партии. Они требовали равенства, доступа к пресной воде и более сильного влияния в законодательной политике. И, чтобы усилить свое влияние, повстанцы потребовали Мэйбл и других учителей поддержать их, либо уйти с должности. В ополчение брали и детей старшего возраста. Но учителя отказались, тогда начали пропадать дети младше девяти лет, а школу регулярно обстреливали. Такая агрессия обернулась против самих же ополченцев, и они потеряли прежнюю поддержку населения. Но вместо того, чтобы отступить, они обвинили во всем школу и учителей. Однажды вечером, когда Диппер в своей квартире опять экспериментировал с Мелави, ополчение захватило учителей и учеников во время вечернего занятия, которое организовала Мэйбл, — днем многие дети работали, чтобы прокормить свои семьи. Мэйбл, как только узнала об этом, принялась собирать полицию и других учителей, не забыв про своего дорогого братца. Но в тот момент она была слишком увлечена этим событием и не заметила, что Диппер был не совсем в своем уме. Штаб-квартира ополчения располагалась на старом складе на окраине города. Пока полиция вела переговоры с целью сдачи группировки с поличным и освобождения заложников, Мэйбл и Диппер пробрались внутрь. И это далеко не первый случай, когда советы дядюшки Стэна — иногда нарушать законы — помогли им. Задачу упростили и трюки, которым Стэны их обучили, и Увеличивающе-уменьшающий луч, который им всегда удавалось проносить мимо охраны аэропорта. Это не первая их совместная спасательная операция, но это первая операция, на которой они оба проявили себя не лучшим образом. Ослабленные органы чувств и постоянные несуществующие голоса и движения отвлекали Диппера. Ему казалось, что его то и дело задевают бесцветные люди, хотя логика подсказывала, что их там быть никак не может. Шаман на это говорил, что это призраки умерших родственников, желающих пообщаться. А для Диппера это были опасные побочные эффекты сильнодействующего препарата. Мэйбл заметила его дерганные движения и безумный взгляд лишь тогда, когда спасательная операция шла полным ходом. Уже было поздно отправлять его назад. Мэйбл отправилась дальше, проходя мимо старых контейнеров и ржавых механизмов, спрятав Диппера за большим погрузчиком. Не прошло и полминуты, как до его ушей донесся резкий вскрик. Страх за сестру и мысли о том, что она ранена, взяли верх. Диппер побежал за ней. Его появление напугало заложников, которых Мэйбл пыталась развязать, уложив до этого двух охранников боксерскими приемами и блестящими бомбами собственного производства. Но крики заложников привлекли и других охранников. И вот с этого момента Диппер помнит происходящее лишь обрывками, зато какими яркими! Запах гари и крови. Особенно хорошо запомнились крики и оры. Он пытался найти Мэйбл и избежать пуль полиции и ополчения. Все пытались спастись. Ничего не понятно. И вдруг Диппер рухнул на пол. На него своими глубокими карими глазами смотрел подросток, весь испачканный в грязи. У мальчика был нож. И он занес его над Диппером. Тот резко вздохнул и спихнул с себя подростка. Прежде чем он успел бы закричать или начать отбиваться, Диппер ударил его по голове камнем — он не помнил, как подобрал его с земли. Уже после первого удара мальчик перестал двигаться. После второго раздался треск кости. После третьего потекла кровь. Диппер мог поклясться, что видел душу, покидающую тело подростка. Кто-то выкрикнул его имя. Он обернулся и сразу же пригнулся. Повезло: две пули лишь поцарапали кожу его щеки и не задели глаз и голову. Мэйбл снова зовет брата, обезвреживая двух охранников и сбивая с ног третьего, приближающегося к ней сбоку. На ткани порванной юбки и блузки виднеются пятна крови. На спутанных волосах скопилась пыль, а на одной ноге не хватает туфли. Она тяжело дышит, их взгляды встречаются. Мэйбл не видит мужчины, целящегося ей прямо в спину. Диппер вскрикивает и кидает в его сторону окровавленный кирпич. Мэйбл приседает и оборачивается. Кирпич попадает мужчине в плечо. Он взвывает и чуть сгибается. Мэйбл добивает его ударом в пах и выбивает из рук оружие. К этому времени Диппер уже добирается до сестры. Она направляет пистолет на охранника. Она часто-часто дышит. Щеки испачканы слезами и кровью. Диппер молча забирает у нее из дрожащих рук оружие и ударяет мужчину прикладом по голове. БУМ! Стена неподалеку от них взрывается. Сквозь пыль и обломки в помещение врываются местная полиция и настоящие военные. Мэйбл упала на колени, утягивая брата за собой. Она дрожала сильнее, чем молодое деревце во время бури. В воздухе танцуют облака пыли, рисуя перед глазами Диппера красочные узоры. Волосы Мэйбл пахнут кровью и клубникой. И он думает, что эта ягода теперь всегда будет ассоциироваться у него с этими неприятными событиями. К ним подбегают трое солдат и выводят их из здания. Мэйбл и Диппера в срочном порядке направляют к врачу. И та быстро составляет список их повреждений. Несмотря на болезненные ощущения по всему телу, раны не опасны для жизни, поэтому медики направляются к тем, кому помощь нужнее. Им повезло. Погибло по меньшей мере двенадцать человек, а раненных еще больше. Вместе с ними, накрытые зелеными покрывалами, сидели двое учеников Мэйбл, а также трое ее коллег. По покоричневевшим пятнам на ткани можно понять, где у кого раны. Диппер мог только обнимать сестру за плечи и гладить по голове, пока она рыдала ему в плечо. Как только заявления были поданы, а полиция закрыла дело, «Корпус Мира» отозвал всех своих членов из этой области. Диппер забил на учебную программу и вернулся домой вместе с Мэйбл. Как бы он ни хотел ее утешить, Мэйбл решительно отказывалась от помощи брата, а перечить он не мог. Друзья и родители старались изо всех сил, пытаясь приободрить Диппера, но это же не одно и то же. Он знал, что это из-за употребления наркотиков. Но Мэйбл каждый раз отводила взгляд и натянуто улыбалась, когда Диппер приближался к ней. И это ранило больнее царапин и пуль. Но Диппер ее не винил. Если бы он был в здравом уме в тот момент, может, погибло бы меньшее количество людей. Примерно через месяц, посреди ночи, Мэйбл прокралась в его комнату в родительском доме. Диппер тогда лежал в постели и невидяще смотрел в потолок, думая о том, как хорошо кирпич ложится в его руке. Как легко он проламывает череп. Мэйбл пробралась к нему в постель и прошептала: «Прости». В ответ Диппер уткнулся носом ей в волосы. Теперь пахло арбузом. И с этого момента отношения близнецов вернулись в прежнее русло. Если честно, они стали реже общаться еще со времен колледжа. Но ситуация в Индии сплотила их прямо как первое лето в Гравити Фолз. Хотя вслух Диппер этого никогда не говорил. Как не говорил и о мальчике, которого обрек на смерть. У которого были очень яркие карие глаза и который наверняка даже среднюю школу не закончил. Случай в Индии не первый, когда Дипперу пришлось убить. Он изучал сверхъестественную сторону человечества, и та нередко подталкивала его к саботажу, заставляла нажать на курок или завести кого-нибудь в ловушку. И все ради защиты своей семьи и самого себя. И все это из раза в раз не давало Дипперу спать по ночам, но больше всего его беспокоил кошмар с разбитым лицом мальчика. Диппер никогда не говорил ни Мэйбл, ни кому-нибудь другому из семьи о том, что сотворил. Он не вынес бы их взгляда. Взгляда жалости, отвращения… страха. Он часто задавался вопросом, был бы у него другой выбор, мог бы он поступить по-другому в таком-то стрессе. И пускай оба его дядюшки совершали подобные проступки, Диппер понимал, что они не хотели, чтобы он и Мэйбл пошли по их стопам. Поэтому обо всем произошедшем он рассказал треугольной статуе, ведь мертвые никому не могут поведать твои секреты и тайны, а статуи не могут судить.

***

Диппер со всей силы откинул швабру в ведро. Пена в воде шипела и лопалась, перекрывая жутко звучащий смех. Плечи Диппера зашлись мелкой дрожью. Он глубоко вздохнул, проводя ладонью по спутанным волосам, смех затих. — Я много бы отдал за попытку отправиться в прошлое, — поделился Диппер с шумящим холодильником, увешанным семейными фотками.