Смещение (Misalignment)

Сяо Синчэня разбудили чьи-то стоны и судорожные метания прямо у него под боком. На мгновение его озадачила необычайная мягкость постели, и он принялся раздумывать, на чем же он лежит, но эти размышления тотчас же прервала чья-то рука, схватившая его за волосы. Он поморщился от боли и придвинулся ближе, чтобы освободить схваченные пряди. Обычно перед сном он заплетал волосы в косу, так как спать с распущенными волосами было непрактично именно по этой причине. Должно быть, вчера его что-то порядком вымотало, хоть он и не мог вспомнить, что именно. Наверняка он помнил лишь то, что в какой-то момент ему пришлось сражаться с лютым мертвецом. Может быть, это мертвец попался на редкость лютый? Ему удалось высвободить волосы, но рука взамен вцепилась в его запястье. Она сжимала его с отчаянием утопающего, хватающегося за спасательный круг. — Чэнмэй, — тихо произнес Синчэнь и протянул вторую руку, чтобы коснуться его лба. Тот, как и следовало ожидать, был покрыт холодным потом. — Просыпайся, — настойчиво прошептал он, но Чэнмэй продолжал метаться, словно выброшенная из воды рыба, до боли сжимая запястье Синчэня. Его стоны сменились низкими, пронзительными охами ужаса, означающими, что сегодняшний кошмар — особенно скверный, такой, после которого он несколько дней будет угрюмым и замкнутым. Синчэнь придвинулся поближе к мужчине и прижал его голову под свой подбородок, а свободной рукой обхватил его туловище и притянул к себе. Он шептал в волосы Чэнмэя успокаивающие слова, пока судорожные движения спящего не прекратились, и дыхание не выровнялось. Как и его собственное. Странно — он даже не заметил, как разволновался. Может быть, ему самому тоже приснился дурной сон? Если и так, то он, к счастью, уже совершенно забыл его. Рука, обхватившая его запястье, внезапно разжалась. — Что за... — раздался растерянный голос, а затем послышался какой-то щелчок. — О, — произнес тот же голос, уже более уверенно. — Морская Звездочка. Что происходит? Произнесенный спросонья вопрос прозвучал невнятно, но даже так сразу стало понятно, что знакомый голос звучит как-то не так. «Это не Чэнмэй». На Синчэня нахлынули воспоминания о прошедшем дне, и его сердце заколотилось. — Тебе приснился кошмар. Спи, — сказал он, сам удивляясь тому, как ровно прозвучал его голос. — Лан, — промямлил мужчина. Синчэнь аккуратно убрал руки и медленно, сантиметр за сантиметром, начал отодвигаться от него, пока не достиг края широкой кровати необычайной мягкости. Он опустил босые ноги на колючий ковер и сделал пару шагов к застекленному окну. Положив одну руку на его прохладную поверхность, он сконцентрировался на своем дыхании, пока сердце не перестало бешено биться о грудную клетку. На этот раз, по крайней мере, он сумел обуздать свою паническую реакцию. Он четко осознал, что произошло. Разбуженный кошмаром Сюэ Яна, Синчэнь телом опознал в лежащем рядом мужчине Чэнмэя, и начал действовать машинально, согласно скрытой памяти, прежде чем его разум успел как следует разобраться в ситуации. Чэнмэй — так звали незнакомца, который жил с ним бок о бок в городе И в течение трех лет. Он помогал ему по дому, веселил его своими иногда глупыми, а иногда мрачными шуточками, ругался с А-Цин, рассказывал истории у очага, ходил с ним на рынок, чтобы проследить за тем, чтобы торговцы не обманули Синчэня, воспользовавшись его слепотой, и не подсунули ему гнилые овощи. При этом он сам пользовался слепотой Синчэня гораздо более зловещим образом. У Синчэня перехватило дыхание, когда он вспомнил их последний, судьбоносный разговор, из которого он узнал, с кем он на самом деле жил все это время. Узнал, что он сам натворил. Синчэнь глубоко вдохнул через нос, заставляя себя успокоиться и не зацикливаться на этих мыслях. Одним словом, Чэнмэй оказался фальшивкой. Вчера, заслышав, как Цзинь Гуанъяо назвал Сюэ Яна этим именем, Синчэнь ощутил, будто ему сыплют соль на рану. Человек, представившийся Чэнмэем, постоянно мучился ночными кошмарами. Когда Синчэнь разбудил его впервые, тот напрягся, а может быть, устыдился этого факта и ушел из дома посреди ночи. Когда это случилось во второй раз и Синчэнь спросил, не хочет ли он это обсудить, он не ушел, но огрызнулся на Синчэня, чтобы тот не лез не в свое дело. Однако на третий раз все произошло так же, как и сегодня: Чэнмэй был настолько захвачен призраками прошлого, мучившими его во сне, что Синчэню никак не удавалось его разбудить. Тогда он лег рядом с ним и обнял его так, как в детстве обнимали его — он смутно помнил фигуру одного из учеников Баошань Саньжэнь, которая тогда впервые привела его на свою гору, и его сны по-прежнему были полны воспоминаний о трагедии, постигшей его родителей. В ту ночь Чэнмэй в конце концов успокоился и растаял в объятиях Синчэня. После этого всякий раз, когда его будил кошмар Чэнмэя, Синчэнь оставлял свою постель и ползком перебирался к нему — или же просто придвигался поближе, когда зимой они спали в одной постели, чтобы не замерзнуть, — и делал то же самое. Иногда он чувствовал, как мужчина в его объятиях то просыпался, то проваливался обратно в сон, но никогда при этом они не переговаривались. Утром Синчэнь обычно вставал первым и разводил огонь в очаге, чтобы к тому моменту, когда Чэнмэй и А-Цин вылезут из своих постелей, он уже весело потрескивал. По утрам они также никогда об этом не говорили. Синчэнь надеялся, что хотя бы в эти безмолвные ночные мгновения между ними не было притворства и обмана. Он поводил рукой по стеклу, и это его успокоило. Он решил отвлечь мысли от больной темы и попытаться определить, где он находится. Он был практически уверен, что это не город И. Там не было застекленных окон — только бумажные. Единственное на его памяти помещение с застекленными окнами — это башня Кои в Ланьлине, что, по крайней мере, объясняло бы присутствие Цзиня Гуанъяо, но даже там он не мог представить себе такого высокого окна в комнате размером от силы два на три бу. Короче говоря, Синчэнь склонялся к выводу, что он не в Ланьлине. Большинство окружающих его запахов и звуков казались ему совершенно чужими, не похожими ни на что из ранее испытанного. Он проскользил рукой по стеклу и теперь рассеянно ощупывал ткань висящей рядом занавески. Та тоже казалась абсолютно незнакомой — ни хлопковой, ни шелковой. А колючий ковер был и вовсе загадкой. Он снова коснулся стекла и стал водить по нему руками, пока не нащупал с левой стороны какой-то рычаг. Немного повозившись, он обнаружил, что если на него надавить и перевести в горизонтальное положение, то можно открыть окно внутрь комнаты. В лицо ему ударил порыв холодного ветра. Ухватившись за деревянную раму, расположенную примерно на уровне его талии, он слегка высунулся, позволив ветру трепать его волосы и развевать рукава нижней одежды. Синчэню хотелось бы полюбоваться видом из этого окна. Что там — горы? Леса и озера? Или огни оживленного города? Наверное, последнее, решил он, поскольку невольно заметил, что здесь отнюдь не тихо, даже в пору, которую его безошибочные внутренние часы определили как час быка. Он различал какое-то жужжание и улюлюканье, доносившееся снизу, но эти звуки были странным образом приглушенными, будто поднимались с большой глубины, что не поддавалось никакому объяснению. Его замешательство еще более усилилось, когда откуда-то сверху раздался ревущий звук, вызвавший у него образ огромной ветряной мельницы. Этот образ, однако, наверняка был ложным, поскольку звук сначала усилился, а затем снова затих, указывая на то, что его источник отдалялся. Он принюхался к воздуху, стараясь различить в нем солоноватый привкус — признак близости моря — или еще что-нибудь, и обнаружил, что он наполнен какими-то непонятными запахами: чем-то сернистым, напоминающим горячие источники на горе Баошань Саньжэнь, но менее приятным. Сяо Синчэнь поморщился. «Может, это Безночный город?» — подумалось Синчэню, когда он вспомнил слова Сун Ланя о том, что Безночный город наполнен дурными запахами. В попытке определить их природу, он инстинктивно подался вперед еще немного. В этот момент кто-то схватил его за руку обеими руками и потянул от окна с такой силой, что Синчэнь пошатнулся. — Ты вообще соображаешь?! — в панике заорал ему в ухо Сюэ Ян. — Мы на двадцать четвертом этаже! Если выпадешь из окна, тебя соскребать с дороги придется! Синчэнь, однако, не придал этим словам значения, так как его внимание привлекло прикосновение рук Сюэ Яна. Если голос можно замаскировать, то прикосновение — уже нет. Не было никаких сомнений в том, что на руках Сюэ Яна вдруг не осталось мозолей от меча. А что еще интереснее... Он поднял левую руку и внимательно ощупал все пальцы Сюэ Яна. Их было десять. — Не может быть, — выдохнул он, продолжая изучать невероятно мягкие руки Сюэ Яна, на которых теперь присутствовали все десять пальцев, тогда как у преступника их должно было быть только девять. — Того, что мы на двадцать четвертом этаже? — неверно истолковав причину неверия, спросил Сюэ Ян. — Ну да, человеку из прошлого, наверное, в это трудно поверить. У вас там были пагоды и все такое, но небоскребы — совсем другое дело. «Человеку из прошлого», — повторил про себя Синчэнь. — По-твоему, я... пришел из прошлого? — спросил он вслух, внезапно почувствовав головокружение. Он считал себя готовым к любым коварным замыслам Сюэ Яна, но к такому он оказался не готов. — А я разве уже не говорил? — ответил Сюэ Ян со слегка озадаченным видом. — Вообще да, у нас не было времени ни о чем нормально поговорить. Сначала ты был без сознания, потом мы обнаружили госпожу Фан, потом ты уснул... Короче, да, Морская Звездочка, именно так я и думаю. Конечно, до сегодняшнего дня никто не изобрел путешествия во времени, но это куда как более разумное объяснение, чем если бы совершенно вымышленный персонаж вдруг ожил, так ведь? Кроме того, книжный Сяо Синчэнь не был слепым, так что... — То есть ты хочешь сказать, что это... это место... это... — Синчэнь был не в силах закончить предложение, и Сюэ Ян сделал это за него. — Будущее. Со всеми его прелестями: компьютерами, антибиотиками, полетами в космос... Ну и теперь, видимо, еще и полетами во времени, — сообщил он бодрым голосом. — Будущее, — с благоговением повторил Синчэнь, совершенно потрясенный осознанием того, что сказанное Сюэ Яном может быть правдой. Теперь ему уже не отделаться от этой мысли, так как только она способна объяснить все то, что до сих пор казалось ему бессмыслицей. Теперь все встало на свои места: наличие у Сюэ Яна всех десяти пальцев, странная манера, с которой и он, и Цзинь Гуанъяо разговаривали с ним и между собой, их необычные выражения, а также все эти незнакомые запахи, звуки и текстуры. — Ну, есть еще геноцид, эпидемии, глобальное потепление и Виндоус Виста, так что не все так радужно, но... Если смотреть в целом, то могло быть и хуже, — продолжал Сюэ Ян, но его слова пролетали мимо ушей Синчэня. — Не понимаю, — признался он через мгновение. Он смутно осознавал, что по-прежнему отчаянно сжимает одну из рук Сюэ Яна, будто воссоздавая недавнюю сцену в перевернутом виде. — Ничего страшного, — ответил Сюэ Ян, и его слова перешли в зевок. — Иди спать, а то простудишься, стоя у окна. Завтра я тебе еще расскажу о чудесах современной цивилизации, — пообещал он и потянул Синчэня за руку. «Заклинатели не простужаются», — захотел возразить Синчэнь, но его крайне вымотал тот факт, что мир для него снова перевернулся с ног на голову, и он позволил Сюэ Яну оттащить себя от окна.