Смещение (Misalignment)

Проснувшись поутру, Сюэ Ян обнаружил, что Сяо Синчэнь все еще спал на боку, спиной к Сюэ Яну. Он встал и потопал в ванную. Затем заварил себе кофе и открыл упаковку с двумя дынными булочками. Откусив от одной из них, он уставился на простую белую кружку, стоящую перед ним, и в душе пожалел о своей несчастной зомби-кружке, которой лишился вчера. Из-за чокнутого слепого мага, путешественника во времени. «Точно. Надо бы об этом поразмышлять». Он откусил еще кусочек и попытался перебрать в памяти вчерашние события. Значит, в его квартире появляется человек, утверждающий, что он заклинатель по имени Сяо Синчэнь — по имени персонажа из его книги древних легенд. Затем он встает на свой меч, тот воспаряет все выше и выше, пока мужчина не ударяется головой о потолок. Ударившись головой, теряет сознание, но рана заживает без следа в тот же день. Придя в себя, Сяо Синчэнь обвиняет Сюэ Яна в том, что тот — преступник, а также в том, что тот каким-то образом перенес его сюда. Чтобы помучить. Все это было бы похоже на бред, однако обнаружилось, что в той же книге есть персонаж по имени Сюэ Ян, который был врагом Сяо Синчэня. Но не успели они поразмыслить над этой загадкой, как волшебный меч Сяо Синчэня ожил и отправил их сражаться с престарелой соседкой Сюэ Яна. Та превратилась в зомби, или же в лютого мертвеца, как их, видимо, называли в старину. После того, как Сяо Синчэнь разобрался с покойной госпожой Фан, они тщательно очистили ее квартиру от улик и вернулись к Сюэ Яну, чтобы выпить немного байцзю и успокоить нервы. Сюэ Ян тихонько фыркнул при воспоминании о том, какую рожу скорчил Цзинь Гуанъяо, увидев этикетку. Когда, проводив Цзиня Гуанъяо к выходу, Сюэ Ян вернулся в комнату, Сяо Синчэнь уже спал на раскладном диване. После всего произошедшего Сюэ Яну не за что было упрекать этого человека — даже несмотря на то, что тот забрал оба его одеяла. Сюэ Ян пошел за запасным одеялом из шкафа, чувствуя себя при этом как ржавый робот, а затем рухнул рядом с Сяо Синчэнем. Он настолько устал, что был уверен, что будет спать мертвецким сном. «Но я не спал», — осознал он с удивлением. Его разбудил поток холодного воздуха, исходивший, без сомнений, из широко распахнутого окна. И это было странным, потому что он никогда не открывал окно полностью. Сюэ Ян вздрогнул при воспоминании о Сяо Синчэне, высунувшемся из открытого окна, с длинными волосами, развевающимися на ветру. История с аквариумной рыбкой опять повторялась. Не похоже было, что заклинатель собирался прыгнуть, но ведь от случайностей никто не застрахован, верно? Когда Сюэ Ян оттащил его на безопасное расстояние от возможной гибели, они окончательно выяснили, что Сяо Синчэнь каким-то образом переместился из прошлого, и затем пошли... Нет, было кое-что еще. Допивая остатки остывающего кофе, Сюэ Ян вспомнил, что это было не первое его пробуждение за ночь. Ему опять приснилось это. ... Когда Сюэ Яну было лет двенадцать или тринадцать, ему стали сниться очень странные сны. Даже скорее кошмары. Только он не решался их так называть, потому что, как он считал, в кошмарах со спящим человеком должно происходить что-то плохое, или же люди должны причинять ему боль, и спящий должен испытывать страх, однако его сны были в основном о том, как он сам причиняет боль и убивает других людей. При этом, конечно, иногда он испытывал страх, но чаще — гнев, а иногда даже чувство удовлетворения. До самого момента пробуждения. Потом его начинало сильно тошнить, и он раздражался на родных, когда те назойливо расспрашивали его о происходящем с ним. Поначалу родители просто списывали это на половое созревание и ждали, когда все пройдет само собой. К сожалению, раздражительность Сюэ Яна со временем только усиливалась, так как чтобы избавиться от этих надоедливых снов, он ложился спать все позже и позже, а затем и вовсе стал отказываться от сна каждые два дня или вроде того. В школе начались прогулы, потому что в голове все равно был туман, и он не воспринимал речи учителей. Из-за недосыпания он выходил из себя при малейшей провокации; во время одной из таких истерик он даже сломал в доме несколько вещей, включая отцовский телефон. Это была «неубиваемая» Nokia 3310, и его отец сильно расстроился по этому поводу. Он не хотел рассказывать о своих кошмарах родителям, опасаясь, что отец посчитает его малышом-глупышом, боящимся страшных снов, а мама огорчится. Или придет в ужас. Он не знал, что из того, и не хотел выяснять. Поскольку Сюэ Ян хранил упорное молчание по поводу внезапных изменений в своем поведении, родня беспокоилась все сильнее, что было понятно. Он рос не таким уж и агрессивным. Конечно, как и любой обычный ребенок, несколько раз он подрался. Особенно примечательным был случай, когда он ударил одноклассника за то, что тот довел до слез его младшую сестру — ведь понятно, что такое дозволялось лишь самому Сюэ Яну — так сильно, что выбил ему два зуба. Один из них был молочным, так что был не в счет, но родители мальчика устроили большой скандал, и Сюэ Яна пришлось наказать, отобрав у него на две недели телевизор и игры. Собственно, его история в качестве насильника этим и исчерпывалась. В те времена он сильно увлекался компьютерными играми, поэтому детский психолог, к которому родители в конце концов привели его — сразу после эпизода с разбитой «Нокией», — решила, что именно в них кроется причина его ночных кошмаров. Тупая старая карга. Сюэ Ян считал, что винить игры было абсурдом. В этих его снах было много всякой мерзости, вроде вырезания языков или выкалывания глаз, а он играл только в безобидные фэнтезийные онлайн-RPG, в которых ничего такого не было. Правда, наличествовала фэнтези-атмосфера — все люди, которых он убивал во снах, на вид были будто из стародавних времен, не такими, как люди в его обычной жизни. Но от этого ему не становилось легче. Тетка-психолог также заставила его нарисовать всю свою семью, будто маленького. Затем она показала рисунок его родителям и сказала им, что их сын не способен устанавливать эмоциональную связь с другими людьми, потому что ни у кого из изображенных на рисунке не видно рук. На самом же деле у него просто плохо получались кисти рук, поэтому он и нарисовал их засунутыми в карманы. А тупорылая корова не удосужилась спросить об этом его самого. Порой ему и правда было сложно понять эмоции других людей, но он не был психопатом, на что так недвусмысленно намекнула психолог. Отца не слишком интересовал его диагноз — он просто хотел, чтобы врач выписала Сюэ Яну таблетки, от которых тот снова станет нормальным. Мама же крайне возмутилась и нашла другого психотерапевта — на этот раз мужчину. Новый врач, к счастью, не просил Сюэ Яна ничего рисовать, а просто задал ему кучу вопросов. Затем он поставил Сюэ Яну диагноз «биполярное расстройство» и прописал ему соответствующие таблетки. Также он посоветовал ограничить время, проводимое за играми. В то время Сюэ Ян как раз начал увлекаться созданием модов для игр, от чего было рукой подать к изучению программирования, и в итоге это все равно оказалось интереснее, чем сами игры. Несколько лет все были счастливы: таблетки помогли избавиться от снов, и поведение Сюэ Яна пришло в норму. Но потом он окончил школу, и родители ждали, что он поступит в университет. Отец, в частности, твердо решил, что Сюэ Ян должен, как и он в свое время, получить диплом инженера. Когда речь зашла об информатике, он великодушно дал свое позволение. Сюэ Ян искренне пытался, но в учебе было много теории, которая его попросту не интересовала; его всегда привлекала практическая сторона дела. И когда в четвертом семестре, прямо перед экзаменационной сессией, его уже собирались выгнать за плохие оценки, однокурсник познакомил его с парнем, который продавал препараты для учебы. Так он познакомился с Цзинем Гуанъяо. Когда кто-то спрашивал, как они познакомились, Сюэ Ян всегда отвечал, что они учились в одном университете. Это было действительно так, однако учились они на разных факультетах: Сюэ Ян был на втором курсе инженерного факультета, а Цзинь Гуанъяо — на пятом курсе медицинского, так что, скорее всего, их пути вообще никогда бы не пересеклись, если бы не способность предприимчивого студента-медика таскать метилфенидат из больницы во время дежурств. После того как Сюэ Ян дорвался до Риталина, его успеваемость устремилась вверх. Учеба вдруг стала совсем не трудной, потому что даже самая скучная теория казалась неимоверно увлекательной. Статистика, в частности, стала завораживающей. Теперь во всем вокруг он находил закономерности и логику, словно все это было частью какой-то гигантской системы, контуры которой он мог видеть с кристальной ясностью. Черт, он даже мог бы распечатать ее целиком, если бы нашел достаточно большой 3D-принтер. Помимо получения высших баллов по всем экзаменам и достижения уровня «бог» в написании кода, Сюэ Ян также впервые в жизни как следует взялся за английский, познания в котором до тех пор ограничивалось для него игровыми терминами, и подумывал начать изучать французский и немецкий. И еще русский. Это бы утерло нос его сестре, которая постоянно твердила, что Сюэ Ян «не умеет в языки». Заодно он мог бы научиться играть на гитаре. Ему казалось, что при желании он мог бы получить дюжину дипломов. Ему казалось, что он может добиться всего, чего только пожелает. Единственным недостатком было то, что каждый раз, когда действие наркотика заканчивалось, и он засыпал — часто после двадцати с лишним часов бешеной активности, — неизбежно возвращались сны, терзавшие его в раннем подростковом возрасте. Как и прежде, кромсание людей на куски не казалось ему забавой, несмотря на то, что его альтер эго во сне иногда заходилось маниакальным хохотом, делая именно это. Поэтому он отказывался от сна на все более длительные периоды времени и принимал все большие и большие дозы Риталина. В какой-то момент Цзинь Гуанъяо перестал отвечать на звонки и сообщения, а его поиски по всему студгородку не принесли никаких результатов. Когда Сюэ Ян уже из кожи вон лез от нестерпимого зуда, он наконец-то нашел неуловимого Цзиня Гуанъяо в студенческой наливайке, где подавали его излюбленное западное вино, — и получил совет найти себе другого дилера. — А в чем дело? Я же исправно тебе плачу! — запротестовал Сюэ Ян. — Ты явно окончательно потерял контроль над своим пристрастием. Когда ты спал в последний раз? — Я не помню. А твое-то какое дело? — огрызнулся Сюэ Ян. — Ты же, мать твою, барыга! Ты должен продавать мне вещества, а не задавать идиотские вопросы. — Прежде всего, я врач. Или скоро им стану. Я знаю, что вещества, которые я продаю, могут нанести вред, особенно при таком длительном применении. Обычно люди принимают Риталин совсем недолго, перед сессией, а ты, по-моему, принимаешь его уже полгода, и постоянно увеличиваешь дозировку. Вообще-то, мне давно уже следовало прекратить тебе его продавать, — сказал Цзинь Гуанъяо, с извиняющейся улыбкой демонстрируя свои ямочки на щеках. Этот парень — худший барыга на свете, с отвращением решил Сюэ Ян. — Пока я не начал употреблять, меня почти исключили. Если я сейчас перестану, то меня точно выгонят! — пожаловался он. — Отец мой того… отречется от меня. Ну давай, братан, я уже взрослый! — По твоему поведению не похоже, — пожал плечами Цзинь Гуанъяо. — Выработка зависимости есть признак незрелости. — Да что ты вообще обо мне знаешь? — почти закричал Сюэ Ян. Бармен бросил на него неодобрительный взгляд, явно раздумывая, не следует ли ему выставить назойливого гостя за дверь. — Не многое, — невозмутимо ответил Цзинь Гуанъяо. — Ты на инженерном. Что-то с компьютерами. И, по-видимому, дорожишь мнением отца. Вот прям настолько, серьезно? Сюэ Ян не нашелся, что на это ответить. Бармен все еще смотрел на него косо, поэтому он заказал себе кофе — в сравнении с Риталином его бы так не торкнуло, но надо было чем-то занять руки — а тем временем Цзинь Гуанъяо сделал глоток вина и сказал: — Дай-ка я тебе расскажу кое-что об отцах. К счастью или к сожалению, Сюэ Ян не запомнил подробностей последующего разговора, потому что к концу его уже трясло от ломки. В тот самый день Цзинь Гуанъяо сумел убедить Сюэ Яна немедленно покончить с Риталином, а затем помог ему пройти через ад, связанный с резким отказом. Несколько месяцев спустя Сюэ Ян помог Гуанъяо взломать социальные сети некоего мудозвона по имени Цзинь Цзысюнь — среди прочего, он заменил его фото в профиле на Weibo изображением гигантского розового фаллоимитатора и, говоря по правде, так профиль стал смотреться даже лучше — так что он считал их квитами. По крайней мере, так было до вчерашнего дня. Теперь он снова оказался в долгу у доктора, но сейчас его больше заботили куда более насущные проблемы. В последнее время услуги для Цзиня Гуанъяо в основном сводятся к тому, чтобы нянчиться с Жусуном. Ну да ладно. Согласно своим опасениям, Сюэ Ян вылетел из университета вскоре после того, как бросил, но к тому времени он уже познакомился с Не Хуайсаном, который собирался открыть собственную компанию по разработке игр и искал программистов. В конце концов, все сложилось само собой, хотя отсутствие диплома так и осталось для его отца больной темой. Но самое главное — сны снова прекратились и ни разу не вернулись. Пока не наступила вчерашняя ночь... Поскольку сон был прерван полуночным пробуждением, теперь Сюэ Ян припоминал его лишь смутно, однако помнил, как в одиночку расправился с людьми в каком-то храме. Затем он до полусмерти избил высокого мужчину в черном и выколупал ему глаза ножом. Даже такое смутное воспоминание полностью отбило у него аппетит, и он положил на тарелку недоеденную половину второй дынной булочки. Самым странным в этом сне были мысли, звучавшие в его голове, пока он проделывал все эти ужасы: «Это для того, чтобы Сяо Синчэнь страдал». Затем он проснулся от того, что его утешал не кто иной, как Сяо Синчэнь. Все это не поддавалось никакому объяснению — ни тот факт, что ему приснился такой сон, хоть он и не принимал ничего, кроме назначенных ему лекарств, ни то, что Сяо Синчэнь взялся утешать человека, который, по его собственным словам, разрушил ему жизнь. Конечно, можно предположить, что он просто не смог сориентироваться и принял Сюэ Яна за кого-то еще, однако, несмотря на всю сумбурность событий прошлой ночи, Сюэ Ян был уверен, что Сяо Синчэнь назвал его Чэнмэем, как и Цзиньчик. Кстати говоря... Причина, по которой он называет Цзиня Гуанъяо «Цзиньчиком», довольно прозаична: «Гуанъяо» — слишком длинно, а называть его «А-Яо» он не может, так как, учитывая старший возраст доктора, это было бы неуместно. Но прозвище самого Сюэ Яна возникло в те лихорадочные два-три дня его жизни, которые длился его отказ от Риталина, а Цзинь Гуанъяо был рядом, чтобы контролировать процесс. Когда лихорадка — которая, конечно же, вызвала сны, но, к счастью, в тот раз они были слишком бесформенными и отрывочными, чтобы оказать свое привычное воздействие — наконец-то прошла, Цзинь Гуанъяо уже называл его «Чэнмэй». — В какой-то момент ты попросил меня называть тебя этим именем, — пояснил доктор. — Можешь объяснить, зачем? Но Сюэ Ян не мог, так как не помнил своей просьбы, и к тому же не имел ни малейшего представления о том, что может означать это имя. Вероятно, впоследствии ему следовало бы оставить это имя в прошлом вместе с преодоленной им зависимостью, но, как ни странно, Сюэ Яну нравилось его звучание. Написанное иероглифами «становиться» и «красивый», это имя было вполне неплохим, хотя и казалось подходящим скорее какому-нибудь принцу, чем такому человеку, как Сюэ Ян. Разумеется, поиски в Интернете показали, что в древности был какой-то знатный человек с таким именем. О нем было известно только то, что он был либо чьим-то девятнадцатым сыном, либо у него самого было девятнадцать сыновей, что было бы отличным достижением, учитывая то, что сам он умер, не дожив до двадцати. Какая бы там ни была потенция у исторического Чэнмэя, прозвище прижилось; Сюэ Ян принял как данность то, что Цзинь Гуанъяо его так называл, и с тех пор над этим не задумывался. Но учитывая произошедшее прошлой ночью, он не мог не задаться вопросом, есть ли какая-то связь между его снами и неожиданным появлением заклинателя, путешествующего во времени. Ему было необходимо узнать у Сяо Синчэня, что именно произошло между ними, то есть между заклинателем и тезкой Сюэ Яна. Он по-прежнему не мог принять то, что он и «гнусный мерзавец» — одно лицо. В отличие от Сяо Синчэня, он сюда попал точно не из прошлого. «Точно ли?», — прозвучал в голове ноющий голос, и Сюэ Ян пошел за своим удостоверением личности, чтобы убедиться в этом. Если могло измениться имя в книге, то, возможно, в удостоверении дата его рождения теперь обозначена как «первый день месяца собаки шестого года династии Хань» или типа того. К счастью, там по-прежнему было написано «22 июля 1992 года». «То-то же», — удовлетворенно кивнул Сюэ Ян. Он определенно не тот книжный злодей, и он докажет это Сяо Синчэню. Хоть он и ничем не обязан этому путешественнику во времени, он поможет ему с документами и адаптацией к современной жизни. Сюэ Ян написал своему начальнику, что собирается в отпуск на несколько дней. Хуайсан ответил почти сразу: «оке. я все равно всех хотел отправить на удаленку. стату видел?» Сюэ Ян зашел посмотреть статистику заражений (не официальную от минздрава, конечно же) и увидел, что числа снова растут. Его это не сильно огорчило. Он и раньше не был особо озабочен пандемией; конечно, было хреново, но все же не зомби-апокалипсис. Хотя, возможно, теперь это он и есть. В его сознании промелькнули картины их вчерашнего визита в квартиру госпожи Фан. Он очень надеялся, что все не так, и эти события между собой не связаны. Но даже если связаны, сейчас он ничем не мог помочь, и потому решил снова сосредоточиться на проблеме заблудшего бродяги из прошлого, очутившегося в его квартире. Сюэ Ян считал, что путешествовать из прошлого в будущее гораздо лучше, чем наоборот. Если бы он оказался в Древнем Китае, он бы скучал по своему телефону, Интернету, даже по дурацким сериалам — по всему. Как он и говорил Сяо Синченю вчерашней ночью, в будущем куча прелестей: супермаркеты, холодильники, микроволновки, лапша быстрого приготовления... Кстати говоря, Сяо Синченю, наверное, надо будет поесть. Заклинатели из книги благодаря своей духовной силе могли обходиться без еды и сна в течение некоторого времени, но в конце концов им требовалась подзарядка, как и обычным людям. А в том, что Сяо Синчэню нужно спать, сомнений не было, ведь с того момента, как Сюэ Ян встал, прошло уже больше часа, а заклинатель до сих пор не проснулся. Если Сяо Синчэнь так устал, то скоро он точно проголодается, если уже не проголодался. Осознав, что прошлой ночью не предложил никому закуски к байцзю, Сюэ Ян помрачнел. Если бы его мать узнала об этом, то это разочаровало бы ее больше, чем если бы он действительно оказался убийцей. Затем он снова скривился, вспомнив о своей злополучной аквариумной рыбке, и быстро поднялся со стула, чтобы изучить содержимое холодильника и кладовки. Помимо наполовину съеденной дынной булочки там оказалась банка арахисового масла, полная примерно на треть, рамэн в стаканчике, немного риса и несколько ломтиков хлеба, которые он забыл положить обратно в пакет, и все они зачерствели. Вот и все. К сожалению, это означало, что Сюэ Яну придется идти за продуктами. Он бы с радостью заказал продукты на дом, но во время пандемии это занимает целую вечность. Он даже перестал заказывать еду на вынос, так как то, что он заказывал на обед, обычно становилось ужином. Сюэ Ян накинул черную толстовку и серую маску, взял ключи и бумажник и вышел из квартиры, бросив последний взгляд на спящего человека на своей кровати. Он раздумывал над тем, чтобы разбудить Сяо Синчэня, но решил этого не делать. Похоже, что парню необходимо выспаться. Жаль, что ему даже нельзя оставить записку. Он надеялся вернуться очень скоро, так как оставлять психически неуравновешенного заклинателя из прошлого без присмотра было не самой лучшей идеей. Особенно после вчерашней истории с окном. Жаль, что у Цзиня Гуанъяо сегодня нет времени, иначе Сюэ Ян попросил бы его посидеть с ним. А так придется действовать очень быстро и надеяться на лучшее. Добравшись до ближайшего супермаркета, он стремительно побросал продукты в тележку, не волнуясь о том, что при этом выглядит, как маньяк, но, конечно же, у кассы была очередь, потому что всем до одного просто необходимо было отправиться за покупками именно воскресным утром. В итоге, пока он добрался до своей квартиры, прошло почти сорок минут. Судя по звукам, доносившимся из ванной, за это время Сяо Синчэнь успел не только встать, но и залезть в ванну. «Как Морская Звездочка сумел разобраться в работе джакузи?» — задался вопросом Сюэ Ян, приготовившись спросить из-за двери, все ли у него в порядке. Однако в этот момент он заметил, что Сяо Синчэнь все еще спит на диване, а на обеденном столе лежит черно-розовая сумочка Hello Kitty и Айфон в отвратительном пушистом розовом чехле. Вот черт. Он снова перевел взгляд на спящего мужчину. Его сестра никак не могла его не заметить, если только не потеряла где-нибудь свои очки по пьяни. Как в тот раз, когда она позвонила ему в четыре утра, чтобы он приехал забрать ее из чьего-то двора, где она, очевидно, заснула в куче листьев. Но сейчас позднее воскресное утро, так что, скорее всего, она просто с похмелья вторглась в его квартиру, чтобы спастись от шума своей общаги, и, конечно же, чтобы воспользоваться его джакузи. Сюэ Ян впал в бешенство. Что, черт возьми, в голове у этой соплячки — принимать ванну наедине с незнакомцем?! Ну, сейчас она получит по полной! Он пригрозит, что отберет свои ключи, тогда она узнает. Больше никакой бесплатной еды из его холодильника и оккупации его телевизора. «Вот погоди, только выйди из ванной, мелкая сучка!» Но она, конечно, не торопилась, и Сюэ Ян успел успокоиться достаточно для того, чтобы разложить продукты по местам и засыпать рис в рисоварку. Затем он обжарил свиной фарш вместе со шпинатом и тофу, добавив в смесь чеснок и приправы. Дожидаясь, пока тофу станет золотистым, он снова взглянул на дремлющую фигуру на своем диване-кровати. На этот раз он заметил, что из-под одеял виднеются лишь длинные волосы Сяо Синчэня, разлившиеся черной рекой по белым простыням. Что ж, это все объясняет. Его сестра увидела длинные волосы и подумала, что это какая-то девушка, которую он привел домой. Такой вид ее бы точно не отпугнул; если уж на то пошло, Сюэ Ян готов был поспорить, что она даже с нетерпением ждала, какое лицо будет у его предполагаемой жертвы, когда она проснется и увидит в квартире другую девушку. Он не смог сдержать кривой ухмылки, возникшей на его лице от такой выходки сестры. Затем он услышал, как щелкнула дверь в ванную комнату, и, повернувшись к ней лицом, сменил выражение на осуждающее. А вот и она, в огромных очках в черной оправе и пушистом розовом полотенце, которое, как известно, она принесла с собой не из уважения к нему, а потому что его собственные полотенца недостаточно мягки, чтобы пришлись по вкусу ее высочеству. Его младшая сестра. Бич его существования и живое доказательство того, что из политики одного ребенка не должно было быть исключений. — Привет, Братан-болван. Слушай, ты где откопал эту цыпочку? Я такие волосы только в рекламе видела, — обратилась она к Сюэ Яну. — А-Цин?.. — послышался голос ей в ответ. Но не Сюэ Яна. Это был голос Сяо Синчэня.