Смещение (Misalignment)

Закончив медитировать, Сяо Синчэнь отпил подостывшего зеленого чая, который на вкус оказался до странности обычным, учитывая, что теперь его окружало, вероятно, чрезвычайно далекое будущее, и задумался. Если у него и оставались какие-то сомнения в том, что Сюэ Ян — точнее, эта версия Сюэ Яна — говорит правду, то теперь все они развеялись. Если бы все это было заговором против Синчэня, то А-Цин точно не была бы в нем замешана. Конечно, она обманула его насчет своей слепоты, но ведь в конце концов сказала правду. Итак, он в будущем, и похоже, что никто из троицы, встретившейся ему в этом новом мире — Сюэ Яна, Цзиня Гуанъяо и А-Цин, — не знает его. Для них он всего лишь персонаж старых легенд. В эту эпоху самосовершенствование в целом является чем-то вроде забытой легенды. Проще всего объяснить это тем, что они — перевоплощения людей, которых он когда-то знал. И, как обычно бывает с перевоплощенными душами, они не помнят своих прошлых жизней. Но, как ни странно, все они носят те же имена, что и во времена, когда Синчэнь был с ними знаком. И на этом совпадения не заканчиваются. С Цзинем Гуанъяо непонятно, но у А-Цин глаза такие же, и голос такой же — если не считать странного говора, который присущ всем троим, и который, по предположению Синчэня, является просто приметой этой будущей эпохи. И тело Сюэ Яна в его объятиях ощущалось точно таким же, как и тогда, в похоронном доме. Похоже, он также мучается кошмарами того же рода, что и в прошлой жизни. И несмотря на различия, такие, как наличие всех десяти пальцев у Сюэ Яна и его теперешнее родство с А-Цин, для обычного перерождения совпадений слишком много. В этом кроется загадка, как и в присутствии самого Синчэня в этом будущем. Ходят смутные легенды о магических артефактах, столь могущественных, что они способны менять саму ткань времени, однако Синчэнь никогда не слышал о людях, видавших их собственными глазами. Как правило, такие легенды заканчиваются какой-нибудь катастрофой и служат предостережением от изменения естественного порядка вещей. Учитывая, что Синчэнь перенесся прямиком к Сюэ Яну, он был уверен, что Сюэ Ян каким-то образом послужил тому причиной. Кроме того, игнорировать всякие предостережения — вполне в стиле этого преступника. Но дело в том, что Синчэнь практически уверен, что Сюэ Ян, который все это устроил — не этот Сюэ Ян, ничего не понимающий в происходящем. От мыслей обо всем этом, в частности о двух разных Сюэ Янах, у него разболелась голова, поэтому он снова опустошил свой разум и сосредоточился на ощущениях. Он чувствовал мягкую ткань, на которой сидел, и к которой уже успел привыкнуть. Вдыхал слабый аромат чая вместе с запахом еды, которым пропиталась комната, и какие-то другие, еще не известные ему запахи. Слышал два разных вида тихого жужжания — одно из кухонной ниши, другое откуда-то из комнаты, — которые сливались в единую звуковую кулису, а также тихое пощелкивание, и от всего этого его клонило в сон. Поскольку территория сна оставалась для него наиболее знакомой, Синчэнь, в конце концов поддавшись позыву, прилег. ... — ...Звездочка. Когда у тебя день рождения? — спросил голос, и Синчэнь понял, что уже не спит. — Двадцать пятый день месяца быка, — машинально ответил он, все еще окутанный дремотой. — Месяц быка, так... Посмотрим. На этом сайте написано, что месяц быка начинается 22 декабря и заканчивается 21 января. Получается, ты родился... 15 января. Примерно. В том смысле, что тут некоторые расхождения между типами исчисления, так что день, может, и не точный, но я стараюсь, чтобы твой день рождения приходился на то время года, в которое ты привык его праздновать. Он ведь в середине зимы? — Да, — ответил Синчэнь, уже полностью проснувшийся, но несколько сбитый с толку этим разговором. Какое дело Сюэ Яну до его дня рождения? — А в каком году... знаешь, неважно. Давай попросту напишем «1997». На вид тебе двадцать два или двадцать три, значит, 1997. Вуаля! Имя — Сяо Синчэнь, дата рождения — 15 января 1997 года. Карта резидента, карта медицинского страхования и свидетельство о рождении, все готово к печати. Потом останется только взломать все базы данных и создать соответствующие записи. Не скажу, что это легко, но однозначно выполнимо, — продолжал Сюэ Ян. — Я думал сделать тебе удостоверение инвалида, чтобы ты мог получать соответствующие льготы, но контроль за этими удостоверениями самый строгий, как раз из-за льгот, так что пока не будем испытывать судьбу. — Зачем мне все это? — спросил его Синчэнь. — Ну, если бы я не сделал эти бумажки, то тебя будто и не было бы в этой стране. Документы нужны, чтобы устроиться на работу, получить медицинскую помощь, снять квартиру. В общем, для всего. Если мы, конечно, не найдем заклинание, которое вернет тебя в твое время, но думаю, что это... — В свое время я был мертв, — неожиданно для себя сказал Синчэнь. Он тут же пожалел об этом, потому что уже понял, что этот Сюэ Ян — не тот, кого он знал раньше, и рассказывать ему об этом было бы несправедливо. Но пожалел лишь отчасти. — Ты был... — начал Сюэ Ян и смолк. — Последнее, что я помню перед тем, как очутиться здесь, — это как я порезал себя мечом, — пояснил Синчэнь, проводя пальцем по подобию рубца на горле. В комнате повисла тишина, прерываемая лишь постоянным жужжанием. Щелканья, которое усыпило Синчэня, больше не было слышно; должно быть, его издавал Сюэ Ян, пока делал документы для Синчэня. Возможно, на каком-то печатном станке? Синчэнь представил, как собеседник неподвижно сидит перед этим станком и недоуменно смотрит на него. Сюэ Ян задал очевидный вопрос. — Зачем? Синчэнь не ответил. Ему хотелось сказать правду, но подобрать нужные слова не представлялось возможным. — Это из-за того, что я — я имею в виду «я» из книжки, или кто бы он там ни был — сделал с тобой? С тем... трупным ядом? — Сюэ Ян произнес слова «трупный яд» будто впервые в жизни. Возможно, так оно и было. — Отчасти, — признал Синчэнь. Наверное, ему следовало бы остановиться на этом поподробнее, но он обнаружил, что не готов к этому разговору. И не знал, будет ли когда-нибудь к нему готов. На мгновение наступило молчание, а затем Сюэ Ян снова заговорил. — Ты все еще хочешь..? Мужчина был не в состоянии закончить свой вопрос, но Синчэнь прекрасно его понял. За всем, что происходило в последние сутки, у него не было времени подумать о том, хочет ли он еще покончить с собой. Поэтому он сделал это теперь. Синчэнь осознал, что приложил меч к собственной шее импульсивно, в момент чернейшего отчаяния. Если бы он подумал как следует, то не стал бы этого делать. Наверное. Он с содроганием подумал, что могло случиться с А-Цин в его времени. Пусть она и не была слепой, но все же нуждалась в защите Синчэня от мира в целом и от Сюэ Яна в частности. А он подвел ее, решив сбежать от собственных страданий. Встреча с А-Цин — которая была бодрее, чем когда-либо на памяти Синчэня — в этом мире была огромным облегчением, хотя тот факт, что она сестра Сюэ Яна, озадачил его; они препирались друг с другом, как и прежде, но при этом явно очень любили друг друга. Сидя с ними за обеденным столом, он словно вновь оказался в похоронном доме. Конечно, они сидели не упершись коленями в землю, а на непривычно высоких сиденьях, и еда была обильнее, чем их привычный рацион в городе И, но атмосфера в целом была такой же. «А может, даже лучше», — с удивлением осознал Синчэнь. Возвращаясь мыслями к тем трем годам, он видел черное облако, вечно нависавшее над тем, что на первый взгляд казалось счастьем. Оглядываясь теперь назад, он узнал в нем предчувствие неминуемой трагедии. Этого предчувствия больше нет. Трагедия свершилась и растворилась, и все недоразумения между ними развеялись. Это, конечно, не изменит ничто из пережитого Синчэнем; поступки, которые Сюэ Ян заставил его совершить, не кажутся ничуть менее ужасными. Однако осознание того, что все это произошло в далеком прошлом, в какой-то мере помогает. Все участники тех событий уже давно переродились в своих следующих воплощениях, и лишь один Синчэнь помнит о тех злоключениях. Ему остается только научиться жить с этим. — Я... нет. Не хочу, — произнес в конце концов Синчэнь. Со стороны Сюэ Яна донесся вздох облегчения. — Слава Богу. А то было бы как с аквариумной... Не важно, забудь, — сказал Сюэ Ян, поспешно добавив: — Хочешь увидеть современный... черт. И это тоже забудь. Я имел в виду исследовать, познать современный мир? Например, выйти из этого здания, — уточнил он. — Ну наверное? — Синчэню на самом деле не хотелось, чтобы это прозвучало как вопрос. Конечно, он вовсе не желал навсегда остаться в покоях Сюэ Яна — «квартире», напомнил он себе; так их называли окружающие — это помещение слишком мало для одного человека, не говоря уже о двоих. Но если начистоту, то мысль о покидании этого здания была весьма пугающей. Он отдавал себе отчет в том, что вряд ли столкнется с чем-либо более страшным, чем то, что с ним уже произошло, но все равно испытывал неохоту. — Разве не близится ночь? — спросил он, поскольку его внутренние часы подсказывали, что уже подходит к концу час петуха. — Да, откуда ты знаешь? И верно, сейчас 6:42, так что солнце зайдет где-то через полчасика. Но у нас есть электричество — это один из видов энергии, которую мы используем для питания всяких штуковин, в том числе светильников. Нам не нужно возиться с зажиганием свечей, керосиновых ламп и всего такого. Поэтому понятия «день» и «ночь» уже не играют особой роли. При этих словах Синчэнь слегка нахмурился. Какие бы виды энергии ни изобрели с его времен, человеческое тело, похоже, осталось неизменным, и он твердо уверен, что оно подчиняется солнечному ритму. — Как бы то ни было, ты же только что поспал? Значит, ты теперь еще не скоро ляжешь, так ведь? — привел довод Сюэ Ян, явно желая уйти от неприятного разговора, который они вели. Синчэню пришлось признать, что в словах Сюэ Яна есть резон. Он действительно не может остаться здесь навечно. Нужно просто сходить на эту прогулку, и дело с концом. — Да, я поспал. Веди меня, — сказал он Сюэ Яну с решимостью, которой явно не испытывал. ... Через несколько минут Синчэнь уже пожалел о своем решении, вовсю вцепившись в предплечье Сюэ Яна в дьявольском приспособлении под названием лифт, потому что у него перехватило дыхание и все тело кричало ему, что он падает, хотя умом он понимал, что они просто спускаются. По идее, это было не страшнее, чем кататься на мече, но на деле — куда страшнее, возможно потому, что они были заперты в железной коробке, и от одной мысли об этом Синчэнь начинал задыхаться. К счастью, лифт вскоре остановился, и его мучения закончились. Дверь открылась сама собой, они прошли через фойе с жестяными почтовыми ящиками и, наконец, оказались на свободе. Синчэнь остановился, чтобы оценить свои ощущения. Лицо его ощущало прохладу, но телу было достаточно тепло, и ему не приходилось тратить духовную энергию на поддержание его температуры, потому что для прогулки Сюэ Ян выдал ему другую одежду — пару грубых штанов, называемых джинсами, и куртку из какой-то неизвестной гладкой ткани, которая, по его словам, способна отталкивать воду. В кармане куртки — хлопчатобумажная маска для лица, которую, по словам Сюэ Яна, необходимо в обязательном порядке носить в общественных помещениях и транспортных средствах из-за какой-то крайне заразной болезни, поразившей весь мир. — Она передается по воздуху вместе с частицами, — пояснил Сюэ Ян. — Как трупный яд? — спросил Синчэнь. — Ну, в принципе, похоже. Ого, такое сравнение реально делает из пандемии зомби-апокалипсис, — произнес Сюэ Ян с нотками ужаса и восхищения в голосе. Будучи заклинателем, Синчэнь сильно сомневался, что может заразиться этой болезнью, но все равно достал маску и надел ее, едва сделав несколько вдохов на открытом воздухе. — На улице ее носить не обязательно, разве я не говорил? — Зловоние, — лаконично объяснил Синчэнь. — Откуда оно? — А, ну да. Я к нему уже вроде как привык, но когда я только приехал жить в город, меня оно тоже раздражало. Здесь недалеко промышленная зона, так что отчасти это какие-то заводы, где делают... даже не знаю что, если честно. Ну и крематорий в двух улицах отсюда тоже не помогает. Это место, где сжигают трупы, — добавил он, прежде чем Синчэнь успел задать вопрос. — Цзиньчик мне как-то сказал, что в этом городе больше всего крематориев на душу населения, чем где-либо еще в стране, что немного странно, ведь он не такой уж и большой, всего каких-то два миллиона человек. — Как называется этот город? — спросил Синчэнь, хотя ему казалось, что он уже и так знал ответ. — И, — подтвердил Сюэ Ян его догадку, — пишется иероглифом «справедливость». Кстати, забавная штука: раньше его писали с радикалом «человек» слева, то есть иероглифом «обряд», как в «похоронных обрядах», но название поменяли, чтобы привлечь больше туристов. Вряд ли это помогло — тут просто нечем заняться. «Значит, все это время я был в городе И», — изумился Синчэнь, решив оставить без комментария сомнительное представление Сюэ Яна о «забавном». Заклинание перенесло его в то же место, но в другое время. Он не знал, что об этом думать. — Так о чем это мы?.. А, да, зловоние. В общем, это то, что я сказал, но в основном, конечно, просто выхлопные газы от машин. Я ведь уже о них рассказывал? — А шум, который я слышу, тоже от машин? — спросил Синчэнь, и Сюэ Ян промычал в знак согласия. — Похоже, их очень много, — заметил Синчэнь. — Да. Даже слишком много. Обычно они рассчитаны на четверых или пятерых человек, но многие ездят по одиночке. Особенно в это время — это в основном люди, которые едут с работы, или грузовики доставки, и большинство из них едут без пассажиров. — Расточительство. — Именно. Однажды я видел американский плакат времен Второй мировой войны, на котором было написано: «Если ты едешь один, то едешь с Гитлером», — сказал Сюэ Ян. — С кем? — Гитлер был немецким диктатором, который пытался править миром. Он — что-то вроде худшего злодея нашего времени. Представь себе кого-нибудь вроде... кто был самым отъявленным преступником твоей эпохи? Синчэню не пришлось долго думать. — Ты. — Блин, серьезно? — простонал Сюэ Ян. — Я думал, мы с этим уже покончили! — Я полагаю, что репутация Вэй Усяня превосходит даже твою, — поправился Синчэнь. — Спасибо. Не знаю, что это за тип, но если он наравне с Гитлером, то мне приятно слышать, что я малость лучше самого страшного массового убийцы в истории человечества. Как бальзам на душу, — с иронией сказал Сюэ Ян, а затем сменил тон на более серьезный. — Твою первую прогулку я решил сделать небольшой. Мы не поедем на поезде — это вид транспорта, о котором я тебе рассказывал, — а просто прогуляемся до ближайшего супермаркета, в который я ходил утром. Я торопился и много чего забыл купить, так что можем пойти и исправить это. На это уйдет не больше часа. Это звучало разумно, и Синчэнь согласился. Они двинулись вперед, а с левой стороны до них доносились странные звуки, издаваемые машинами. Синчэнь шел, крепко обхватив рукой предплечье Сюэ Яна, полностью вверяя свою жизнь человеку, который причинил ему столько боли. «Это не тот же самый Сюэ Ян», — повторял про себя Синчэнь, но трудно было в это поверить, когда тело говорило ему об обратном. Более того, ведомый таким образом, он живо вспоминал ночи, когда они вдвоем ходили охотиться. Но были и отличия. Например, то, что у него с собою нет Шуанхуа. Сюэ Ян убедил его, что в эти дни разгуливание с мечом в лучшем случае вызовет подозрение, а то и вовсе приведет к аресту. Другим отличием было то, что уровень воспринимаемой им человеческой энергии намного превосходил все, с чем он когда-либо сталкивался. Сначала он ощущал ее лишь слабо, возможно, из-за того, что здание, в котором жил Сюэ Ян, было почти безлюдным, но с каждой минутой она становилась все более явственной. Вскоре энергия усилилась настолько, что у него закружилась голова. — Эй, Морская Звездочка. У тебя все хорошо? — встревоженно спросил Сюэ Ян и остановился. Синчэнь заметил, что сжал предплечье Сюэ Яна слишком сильно, и ослабил хватку. — Можешь описать мне дорогу? — спросил он в надежде, что визуализация окружающей обстановки поможет ему сосредоточиться на чем-то помимо невероятного количества энергии, которая вот-вот перегрузит его энергетические каналы. — Да, конечно. В общем, мы отошли от нашего массива, то есть, группы домов, построенных лет пятьдесят назад, которые собираются снести — там нарушена статика. Вместо них какой-то застройщик построит торговый комплекс, будто у нас их тут мало. Мы идем в сторону центра, по тротуару. Рядом — оживленная четырехполосная дорога, ведущая из города. До сих пор мы шли в основном мимо других жилых массивов вперемешку с частными лавочками и ресторанами, а сейчас проходим мимо средней школы. Рядом с ней — пивная. Как тебе сочетание, а? Это мне напомнило, что я уже когда-то подделывал удостоверения. Мы с друзьями тогда были подростками и хотели пойти нажраться. Я сделал их в фотошопе и распечатал на обычном принтере, а потом завернул в полиэтиленовую обложку для школьных тетрадей. Но этого хватило, чтобы обмануть барменшу в одной из наливаек нашего города. По крайней мере, в тот раз. Но не волнуйся, с тех пор я заметно поднаторел в этом деле! Те документы, которые я тебе сделал, можно смело показывать даже в госучреждениях. 3D-печать — это... — Что это за звук? — прервал Синчэнь отвлекшегося от темы Сюэ Яна, болтовня которого снова влетала в одно ухо заклинателя и тут же вылетала из другого. — Какой еще... а, это. Молодец, что спросил — эта штука как раз для слепых, вроде тебя. Он идет от пешеходного перехода. Зрячие люди полагаются на цветной световой сигнал, чтобы знать, когда машины останавливаются, и можно переходить дорогу, но если ты не видишь цвета, то нужно слушать этот звук. Когда щелчки медленные — тик, тик, — как сейчас, это значит, что нужно подождать. Когда они учащаются, это значит, что можно перейти через дорогу. Они подошли к переходу и подождали какое-то время. Как и обещал Сюэ Ян, вскоре звук сменился на «тик-тик-тик-тик», и они двинулись дальше. — Вот мы и на другой стороне, — объявил Сюэ Ян, когда тикающий звук вернулся к своему прежнему медленному ритму. — Справа от нас небольшой парк. Ничего особенного, просто несколько скамеек и детская площадка. Если повернуть налево, то можно пройти к ближайшей железнодорожной станции. Оттуда я езжу на работу. А если идти прямо, то минуты через две мы дойдем до супермаркета. Многие люди затариваются на неделю по воскресеньям, поэтому, возможно, сейчас там слегка оживленно, но нам нужна всего пара вещей, так что много времени это не займет. «Супермаркет. Опять это слово», — Синчэнь задался вопросом, что же возвышает этот «сверхрынок» над всеми привычными ему рынками. Вскоре перед ними сама собою открылась очередная дверь, и они оказались внутри. И тут же Синчэнь обнаружил, что «слегка оживленно» — это преуменьшение века. Со всех сторон слышались крикливые голоса, зазывающие их купить вещи вроде «девяти рулонов мягчайшей туалетной бумаги «Зева» по цене шести» и «семейной упаковки из двенадцати мини-круассанов всего за 15,9 юаней», и вкупе с совершенно новыми запахами, проникающими под маску Синчэня, а также неимоверным скоплением человеческой энергии, терпеть это было невыносимо. Сюэ Ян продолжал трещать, рассказывая Синчэню, что им нужно найти какую-то щетку для зубов, которую он забыл купить для него утром, но его голос при этом будто бы удалялся. — Ладно, пора нам отсюда убираться, — вдруг сказал Сюэ Ян встревоженным голосом. — Похоже, что ты сейчас... Конца фразы Синчэнь не услышал, так как потерял сознание.