Смещение (Misalignment)

В юности Синчэнь получил классическое конфуцианское и буддийское образование, которое внушало, что Золотой век уже миновал. Провозглашалось, что теперь человечество живет в эпоху упадка, а конец света не за горами. Синчэнь смутно помнил великий пожар, унесший жизни его родителей, и то горе, которое он испытывал после. Однако горе это длилось всего несколько дней, пока его не нашла Баошань Санжэнь — а его дальнейшая жизнь на ее горе была в целом настолько счастливой, что ему было трудно воспринять это учение. В окружении настолько красивой природы, добрых людей и удивительного искусства заклинательства, которому он обучался, слова «упадок» и «конец света» казались ему совершенно неуместными. Баошань Саньжэнь не уставала повторять своим подопечным, что остальной мир сильно отличается от ее горы, и что именно из-за его жестокости она решила удалиться, забрав с собой всех детей-сирот, которых только могла найти. Также наставница говорила, что мир полон зла и страданий. Но это предупреждение не отпугнуло юного Синчэня, а лишь наполнило его безрассудным желанием бороться со злом и избавлять от страданий, чтобы все люди могли жить так же счастливо, как и он. Спустившись с горы, Синчэнь очень быстро убедился, что Баошань Саньжэнь была права. Мир оказался и вправду жестоким, и он испытал его жестокость на себе в полной мере. И если у него и оставались еще какие-то надежды на то, что случившееся с ним лично — отклонение от нормы, а мир в целом, в действительности — куда добрее, то «Краткая история человечества» убедила его в обратном. Эпоха, в которой он вырос, давно канула в Лету, а сильные по-прежнему охотятся на слабых, богатые продолжают эксплуатировать бедных, а власть имущие убивают невинных — убивают из-за пустых идей, бессмысленных титулов и никчемных клочков земли. Человечество создало все эти чудесные технологии, которыми так восторгается Сюэ Ян, но использует их в основном для уничтожения самого себя и окружающего мира. Когда Синчэнь дослушал книгу, он долго не мог уснуть. Во сне он увидел, как какие-то солдаты в коричневой форме и оловянных касках чинят расправу над беззащитными мирными жителями, включая женщин и детей. Синчэнь попытался закричать агрессорам, чтобы они прекратили, но открыв рот, не услышал ни звука. Он понял, что у него нет языка. Один из солдат обернулся и засмеялся. Смех у него был высокий и мелодичный. Синчэнь мгновенно узнал этот смех, а также юное, по-детски красивое лицо, так не вяжущееся с жестокостью его обладателя. — Привет, Даочжан. Давно не виделись, — весело бросил ему Сюэ Ян, перерезая изогнутым ножом горло юноши, из которого вырвался кровавый фонтан. Несколько капель брызнуло на уголок рта Сюэ Яна, и он слизнул их длинным розовым языком. — Повеселимся вместе? — спросил он, безумно сверкая глазами. «Нет», — хотел закричать Синчэнь, но не смог. Он с ужасом ощутил, как его рука, сжимавшая Шуанхуа, сама собой поднялась и потащила его за собой, словно марионетку. Она увлекала его в сторону четырех женщин, одетых в лохмотья, которые плакали, прижавшись друг к другу. Клинок Синчэня вошел в грудную клетку женщины, по несчастью оказавшейся ближе всех. Она испустила булькающий звук и начала отхаркивать кровь, а остальные женщины завопили от ужаса. — Во, во! Молодец! Святоша Даочжан сорвался с цепи, трепещите все! — торжествующе воскликнул Сюэ Ян, издав очередной визгливый смешок. «Нет, это не я, я не хочу», — мысленно повторял Синчэнь, но его непослушное тело двинулось к следующей женщине, а на мече еще блестела багровая кровь предыдущей жертвы. — Тебе понравилось, Даочжан? — с ликованием спросил Сюэ Ян, когда тела всех женщин оказались на земле. — Держу пари, что да! Скажи, что понравилось, и я тебя, может быть, отпущу, — нараспев произнес он с издевкой в голосе, а Синчэнь тем временем, спотыкаясь, вслед за Шуанхуа направился к другой группе, на этот раз состоящей из маленьких детей. — А? Ну как тебе, Морская Звездочка? Весело? Кто-то из детей пронзительно закричал. — Ну давай же, Морская Звездочка, просыпайся, — неожиданно произнес Сюэ Ян совсем другим голосом рядом с его ухом. Он продолжил говорить, но Синчэнь не смог разобрать его слов. И тогда Сюэ Ян придвинулся для объятий, что оказалось выше его сил. — Отойди от меня, — прорычал он. Услышав собственный голос, Синчэнь испытал огромное облегчение от того, что снова может говорить, хотя ему все еще было трудно дышать. Лишь через мгновение он осознал, что это был сон, и что он сейчас в будущем, где Сюэ Ян, похоже, не настолько кровожадный. От этого осознания ему стало легче, но совсем незначительно. Потому что внезапно у него возник вопрос: что происходит? Он живет с человеком, убившим столько невинных людей, и ведет себя так, будто все это не имеет значения только потому, что случилось в прошлом. Одно дело было жить вместе, когда Синчэнь не догадывался о личности Сюэ Яна, но в этот раз он точно знает, с кем живет, и все равно... покоряется. Пойдя на поводу у привычки. Ведь несмотря на то, что в нюансах настали изменения благодаря всем этим микроволновкам, лифтам и Интернету, жизнь с Сюэ Яном в самом деле до боли знакома. Они вместе едят, спят в одной постели, купаются в одной ванне — пусть и с массажными струями, — и все это так подкупает своей естественностью, что Синчэнь без колебаний плывет по течению. В море всей новой информации, которую ему приходится усваивать, Синчэнь был рад найти утешение в этой привычности, хотя и понимал, что на самом деле ему следовало бы с ней бороться. Даже если забыть о нравственных аспектах, эта умиротворяющая привычность в любом случае идет рука об руку с зависимостью. С тех пор как он сюда попал, Синчэнь зависел от Сюэ Яна абсолютно во всем, и это было ему ненавистно. Да, Синчэнь должен с ней бороться; он был уверен, что уже узнал о современном мире достаточно для того, чтобы выжить самостоятельно. В конце концов, он не ребенок, хотя Сюэ Ян и относится к нему, как к ребенку. «От Сюэ Яна мне больше ничего не нужно». Едва эта мысль промелькнула у него в голове, как Сюэ Ян заговорил об искусственных глазах. Это Синчэню тоже не нужно, о чем он не преминул недвусмысленно заявить. А потом он узнал, что Сюэ Ян сфотографировал его раны, даже не сказав ему об этом, будто разрешение Синчэня не имело никакого значения. Это стало последней каплей. «Все, с меня хватит», — решил Синчэнь, когда Сюэ Ян выкрикнул, что не позволит прогнать себя из собственной квартиры. Вот и хорошо, Синчэнь и сам не намерен здесь оставаться. Услышав, как Сюэ Ян захлопнул за собой дверь, Синчэнь достал из шкафа ханьфу и меч и собрался выйти из квартиры. Он подумал было надеть собственные туфли, но не решился. Во время их первой и единственной вылазки на улицу он надел их, и туфли насквозь промокли от дождя. Когда они вернулись в квартиру и Синчэнь попросил Сюэ Яна развести огонь, чтобы высушить обувь, Сюэ Ян рассмеялся и показал ему прибор под названием «обогреватель». Синчэнь узнал, что именно этот прибор, испускающий горячий воздух, и был причиной тепла, которое он ощущал во всей квартире — что ранее удивило его, так как он не заметил никакого открытого огня ни по звуку, ни по запаху. Сюэ Ян также рассказал, что в будущем существует обувь, которая не промокает под дождем, и подарил ему пару туфель, которые называл «кроссовками». Синчэнь примерил их и обнаружил, что они сидят на нем, как влитые, и в них очень удобно ходить. Поэтому даже осознавая, что произведет большее впечатление, если покинет квартиру в том же виде, в каком появился, он все же решил уйти в кроссовках. И в солнцезащитных очках, потому что чистить их легче, чем кусок ткани. После некоторого раздумья он также взял медицинскую маску и зубную щетку, которые дал ему Сюэ Ян, и положил их в свой кисет. «После того, что он со мной сделал, это меньшее из того, что я заслуживаю», — с удовлетворением подумал Синчэнь, выходя из квартиры. Спустившись на улицу по лестнице, существование которой Сюэ Ян от него вероломно скрыл, он, к счастью, обнаружил, что воздух намного свежее, чем во время прошлой прогулки, и не стал надевать маску. Синчэнь отправился по тому же маршруту, который показал ему Сюэ Ян, пользуясь мечом в качестве трости. Звуковой сигнал помог ему благополучно пересечь оживленную дорогу, и вскоре он добрался до парка. Он нашел скамейку под тисовым деревом, которое пахло точно так же, как известные ему тисовые деревья из прошлого, и некоторое время сидел там, обдумывая свои дальнейшие действия. Можно попробовать разыскать А-Цин, но что она подумает? Она считает Синчэня любовником своего брата, и наверняка ей покажется странным, если он вдруг сам придет к ней. А если он и расскажет правду, а А-Цин ему поверит, Синчэнь все равно не сможет попроситься пожить с ней и еще двумя студентками. А главное, он не хочет становиться для нее обузой. Синчэнь вообще ни для кого не хочет быть обузой. Несмотря на потерю иллюзий, он все еще хотел заниматься в жизни чем-то значимым, чем-то, что помогло бы другим людям. Он по-прежнему хотел бороться со злом. Инцидент с пожилой соседкой Сюэ Яна показал ему, что даже в современном мире продолжают появляться лютые мертвецы, так что, пожалуй, можно было бы начать с них. Однако Шуанхуа покоился в ножнах и не пытался никуда его направить. Что же ему делать? Ходить по улицам и спрашивать у прохожих, не видели ли они нежити, которую можно было бы усмирить? Звучит не слишком разумно, ведь Синчэнь уже успел узнать, что и монстры, и заклинательство для современных людей — нечто из области легенд, и такими вопросами он вряд ли вызовет их доверие. Кроме того, он узнал о существовании мест, называемых психиатрическими лечебницами, которые служат своего рода тюрьмой для людей, чье поведение слишком сильно отклоняется от нормы, и ему не хотелось бы там оказаться. Синчэнь глубоко вдохнул знакомый хвойный аромат, пытаясь успокоиться, но мысли неизбежно возвращались к Сюэ Яну. Внезапно его охватило желание снова оказаться в этой квартирке и приготовить кашу, вдыхая аромат кофе Сюэ Яна, который ему, в отличие от вкуса, очень даже нравился. Потом попросить Сюэ Яна найти ему книгу на другую тему, например, о технологиях, о которых тот говорит практически не переставая. Спустя какое-то время, когда информации станет слишком много, Синчэнь выключил бы запись и занялся медитацией, или послушал бы ту чарующую музыку, которая нравится А-Цин, или просто прилег бы на мягкую кровать, а щелчки и постукивания Сюэ Яна погрузили бы его в сон. Занимаясь всем этим в течение последней недели, Синчэнь не то, чтобы был счастлив, но чувствовал себя в согласии с самим собой. Самое главное, что у него появилась цель: узнать как можно больше о современном мире, прежде чем он смог бы... что? Синчэнь и сам не знал. Он не мог закончить эту мысль, поскольку ему еще не удалось заглянуть за этот горизонт. Он был, однако, твердо уверен, что для этого ему понадобится помощь Сюэ Яна. Синчэню незачем нуждаться в Сюэ Яне, однако тот ему нужен. В этой новой главе его жизни, которую Синчэнь сам не планировал, Сюэ Ян — его опора. Порой его присутствие становится невыносимым, но в то же время только оно и дает Синчэню почву под ногами. Осознавать это было немного горько, но Синчэнь с этим быстро смирился. В конце концов, бывали ситуации и похуже. Тем не менее он не торопился возвращаться, и вместо этого сосредоточился на энергии окружающей его природы, позволяя ей течь сквозь него, избавляя от тревоги. Пока он так сидел, со стороны послышался чей-то бег и тяжелое дыхание, словно бегущий бежал издалека, и Синчэнь сразу же узнал в нем Сюэ Яна. К стыду своему, он испытал облегчение, хотя и не подал виду. Он солгал, что не нашел, чем можно было бы написать записку: если бы он захотел, то нашел бы способ. Тем не менее, когда Сюэ Ян попросил вернуться домой вместе с ним, он не выразил даже символического протеста. ... Позже, когда Сюэ Ян предложил ему выпить, Синчэнь сразу же согласился. Он уже пробовал медитировать, а ранее в парке, прежде чем Сюэ Ян нашел его, он пытался восстановить связь с силами природы и успокоить свой взбудораженный дух, но ничего не помогало. У него было предчувствие, что разговор, к которому явно готовился Сюэ Ян, тоже этому не поспособствует. После второй чашки байцзю Синчэнь почувствовал головокружение, поэтому остановил Сюэ Яна, попытавшегося налить ему еще. Что бы ни хотел обсудить с ним Сюэ Ян, Синчэнь был готов как нельзя лучше. Однако первый же вопрос застал его врасплох. — Это я убил Сун Ланя? — спросил его Сюэ Ян. — И да, и нет, — ответил Синчэнь после некоторого раздумья. Сюэ Ян, похоже, остался не слишком доволен его ответом. — И как это понимать? Это же двоичный вопрос. Надо выбрать что-то одно, — возмутился он. Синчэнь вздохнул. — Я убил Сун Ланя своим мечом. Но только потому, что ты отравил его трупным ядом и вырезал ему язык, чтобы я принял его за лютого мертвеца — так ты поступал и со всеми остальными, — пояснил он, стараясь сохранить как можно более выдержанный тон. К счастью, отупение от спиртного оказалось достаточным, чтобы не впасть в отчаяние при воспоминании о смерти Сун Ланя, картина которой невольно предстала перед его мысленным взором. Он просто ощущал пустоту, словно полый ствол дерева. — Писец. Я... блин, — прошептал Сюэ Ян. На некоторое время гнетущая тишина, плотная, словно грозовая туча, повисла между ними. Затем Сюэ Ян задал вопрос, которого Синчэнь ждал с самого начала. — Кем мы были друг другу? То есть, я понимаю, для меня ты явно был врагом, но я не могу понять, как мне удалось тебя так обмануть? Почему ты вообще мне поверил? — Потому что я был слеп и не узнал тебя, — ответил Синчэнь на последний вопрос. — Не узнал? Значит, мы уже встречались? — предсказуемо вопросил Сюэ Ян. Синчэнь вздохнул. Похоже, пришло время рассказать Сюэ Яну обо всем. Ему не хотелось, но откладывать дальше было нельзя. Он глубоко вздохнул и начал с их первой встречи, когда они с Сун Ланем застали пятнадцатилетнего Сюэ Яна за порчей тележки уличного торговца. Сун Лань хотел наказать Сюэ Яна, но Синчэнь его отговорил, ссылаясь на то, что Сюэ Ян еще юн. Затем он поведал о том, как узнал, что мальчик, которого он когда-то защитил, уничтожил весь клан Чан. Синчэнь задержал его и доставил в башню Кои, требуя казнить юного преступника. Сюэ Ян присвистнул. — Я уничтожил целый клан? — спросил он с неуместным восхищением. — За что? — Вождь клана искалечил тебе руку, когда ты был ребенком. Он специально переехал ее повозкой, запряженной волами. В результате ты лишился одного пальца. — Вот урод. Почему мои родители ничего не сделали? — спросил Сюэ Ян. — Ты был сиротой и жил на улице. — Паршиво. В наше время для детей, оставшихся без родителей, есть приюты и приемные семьи. На улицах дети не живут, по крайней мере, у нас, — заметил Сюэ Ян. — Значит, меня все-таки не казнили? — Нет, — подтвердил Синчэнь. — Глава клана Цзинь Гуанъяо, которого я попросил наказать тебя, вместо этого нанял тебя для исследования темных артефактов. Он воспользовался твоими навыками демонического заклинательства, чтобы избавиться от своих врагов. — Хм. Похоже, я легко отделался. Но что насчет тебя? Как это вообще связано с тем, что случилось с тобой и Сун Ланем? — Хоть и избежав наказания, ты затаил на меня злобу за то, что я вмешался в твои дела. И решил отомстить. Первым делом ты ослепил Сун Ланя и убил всех в храме, где он воспитывался, — бесцветным тоном сообщил ему Синчэнь. — Я не знаю точно, но возможно твои действия против Сун Ланя стоили тебе благосклонности Цзиня Гуанъяо. Вероятно, он решил, что тебя становится слишком сложно контролировать, и заказал твое убийство. — Меня заказал Цзиньчик? — недоверчиво спросил Сюэ Ян. — Он всегда был одержим заговорами и махинациями, но чтобы организовать убийство? К тому же мое? Дикость какая-то. Увидев, что Синчэнь не собирается это комментировать, Сюэ Ян вновь заговорил. — А дальше что? — Узнав, что ты ослепил Сун Ланя, я отдал ему свои глаза, поскольку на мне лежала ответственность за случившееся. Некоторое время я путешествовал по миру и встретил девушку по имени А-Цин, которую тоже считал слепой. Некоторое время мы путешествовали вместе. Однажды мы нашли на обочине дороги раненого незнакомца, и я решил выходить его. Это было недалеко от места под названием город И, где мы втроем нашли приют в заброшенном похоронном доме. — Этим незнакомцем... — проговорил Сюэ Ян, и Синчэнь кивнул. — Был ты. Ты сказал, что тебя зовут Чэнмэй, и изменил голос, чтобы утаить свою личность. Ты не ушел, даже когда поправился. Через некоторое время ты стал ходить со мной на ночную охоту, помогая убивать монстров и защищать людей. По крайней мере, я так думал, — с горечью произнес Синчэнь, и вынужден был сделать небольшую паузу, прежде чем продолжить. — Я уже говорил, что происходило на этих охотах на самом деле. Это продолжалось три года. Все это время ты выжидал подходящего момента, чтобы отомстить мне по полной. — Сун Лань, — догадался Сюэ Ян. — Да. Он пришел в город И в поисках меня, но первым встретил тебя. Я прибыл лишь когда ты уже... — Синчэнь запнулся, и голос его перешел в рыдания, потому что на этот раз алкогольного опьянения оказалось недостаточно. Он снял солнцезащитные очки и вытер кровь с лица тыльной стороной ладони. — Выходит, ты спас мне жизнь, а я отплатил тебе тем, что заставил тебя убивать невинных людей, и среди них твоего друга, — подытожил Сюэ Ян, слегка потрясенный. Сяо Синчэнь кивнул. — И это заставило тебя... — Покончить с собой, — закончил за него Синчэнь. — Вот так ты наконец-то отомстил. Сюэ Ян некоторое время безмолвствовал. — Знаешь, — произнес он задумчиво, — мне кажется, все было не совсем так. Синчэнь уже собрался обрушиться на Сюэ Яна за его дерзость, но тот снова заговорил. — Я не в том смысле, что ты лжешь. Просто... Если я — тот же самый человек, то последняя часть на меня не похожа, даже если я был психопатом-извращенцем. Во-первых, я не такой уж терпеливый. Если я хочу что-то сделать, я делаю это сразу. А не жду годами возможности, которая может и не представиться. — Но чтобы отомстить клану Чан, ты как раз и ждал годами, — тут же возразил Синчэнь. — Да, но когда мне переехали руку, я был еще маленький. Наверное, прежде чем отомстить, мне надо было хорошенько освоить боевые навыки, разве нет? — Пожалуй, — согласился Синчэнь. — Поэтому вряд ли я убил твоего друга Сун Ланя из жажды мести. Ну, может быть, отчасти, но я не искал его специально ради этого. Он ведь сам пришел ко мне, а не наоборот. Я уверен, что не стал бы все эти годы ждать его именно за этим. Если бы я хотел его смерти, я бы просто нашел его и убил сразу же. — Чего же ты тогда ждал? Почему остался? — Синчэнь не смог удержаться от вопроса, хотя прекрасно понимал, что такой вопрос — не для этого Сюэ Яна. — Я... смотри. Даже если я тот же самый человек, у меня в жизни все по-другому. Я не сирота, меня никто не калечил, и так далее. Так что сказать очень сложно. Но судя по тому, что ты рассказал, мне из прошлого, похоже, пришлось несладко, пока ты ему не помог. Или мне не помог... Ну, в общем... Так что, может быть, я все это время жил с тобой и А-Цин, потому что мне это нравилось? Потому что было весело? «Весело», — мысленно повторил Синчэнь с отвращением. Сюэ Ян научил его ненавидеть это слово. — То есть, весело было заставлять меня убивать невинных людей трупным ядом. Так ты мне сказал, когда твой обман раскрылся, — отчеканил Синчэнь. — Это... ладно, наверное, прозвучит ужасно, но я не только нетерпеливый, но еще и ненавижу однообразие, так что заставлять тебя вот так убивать людей целых три года было бы дико скучно. Наверное, если б я был совсем поехавший, то поначалу могло быть и весело, но точно не три года. Поэтому я думаю, что остался по какой-то другой причине, — сказал Сюэ Ян. Синчэнь не знал, что на это ответить. Сюэ Ян, видимо расценив его молчание как неодобрение, продолжил: — Я не пытаюсь оправдаться, ничего такого. К счастью или к несчастью, я не помню ни содеянного, ни его причин. Поэтому я даже не могу сказать, что раскаиваюсь. Но... прими мои соболезнования... как-то так, — неловко закончил он тоном человека, который никогда в жизни не выражал соболезнований. В горле Синчэня встал ком, поэтому он просто кивнул. — Что мне... что ты хочешь, чтобы я сделал? — спросил Сюэ Ян непривычно тихим голосом, напомнившем Синчэню ребенка, который что-то сломал и боится наказания родителей. — А что тут делать? — устало ответил Синчэнь. — Что сделано, то сделано. Сун Лань мертв. Я убил его собственными руками. — Погоди-ка, — произнес Сюэ Ян, будто на него только что снизошло озарение. — Был мертв, но это тогда. С чего ты взял, что он и сейчас мертв? Синчэнь опешил. — Ты хочешь сказать, что... — прошептал он, не решаясь закончить фразу. — Я, конечно, не знаю, как работает вся эта магическая реинкарнация, но все, кого ты знал в прошлом, все равно рано или поздно умерли. Я, Цзиньчик, А-Цин. И тем не менее, все мы здесь. Так почему же с твоим другом Сун Ланем должно быть иначе? Слушай, я прямо сейчас попробую его найти, — сказал Сюэ Ян и, конечно же, спустя мгновение Синчэнь услышал знакомое постукивание, доносившееся от компьютера. Однако на этот раз оно не погрузило его в сон, а вселило слабую надежду. «Возможно, Сун Лань жив».