Часть 10
12 марта 2023 г., 00:01
***
Закончив с бумагами ближе к часу ночи, я уснула прямо на столе. Забыла закрыть окно: сон окутал запах свежего леса и, наконец, более теплого воздуха. В этом году весна пришла неожиданно стремительней, чем всегда. Жителей городка радовало, что уже в апреле они смогут ходить в весенней одежде в постоянно зимнем Форксе. А если повезет, то и парочка солнечных дней появится. — Джеральдина, — сквозь пелену сна слышу, как меня тихо зовут, — Джеральдина! Это было громче, но меня втягивает в круговорот. Мысли идут кругом, отбрасывая реальность все дальше. Я как маленькая Алиса прыгаю в пучину непонятного барахла, но теперь это мои чувства. Сейчас я словно пролетаю безразличие, но туман начинает рассеиваться, а я опускаюсь на зеленеющую поляну. Здесь было настолько спокойно, а главное — тихо. Ни один звук не доходил до меня, и я ощущала мощную силу во всем теле. Это сон, сюрреалистичный сон. Меня вырывает из него. Реальность накатывает с внезапной силой, я резко поднимаюсь, а меня удерживают его руки. Голова кружится, все внутри перемешалось. Он смотри внимательно, не отводя взгляда. — Прости, ты не отзывалась. Все хорошо? Почему домой не ушла? — он сел рядом на диван, выглядел, мягко говоря, уставшим. Круги под глазами выделялись в несколько раз, цвет лица, и без того болезненный, стал практически белым. — Я тебя хотела дождаться, перебрала всю бумажную работу. У тебя все хорошо? Выглядишь неважно, — потянулась рукой к его лбу, но он перехватил ее. Измученно откинулся на спинку дивана. Я никогда его таким не видела и, конечно, растерялась. — Я очень устал. Пациент пытался покинуть этот эгоистичный мир дважды, но я его также эгоистично возвращал обратно, — поняв всю глупость высказывания, он улыбнулся сам себе. На столе лежала моя куртка, а я заметила на нем пальто только сейчас. Видимо, он уже уходил, но заметил одну единственную одинокую куртку. Гардеробщица уходит в десять вечера, а потом ты уже сам себе обслуга. Можешь даже попробовать украсть чужую одежду, но после подобных случаев висит камера. Мне до сих пор не понятно, на кой черт там сидит это бабушка, ведь охранять ей незачем. Карлайл не стал долго думать и дожидаться, сразу пошел обратно к себе в отделение проверять. Заглянув ко мне, убедился в этом сам. Хотя, опять же, по крайней мере, два человека на всю больницу будут в ночную. И тогда это логично, что будет чья-то одежда. Ладно, буду думать, что он пришел по зову сердца. Он смотрел на меня и, опомнившись, подал куртку. Даже не медля я надела ее. Мне хотелось поскорее уже уехать отсюда. Клиника ночью выглядит ужасающе, пока мы шли к выходу я испугалась раз пять. Все везде скрипит, зубами клацает и царапает пол, но может и не так это было, а и не важно! Он шел и придерживал меня за плечи, не давая упасть. Выпустил меня из больницы первой, просто формальность. — Тебя завести домой, или чай поедем пить? — Конечно, ждала я его ради того, чтобы он домой меня отвез. Наивный. — Домой, но к тебе. Ты же рассказывал про свои коллекции чая, не зря же я включила режим Хатико. — Он открыл передо мной дверцу машины. Мы тронулись сразу, как он сел, словно на ходу заводил машину. Меня это действие привело в шок, мастер вождения перед вами. — Карлайл, это конечно не мое дело, но все же. У тебя на всех нервов не хватит, не надо по каждому так убиваться. Тем более он остался жив, я понимаю твои чувства и хочу тебя поддержать. Но прошу относиться ко всем, как к пациентам, а не членам семьи. Тебе же сил не хватит так, я переживаю, — мне многие рассказывали истории, как он уходит в себя после таких случаев, как перестает замечать внешний мир. Все удивлялись, а главврач даже радовалась: вот, врач живет своей профессией. Но даже несмотря на это, Карлайл любил эту женщину, они были в теплых дружеских отношениях. Она звала его на чай, а он, добрая душа, всегда ходил. Он резко повернул руль в сторону и прибавил ходу. Меня впечатало в кресло, он смотрел бегающим взглядом на дорогу. — Что случилось? — километра через три он начал сбавлять скорость и расслабился окончательно. — Олень выскочил, он хотел дорогу перебежать. Могли врезаться в него на середине. Ты не заметила что ли? — он искренне удивился. — Будут убивать — даже не заметишь. — Да хер тебя убьешь, ты куришь в окно в больнице. Бессмертный, черт возьми. Луна осветила салон машины, волосы Карлайла стали отливать серебром. Мне невольно захотелось прикоснуться к ним, почувствовать их мягкость. Он смотрел за дорогой, пока я тянула руку к лицу. Приглаживая волосы, которые выбивались из укладки, пальцами медленно, почти дрожа, провожу по лбу, спускаясь к щеке. Он кидает мимолетный взгляд на меня, продолжая внимательно следить за дорогой. Очертив скулы, еле касаюсь контура губ. Он неожиданно вдыхает воздух, с испугу резко скидываю руку. — Мне приятна твоя забота, спасибо. Думаю, до дома я окончательно приду в себя, и мы сможем поговорить обо всем на свете. — Это лишь означало, что он просит до дома помолчать и дать подумать. Ехали мы быстро, иногда чересчур быстро. Приходилось напоминать, что я не любитель умирать на дорогах, тем более, в дождь. Дорога становилась жутко скользкой и беспросветной. — Не думала прыгнуть с моста? — Видимо, по моим взлетевшим бровям он понял, что требуется уточнение. — Я имею ввиду, со страховкой. Меня радовало, что он начал говорить. Это было, правда, в тот момент, когда мы заехали в его гараж. — Хотела партнерский прыжок, но бывший парень отказался, и в итоге руки не дошли найти человека, — это звучало разочарованно, но я не хотела жаловаться. Я прекрасно знала, что в случае чего могу испытать этот стресс одна. — Ты мне не рассказывала про бывшего, долго встречались? — он открыл мне дверь, помог выйти из машины и направился в дом. Хорошо, что у них предусмотрен из гаража сразу вход в холл. — Года три, — больше нехотя пришлось отвечать. Он хотел уже спросить опять, но я его опередила, не желая снова отвечать. — Я же могу и про тебя спросить. Вот, например, во сколько у тебя были отношения, поцелуй или, может, что повзрослее? — моя ухмылка была видна аж в Антарктиде. Но, судя по его насмешливому взгляду, это забавляло Карлайла. — Хочешь о сексе поговорить? — как бы невзначай кинул фразу, пока снимал шарф. — Ну, если ты хочешь... — в рубрике «неудобный вопрос» 0:1 в пользу дока. Вижу, как чертята бегают в его глазах, как махают своими вилами. Все-таки ответил: — Все в девятнадцать, с одной девушкой. Он соврал, после обращения все года его жизни смешались. Много времени он провел у итальянских братьев, там ему некогда было следить за временем. В те времена крестьянам при рождении писали лишь время года — никаких точных дат. Поэтому с девушками было все крайне неоднозначно. Он помнит свою первую любовь, помнит, как добивался, и горький отказ, но когда это было... Главное, что было! Сразу сняв верхнюю одежду, мы прошли в гостиную. Он ушел за барную стойку взять, судя по звуку, какую-то бутылку, и пришел уже с двумя бокалами. — Полусухое или полусладкое? — он также держал две бутылки и штопор. Настоящий бармен: две бутылки в одной руке, бокалы и штопор — в другой. — Полусладкое лучше, но мы чуть-чуть только. Не хочу пить перед работой, уже поздний час... Вот и попили чая. Вино он наливает как профессиональный сомелье. Протягивает бокал, садясь поближе. После характерного чоканья, мы осушили их. Наливая по второму кругу, он заговорил: — Это коллекционное вино, должно быть хорошим. — Коллекционное — значит множество нулей в цене. Это не с нашими студентами алкоголь за доллар хлестать за универом. — Кстати, спасибо за поддержку. Я слишком сострадательный, и в этом моя огромная ошибка, не могу хладнокровно смотреть, как кто-то мучается. Даже ты — я же не глупый и все понимаю. Многие твои всплески эмоций — просто обиды. Я сам таким же был, но потом понял: вот вдруг ты внезапно умер и что оставил после себя? Мечты родителей или счастливого человека? Если вообще что-то останется, — запив этот огромный ком в горле вином, он поставил бокал на стол. Было понятно: он не хотел таких откровений. Наступило неловкое молчание, мне хотелось его закончить поскорее. — А ко мне приставали, — это прозвучало чересчур весело и неожиданно. Через минуту поняла, что сказала. Его взгляд резко метнулся ко мне: сплошное сожаление и злость. — Когда? — как бы аккуратно спрашивает, но вижу по лицу — не шутит. — Лет пять назад, — почему это всплыло в моем мозгу как баннер? Фантазия — страшная штука, придумает все! Я уже представила, как еду с Карлайлом и двумя битами. Садимся в машину. Разгоняемся максимально, обгоняя все машины и лавируя между ними. Паркуемся не останавливаясь и сразу выходим. Машины как в фильмах взрываются, и мы заходим к парню в дом, а на заднем фоне огненный гриб. Он в два удара выбивает дверь дома и... — Джеральдина! Я же серьезно, за такое как минимум надо отвечать. Меня вырвало из мыслей: оказывается меня звали и даже уже пытались настроиться ехать кого-то бить. Я отказалась сразу, нахер ему Уильем. Его уже алкоголизм наказал по полной программе, так наказал, что я даже не знаю, где он сейчас. Но надеюсь, его печень не выдержала. Вино оказалось вполне сносным, скорее даже более сносным, чем все, что я когда-либо пробовала. А может, так влияет атмосфера и ситуация. — Не хочешь поговорить об этом? — его руки накрывают мою, оказывая хоть малую поддержку. — Боюсь взболтнуть лишнего, — честно призналась я. — Мы не настолько пьяны, всего одна бутылка на двоих. И то, большую часть я взял на себя, — как бы доказывая, он повертел свой полный бокал перед моим пустым. — Я не знаю, что рассказывать. Это было больно, неприятно, мерзко, унизительно и множество других эпитетов. Когда мы начинали встречаться, это был самый милый человек на земле, любила до безумия. С каждым днем все становилось хуже, его словно меняли. Стал часто пить, доходило пару раз до наркотиков, и мне приходилось находится рядом. Ведь никто о нем не позаботится кроме меня, а бросать его под иглой было бы слишком эгоистично. Я училась и параллельно смотрела за конченным наркоманом. В один день он перебрал с алкоголем и случилось то, что случилось. — Он слушал и не перебивал ни на секунду, его руки гладили каждый палец. — Что ты чувствовала? — подмечает, что это был парень, а не левый человек с улицы. — А как ты думаешь? Явно не счастье, все, Карлайл, стоп. Не знаю, зачем тебе это, но тебе надо было меня сильнее напоить, если хотел узнать. Он уже говорил оправдания, но они слились в пьяный бред, я его слушала и ловила каждое неосторожное слово. Я узнала, что он даже иногда кидает похабные словечки и не извиняется после них, думаю, так он выглядит намного привлекательнее. Наступил момент тишины, и он казался совсем простым. Мне было с ним приятно находиться, а тут еще алкоголь расслабил. Увидев мой взгляд, он переплел наши пальцы и спросил: — Не против одного танца? Сразу соглашаюсь, а он встает и тянет меня на середину комнаты. Движениями сам создает мелодию, а в комнате полнейшая тишина. Его руки опускаются на талию; обнимая, он медленно кружится, придавая ритм нашему танцу. Это был медленный, романтический момент. Я чувствую его дыхание на своей шее, чувствую, как он медленно оставляет поцелуи на ней и спускается ниже. Мои чувства вмиг обостряются, становятся натянутой струной. Проводя языком по ключице, он целует ее и тянется к губам. Впиваясь с остервенением, чувствую сладкое вино на его губах. Он не пытается остановиться и продолжает так же напористо целовать. Пропала вся нежность, осторожность, слетела фарфоровая маска и осталась одна плоть, которая готова обжечь, но это будет самый лучший ожог в вашей жизни (я вам гарантирую!). — Нет, нельзя. Не так и не сейчас, — нехотя отходит на один шаг, смотрит в глаза и пытается придти в себя. Взгляд совсем потерял фокусировку. — Не на пьяную голову. Когда я узнаю тебя лучше, но не сейчас. Извини. Понимая всю комичность ситуации, пытаюсь придти в себя. Приехала попить чайку, блин. Из себя выдавливаю лишь «все хорошо» и смотрю за его всепоглощающим сожалением. Прошу его сесть и успокоиться. Уже минуты через три я, расслабившись, легла, положив голову на его колени. Он заметно успокоился и теперь допивал вино и крутил локон, проводил холодными пальцами по лицу, ловя каждую родинку или шрам. Мысленно ставлю в своем мысленном блокнотике, что пить этому товарищу запрещено. Есть ощущение, что, выпив, он проваливается в постоянное самокопание и не может найти выход. — А ты петь умеешь? У тебя хорошее чувство ритма, — совсем незаметный намек на достойный танец, скрытый комплимент. — Да, в детстве ходил в академию Опять врунишка! Я же знаю, что за 366 лет этот мужчина научился всему! В его истинное детство не то что академий — школ для всех не находилось. — Споешь мне что-нибудь? — глаза кота из Шрека, в бой! Он начинает напевать какую-то воздушную мелодию, и, слушая каждый кусочек ее, я медленно проваливалась в сон, но это было не от скуки! А под его ласковыми движениями пальцев. Он тихо ставит бокал на стол, но меня будит каждый шорох, пытаюсь устроиться удобнее. — Пойдем, ляжешь на кровать, тебе же неудобно. — А ты ляжешь со мной? Хотя бы покамест не усну, — глаза кота из Шрека, во второй бой! — Да, идем тогда в мою комнату. Эта ночь прошла очень спокойно. Я заснула около Карлайла. На редкость мне не снились кошмары. Но утро наступило неожиданно быстро и приятно. Проснувшись, я ощутила присутствие человека — давно забытое чувство. Этого мне не хватало давно. — Доброе утро, соня. Уже пол десятого, но начальство разрешило тебе опоздать часика на три. Все равно раньше не выедем. — А начальство — это ты? — Конечно. Несомненно, ему пришлось звонить главврачу и говорить об опоздании. Пришлось сказать ей про отношения, и, судя по счастливым поздравлением с того конца трубки, она была рада. Уже с момента работы они подружились, мужчина считал ее своей матерью, и это всех устраивало. Карлайл не мог объяснить, почему женщина младше его на два века была для него матерью. Ему было с ней комфортно, и часто он мог обратиться за поддержкой к ней. Вот такой парадокс. — Слушай, я еще хотела поговорить. Та девчонка, моя пациентка... Ты заходил к ней? — вижу, что задумался. Несколько уточняющих вопросов, и ответ полуотрицательный. — Так она была с передозировкой у нас, я специально тебе ее дал. Просто перенаправь ее документы в Сиэтл. Мы не занимаемся таким, лично мое распоряжение, — меня удивило это, но он сразу объяснил: — Я хирург — не психиатр. — Ее изнасиловали, она поэтому и наглоталась. Я ей обещала помочь, она же просто ребенок. — Он смотрел прямо в глаза и пытался придти к ординарному решению. — Ты же понимаешь, что я не буду этим заниматься? Это будет полностью твоей ношей. Остается лишь согласиться. Она выглядит, как человек, которому можно помочь. — Хорошо, спасибо даже за это. Он не ответил ничего. Лишь ближе придвинулся ко мне и взял за руку, медленно поглаживая каждый пальчик. — Да не кипятись, чайник! Я соберусь через пятнадцать минут и поедем. Рубрика «Из грязи в князи за пятнадцать минут». Плойкой пытаюсь накрутить нечто похожее на кудри, губы крашу красной помадой. Мне бы все-таки пошел рыжий цвет. Надев платье с рукавами, оцениваю внешний вид и могу сказать, что выгляжу ужасно. Выходя из комнаты, встречаюсь взглядом с Карлайлом, он просто оценивающе смотрит сверху вниз и одобрительно кивает. Поспешили к машине и уже спустя пятнадцать минут ехали по трассе на работу. Оказалось, что ему ехать совсем немного с его стилем вождения. Я начну скоро с иконой ездить, вспоминая все молитвы. Он высаживает меня за первым переулком перед больницей. Чем меньше город, тем больше шансов стать глобальной сплетней. Захожу в больницу и направляюсь к моей первой пациентке. Нахожу ее около автомата с кофе: с горстью монет она выбирает на панели напиток. — Не хватает? — подхожу к ней и протягиваю пять баксов, она была темнее тучи. Губы бледные, обкусанные, на руках язвы. Что выделялось, так это глаза: они были полны грусти. Принимает деньги и вяло улыбается. — Выглядишь неважно. И я договорилась. Ты теперь под моей личной опекой, — я говорю, а в ее глазах проносится благодарность. — Когда тебе родители документы донесут? — Может, завтра, а может, и не принесут. Они очень заняты, на работе постоянно, — мы сели на диван у ее палаты. Она медленно размешивает кофе, словно входит в какой-то транс. Больше мы не проронили и слова, я явно плохой врач. Когда часы показали два часа дня, что означало обеденный перерыв, я скрылась в трапезную. Сразу найдя глазами столик с моими коллегами по отделению, я пошла к ним. Клэр приветливо помахала рукой и указала на стул рядом. Взгляды были прикованы ко мне. И были они далеко не доброжелательными, кроме взгляда Клэр, конечно. Не могу понять в чем дело... — Почему вы так смотрите? Дэвид не сдержался и зло выплюнул мне в лицо: — Мы вот решаем, с кем ты готова переспать ради повышения. Каллен как в постели? — злая усмешка так и осталась на его лице. — Не знаю, но, думаю, всяко лучше чем ты. Где вы такой бред услышали вообще? Клэр успокаивающе гладила мои пальцы, а я поняла, что весь альянс объединился против меня. Голосом разума было чистое и светлое создание — Клэр. — А почему сразу услышали? Вот Мартин видел вас вчера вечером, а сегодня вы приехали вместе. Не думаешь, это странно?.. Выдергиваю руку из объятий девушки, пелена злости застилает глаза. Резко толкаю стол на них, все содержимое с оглушительным грохотом падает. Врачи вымокли в чае, который давали сегодня, и мне было ничуть не жалко. — Ты охренела?! — Дэвид резко подскакивает, толкая стол обратно. — Ты пожалеешь об этом. Я разрушу все, что так любит твой Каллен, — его рука больно сжимало запястье, начиная выкручивать его. Наступаю на его ногу со всей силы и вырываю руку из его хватки. Убегаю в ординаторскую. Даже намека на слезы не было, я шла, растворяясь в обиде и злости. Прекрасно понимая, что эти олухи пустят слух даже о том, чего не было. Теперь чистая карьера Карлайла под огромной угрозой, но на нашей стороне главврач. Даже она не спасет, когда все будут косо смотреть на меня и называть подстилкой. Твари.
