Мед с кровью

***

      Путь до ординаторской крайне сложен. Я терплю тысячу и одну эмоцию, ощущения пронизывают до самых кончиков пальцев, идти с каждым шагом все сложнее. Едкое, вязкое чувство слепляет органы. Начинает безумно мутить от стресса, желудок сворачивается в трубочку. Чтобы не упасть, приходится задержать перед дверью руку — это нужно для секундного решения — я открываю двери.       Перед глазами пелена и несуразный гнев отчаяния. Гул в ушах медленно стихает, туман сходит, и проясняется комната со своим неизменным интерьером, который хочется разнести к чертям. Думаю, Карлайл разрешил бы такую шалость, но воли хватает для привычки — пошарить руками в карманах в поисках сигарет. Это выдает во мне заядлого курильщика, которым я уже себя не чувствую. Перебираю ногами ближе к дивану и падаю на него. Потолок становится короткометражкой в моих глазах, на нем проносятся разные моменты жизни. Самые запоминающиеся, к счастью, это дни, проведенные с подругами. Идет время, а я все так же скучаю. Скучаю по тому, что даже забыли, как это — быть вместе. Взрослая жизнь закрутила нас в водоворот, мы перестали даже перекидываться сообщениями. Это очень расстраивает. От вырывающихся слез начало саднит горло, кулак с каждым вдохом давил на грудь сильнее, чем вызывал новую боль и затруднение дыхания.       В ординаторскую влетает Клэр, ее рука судорожно опускается на стенку. Девушка явно бежала и теперь пытается придти в себя. — Джеральдина, не слушай этих желтушников. Всем и так понятно, что у вас с Калленом ничего нет, вы же абсолютно разные!       Я поднимаю на нее глаза. В душе остается немой вопрос: почему разные? Мы же дышим одним воздухом, живем на одной планете и разговариваем на одном языке. Этого мало?! Столько же общего у меня с любым человеком в штате, но это же совсем другое. Зачем они создают рамки, в которых сами же себя закапывают? Почему люди не могут любить друг друга вопреки разным взглядам? — Почему? Зачем они так со мной, зачем ты так со мной? Какая разница, с кем человек живет и чем занимается, если ему это нравится? — Мои руки сжались в кулаки, готовясь к нападению. — Клэр, мы реально с доком такие разные? Ты даже не даешь надежду этим отношениям? — мне хотелось ее потрясти за плечи и выбить эту дурь. — Ну, вы слишком разные. Поверь, здесь каждая девушка испытывала чувства к нему. Это пройдет, не переживай. Знаешь, как я за ним ходила?! Все надеялась, что он обратит на меня внимание. Писала записки, в конце концов, соблазняла, а он будто не замечал. В итоге, спустя два месяца таких игр он попросил успокоиться или писать заявление об увольнении. Поэтому и твои чувства стухнут, нормально и без него прожить можно, — Клэр смотрит ожидающим взглядом, словно пытается проникнуть в душу и достать все потаеное. Теперь передо мной нет милой девушки, только конкурентка, готовая утопить утопающего. Выдерживать этот взгляд больно, я отворачиваюсь в надежде на покой. — Все, Клэр, иди к ним. Я одна хочу побыть, — Но она не ушла, а, наоборот, села поближе. — Так у вас что-то есть? — Я не хотела отвечать. Лишь в надежде на то, что она уйдет, продолжала молчать. — Джеральдина! — она резко потянула меня, чтобы я повернулась к ней. Ее глаза были тучками с молниями. — Джеральдина Свон, у тебя есть что-то с Калленом, черт возьми?! — ее руки держали меня за плечи. Клэр хрупкая девушка, но сейчас у меня нет сил и пошевелиться от натиска ее рук.       Паника начала охватывать меня. Несколько раз я пыталась отбиться, но безуспешно. Сказать я не имею права: это не только мой секрет, хоть и преданный огласке. Собравшись со всеми силами и вернув хладность ума, я совершенно спокойным голосом сказала: — Клэр, отпусти меня. Ты все равно ничего не узнаешь. — В ее глазах пронесся гнев. С нее снова слетела маска милой особы. — Сукин сын, я, значит, ублажала его эго полгода, но пришла какая-то дрянь и вот так просто?! Что ты ему сделала или сказала? Ну честно, — она отпустила меня, встала с дивана и подошла к окну. — Ты же совсем не в его вкусе, попользуется тобой и кинет как дуру! Ну сука, не могу, — она сжимала руки в кулаки, ее одолевала ревность, и это понятно. Но услышать такое хотелось в последнюю очередь. — Блядь.       Она словно выплюнула этот гнев и вышла из ординаторской. Который раз замечаю, как легко слетают маски с людей, какими они оказываются подлыми и корыстными.       Встать не хватает сил ни моральных, ни физических. Я понимаю, что сейчас лучше вообще отходить «коллег» стороной. Но закрыться в ординаторской тоже глупо... Ладно! Я просто хочу выйти покурить.       Дожидаться Карлайла нет смысла: он либо уже все знает, либо придет еще не скоро. Но все равно я буду его ждать, он же ждал меня всегда. Как я знаю, его срочно вызвали на экстренную операцию, а таким оболтусам, как мы, доверяют лишь педиатрию. Накинув пальто, я пошла на улицу курить свои сигареты, но встреча за больницей меня удивила...       Когда я завернула за угол, то увидела свою подопечную Браун: она стояла облокотившись о стенку и курила какую-то электронку. Даже меня от таких рубит сразу, а что уж говорить про организм семнадцатилелетней девочки... — Я не имею ничего против, но если тебя поймает тут кто-то из персонала, то капец, — как ни в чем не бывало достаю сигарету и начинаю курить. Мне не хочется ее стыдить и говорить, что это неправильно. Это знает каждый, но не каждый бросает после этого. — У вас будут проблемы? — Нет, если тебя не заметят. Будь в следующий раз осмотрительней. — Она согласно кивнула и продолжила травить свой организм вместе со мной. — Что мне с тобой делать? Попросить тебя больше не умирать — глупо, пичкать лекарствами — нет смысла. Не хочешь все же рассказать о той ночи? — я надеялась на открытость девушки. Мне кажется, ей дали время, как минимум, осознать все. — Ничего необычного. Неудачно сходила на тусовку, — на ее лице появилась грустная ухмылка, это слишком ужасно по отношению к человеку. — У тебя брали тест на беременность и ЗППП? — Доктор Свон, черт возьми, это твой пациент, и нет, конечно, не брали! Ты же не назначила его! Дура! — Сегодня сходишь сдашь, чем раньше, тем лучше.       Браун словно марионетка кивнула и побрела обратно в больницу. Видимо, общаться с людьми явно не мое. Докурив сигарету, я тоже вернулась в больницу. Когда я шла по коридорам, у меня складывалось ощущение, что все смотрят на меня, обсуждают и думают, как бы задеть. Если присмотреться, то всем наплевать, даже если ты начнешь умирать на их глазах, тебя могут и не заметить. Все в своих проблемах и редко, кому хватает обсуждать чужие. Есть и такие, кому хватает, но их меньше. Правда, запоминаются на долгие годы, и вот тогда складывается ощущение будто их большинство. Понимаю, что сейчас придется терпеть осуждение со стороны женского коллектива, что покусилась на их «собственное», но это собственное само захотело быть моим!       К середине рабочего дня я поняла, что мне не оставили ни одной адекватной работы. Была одна — проследить за Браун, но она и сама как-то справляется. Что делать дальше, мне не сказали, а бумаги Карлайла я перебрала, свои — тем более. Ходить из угла в угол мне надоело после первого часа, а кидать дротик в стену — после трех попыток. Какой идиот вообще повесил сюда дартс? Это чтобы вымещать злость? У них плохо получилось: я этот дротик хотела выкинуть в окно. День медленно, но уверенно двигался к вечеру, это означало лишь одно: через час больница будет пустая.       Хотелось дождаться Карлайла и, может, посидеть где-то или к нему поехать. А, может, я спешу в отношениях? Может, не стоит тут сидеть и ждать? Принимаю решение очень быстро и иду на пост спрашивать, сколько еще может длиться операция.       Хотя бы повезло: на посту сидят милые женщины, у которых дети моего возраста, и им наплевать на все эти разборки. Я заметила, что все медсестры в больнице — милые девушки и женщины, а есть отрадные парни, но они уже медбратья. — Здравствуйте, вы мне не подскажете, через сколько будет доктор Каллен? — Женщина любопытно подняла глаза и посмотрела на часы. — Ну, еще максимум час. Там экстренная операция, парня доставили сразу с ДТП, — она была спокойна, словно это у них обычное дело. Хотя, по правде говоря, это настолько обыденность уже. — Все плохо? — Не знаю, но шума было много, и Каллен орал на скорую. Видимо, где-то накосячили; он никогда не кричит, а тут сразу и так, — женщина особо не шла на разговор, сидела, что-то тыкала в телефоне, и я решила больше ее не напрягать.       Ходила из угла в угол, ловила себя на мысли, что я куда спокойнее стала воспринимать ночную больницу. Уже меньше ждешь, что из-за поворота сейчас выпрыгнет чудовище и утащит в морг. Ну конечно, сейчас больница как-никак почти полная, с включенным светом и выходящими людьми из палаты.       В этом месяце клиника была под завязку полна людьми. Март выдался на удивление теплым, и все быстро переоделись в весеннее, но половина переусердствовала с ощущением лета.       Это можно было назвать ночным обходом. Я прошла все отделение, спросила у каждого, как его дела и сделала минимальный осмотр. Написала, у кого ухудшение состояния и какие таблетки они принимают. Пометила это в медицинских карточках, и, вообще, я молодец сегодня. До прихода Карлайла оставалось пять минут, когда я уже ждала его прихода в ординаторской. Но первым туда зашел Дэвид забрать вещи, он ходил весь задумчивый и, такое чувство, игнорировал меня. — Знаешь, Свон, мне тебя жаль, — он вытянул свой портфель из шкафа. Вот так просто одной кинутой фразой в никуда он смог разбить мой маленький купол. Я его выстраивала с утра, после этой ситуации, хотела показаться сильной перед Калленом и рассказать все сама. — Правда жаль, ты даже не представляешь, во что вляпалась. Ты очень плохо его знаешь и не знаешь, кто он на самом деле, — его глаза не выражали злости или чего-то еще. Он был пуст. — А ты его знаешь что ли? Ты даже не представляешь, какой он добрый человек! — Да очнись, Джеральдина, он монстр! — мужчина сделал шаг ко мне и хотел взять за руку. Протянуть руку в качестве знака «не приближайся» хватило. — Монстр? Монстры здесь только вы! Он вытягивал меня из такой задницы, не взяв ни копейки. Он поддерживал меня всегда и во всех моим действиях! Олухи!       Теперь я выхожу из больницы одна, не дождавшись его минут пять. Не хочу разговаривать с ним об этом, точно не сегодня. Я уверена, просто уверена! Ему уже кто-то рассказал об этой ситуации, и он захочет узнать и поддержать меня, но нет. Веду себя как трусливая девочка, и от этого становится еще противнее. Домой идти я не хочу, там Чарли со своей утомляющей тишиной обиды. Как я могла уйти от такой глупой фразы?! Почему я такая слабая и не могу выдержать банального? Пока я это прокручиваю в голове, мой шаг становится быстрее и увереннее, я иду в сторону участка отца, по пути там есть речка: место, где в детстве я провела много времени. В голове уже нет этой бредовой идеи умереть, я выросла и поняла, что это вообще не поменяет ситуацию. Если у меня под носом мое счастья и я решу просто умереть... Кем я буду после этого?       Мой телефон нервно завибрировал: «Моя Джерри ушла и не подождала меня(((»       Через пять минут мне пришло второе сообщение: «Ты не дождалась минут пять, что случилось? Если это из-за сегодняшней ситуации, то не волнуйся, я со всем разберусь, и, если надо будет, уберу каждого. Ты где сейчас?»       Читать сообщения, не открывая их, я научилась лет в десять, и теперь как настоящий агент этим пользуюсь. Но Карлайл был слишком настырным. «С новым обновлением видно, когда читают не открывая чата) Джеральдина, город не большой, и, если надо, я сам тебя найду, но давай не доводить до такого»       Третье сообщение в копилку, но после этого пришлось ответить: «Я хочу побыть одна. Я не буду делать каких-то глупостей)»       Скобочки в нашей переписке прижились лучше всего, и теперь они буквально везде. «Джеральдина, ты ждала меня не просто так и явно хотела пообщаться. Давай, я приеду и просто посижу с тобой, если ты не хочешь сейчас общаться» «Река прямо на выезде из города»       Спустя минут пятнадцать, я услышала позади треск веток и быстрые шаги. Поморщившись, я надеялась, что это он, а не собака загулявшая какая-нибудь. Моего плеча коснулась рука дока, и он сел рядом. Встретившись с его глазами, я поняла, что ушла зря. Он понял все без слов и обнял меня за плечо, моя голова упала на него. Он поглаживал мои волосы и как обещал — молчал. Когда я начала замерзать, он намотал на меня свой шарф, но ближе к часу ночи и это перестало помогать. — Я сейчас приду, не уходи, — он аккуратно встал, чтобы не задеть меня, и пошел к машине. Вернулся с пледом, которым меня укутал, и так же притянул к себе, чтобы я могла удобно лечь или облокотиться. — Тебе уже рассказали, что сегодня произошло? — я начала первая не в силах уже молчать — Да, ты произвела настоящий фурор. Там был мой приятель из другого отделения и сказал, что хотел помочь, но ты сама справилась с Дэвидом. — Это даже вызвало во мне улыбку. — Но ты после этого отлично поработала и сделала обход, за это тебе огромное спасибо!       Он наклонился и поцеловал в лоб, еще плотнее прижимая меня к себе. — Я очень устал после операции, и ты мне сделала огромную поблажку на этот счет. И мне медсестра сказала, что ты ушла сразу после Дэвида. Хотя очень интересовалась, когда я закончу. Хочу сразу высказаться на этот счет и извиниться, что меня не было рядом. Завтра я с этим всем решу, и тебя больше никто трогать не будет, вот за это я ручаюсь. Не расстраивайся сильно, их всех можно понять. Представь, как это выглядит со стороны: я никогда не смел ничего лишнего на работе и избегал любых интриг, а тут резко приходишь ты и у нас очень быстро завязываются какие-то отношения.       Мне было безумно приятно, что он готов решать эти проблемы. — А серьезно, почему именно я? Взять ту же Клэр, она же очень милая девочка. — Я не знаю. Это из разряда связанных сердец. В тебе я нашел то, что я так желал видеть в девушках и то, что категорически отрицал. У меня впервые резко перемкнуло на человеке, это была вспышка эмоции и чувств. А по поводу Клэр, нет. Я не разглядел в ней милого человека, это фальш. Она очень нахальная, особенно со мной в последнее время. Это бесит, — он усмехнулся на последней фразе и посмотрел на небо. — Может, хорошо, что те мужики меня накачали в клубе? Я думаю, после этого я к тебе совсем по-другому стала относиться. — Не говори глупостей, рано или поздно мы бы сблизились. Это обязательно случилось бы... — Явно позже чем сейчас, — грустная улыбка пронеслась на моем лице.       Я была любителем зарываться в прошлое и копаться в себе. А он это знал, чувствовал подсознательно. Иногда кажется, что он не из этого мира: как он помогает людям, чувствует их подноготную и всегда находит комфортное для человека решения. Сейчас я все больше убеждаюсь, что он чувствует ровно то же, что и я. Это, может, и стало нашим рычагом в отношениях. — Я безмерно рад быть сейчас тут, с тобой, и мне наплевать, когда бы это случилось. Я бы знал, для чего я жду и ждал бы дальше, сколько надо. Не забивай этим голову, прошу тебя. Что случилось, то уже не вернуть, но сейчас же прекрасно.       Он кладет голову на мою макушку. Мне сейчас это нужно и необходимо, чтобы пережить данный день, он опять это знает и поддерживает, как умеет. Мир снова останавливается для нас двоих. Его рука нашаривают мою и переплетает их вместе. — Вместе? — его голос прозвучал надеждой где-то над ухом. — Отныне и навеки, — первое, что пришло в голову. — Аминь.

***

      Тогда в лесу, у речки, раздались два звонких смеха. Каждый был рад сложившимся обстоятельствам, независимо от того, что произошло днем, ведь ночью они были вместе. Еще один день принес им ту любовь, которую они заслужили.