[Руминация]

      Гогия, как и планировала, продала бóльшую часть того, что ей удалось уместить в свою сумку. Но от некоторого хлама так и не получилось избавиться, из-за чего приходилось краснеть на рынке. Тем не менее она осталась довольной. Денег с продажи могло бы даже хватить на мирада, если бы тот не оказался ранен. Джеспар сказал, что до Арка быстрее будет добраться пешком, нежели ждать неделю, за которую лихорадка Гогии даже с амброзией будет только ухудшаться. А на амброзию она тратиться не собиралась. Даже на ночлеге Гогия решила сэкономить, найдя в западной части Речного заброшенный домик.       О том доме среди местных ходила какая-то жуткая байка, потому он и стоял без дела. Да и жить в нем Гогия отнюдь не собиралась, но всё равно решила сделать себе там заначку – спрятала хлам, который не удалось продать, но было жаль выкидывать. Увы, семейству крыс пришлось искать новое жилище.       — И ты без труда пролезла в тот маленький пролом?! — Джеспар с удивлением взглянул на бёдра Гогии. Или тот пролом больше не маленький…?       — Да. Сама удивлена. Кровать, на которой я спала, не сильно отличается от тех, что в недорогих тавернах. За исключением того, что она бесплатна!       Такое сильное заявление заставило Джеспара усмехнуться. Он закинул ногу на ногу и отпил вина из кружки.       — Жадность вас погубит, мадам. Будешь? — он предложил ей выпить вина, но Гогия тактично отказала, сославшись на лихорадку. Да и после амброзии (по скидке!), купленной у той странной старушки, её слегка подташнивало и вино точно будет лишним.       — В другой раз. И да, я больше по мёду.       — Учту, — Джеспар опустошил свою кружку. — Можем идти.       Они собирались отправиться в Арк глубокой ночью. Джеспар объяснил такое решение меньшим риском попасть в засаду. Только Гогию это всё равно не устраивало.       — То есть ты хочешь сказать, что эндеральские бандиты, как хорошие мальчики и девочки, спят по ночам? А как же звери? Да, можно сколько угодно говорить, что человек самый жестокий и непредсказуемый монстр, но… Мне просто не нравится эта затея. Она дурацкая.       — Почему же? Бандиты ночью полупьяные и полусонные. А агрессивных животных в этой части Эндерала не много. Мы в любом случае справимся. Кроликов же ты не боишься, дама?       «Будто мы огурчики, — подумала Гогия, поспавшая от силы пару часов. Всё из-за очередного кошмара. — Хвала Творцу, сегодня Папочки в Доме не было».       — …А в темноте мы можем передвигаться менее заметно, — Джеспар, сам не зная зачем, положил руку на кинжал.       — Да, ты прав: я могу притвориться деревом, — Гогия пыталась шутить, но из-за усталости её лицо оставалось безучастным. Джеспару это даже понравилось.       — А я сойду за призрака и тогда к нам точно никто даже близко не подойдёт! Не беспокойся, я же рядом!       «Ха-ха-ха, Джеспар, очень смешно», — подумали они оба и шли уже молча.

***

      Через пару часов они остановились.       — Сделаем привал.       Ноги Гогии ужасно гудели от такой прогулки. Хорошо, что растяжение достаточно быстро прошло, иначе она бы точно взвыла. Сев на бревно, пока Джеспар делал костёр, она потирала ладони друг об друга, чтобы хоть как-то согреться.       — А дальше будет только холоднее. Это я тебе гарантирую.       — Холоднее?! О, нет…! — Гогия уткнулась носом в свои колени, обтянутые тонкими штанами. Последующее ворчание было заглушено.       Когда неразборчивая тарабарщина утихла, Джеспар снова заговорил.       — В такие моменты я сожалею, что не являюсь магом. Проблем, конечно, много от одаренности, но зато сколько бытовых вопросов можно решить буквально щелчком пальца. Эх! Подожди немного, милая дама.       — До сих пор не верится, что я… Одарённая, — она приподняла голову, наблюдая за его усердиями. — В Нериме к этому совершенно иное отношение. Может, ты ошибся, Даль'Варек?       «Скажи, что ты ошибся».       — Может, и ошибся. Может, нет. Всё возможно. Но я сомневаюсь, что в твоём роду не было магов. Тебе об этом что-то известно?       — Нет. Моя мать пусть и… Была аэтерной «почище», но я точно помню, что она не была наделена никакими магическими способностями. Отец и подавно. А бабушек с дедушками я своих не знала, увы. Или к счастью… Ай, так не хочется об этом всём думать! — в висках возникло неприятное давление, а в голове опять загудело. Гогия призналась себе, что ей страшно. — Джаспер, можешь одолжить трубку?       — Хм, — он недолго оторвался от костра, чтобы взглянуть на неё. — Почему же ты не купила её себе в Речном?       — Дорого. Но сон-трава у меня своя. Могу даже поделиться, если хочешь справедливости!       — Хочу, да, — наконец-то костёр был зажжён. Джеспар с подозрительно хитрым выражением лица сел на землю. Гогия насторожилась. — Я первый.       — Галантен! Ничего не скажешь!       Бросив в его сторону пучок сон-травы, она пересела поближе к костру и поднесла к огню руки, чтобы согреться. При этом иногда поглядывала на Джеспара.       Через несколько минут Гогия смотрела на него уже безотрывно – пялилась. Ждала своей очереди покурить, но мыслями была где-то далеко. Джеспару от безучастного и в то же время пристального взгляда было не по себе. В темноте глаза у Гогии казались особенно жуткими, словно помутнёнными бельмом: радужка едва заметна, да и зрачки тоже. Он не припоминал, что когда-либо видел подобное у зрячих.       Не выдержав, Джеспар нервно кашлянул.       — У меня что-то на лице?       — А? — неловкая пауза. — Да, какая-то белая хрень на подбородке. Шутка. Давай быстрее, пожалуйста! Я больше не могу!       — А вот сейчас обидно было! Не прощу никогда! — разумеется, это было ребячество. Он сделал последнюю затяжку и передал трубку Гогии. — Спасибо за сон-траву. Не забудьте, милая дама, мундштук протереть!       — Да-да…       Весь процесс курения Гогия смотрела в костёр, стараясь не думать о том, что её беспокоит. Тепло и треск пламени всегда успокаивали её. Конечно, не так сильно, как курение, но на несколько минут Гогия даже позабыла о ситуации в Нериме, смерти Сириуса и о той заднице, в которой сейчас находится: лихорадка, чёртов холод, усталость, неопределённость, страх, боль в ранах… Она осторожно потрогала свою руку, которую вчера порезал сбежавший маг. Боли практически не было – только если сильнее надавить. Гогия аккуратно оттянула одежду, чтобы посмотреть на свои плечи.       — Странно… — Разве такие порезы заживают за сутки?       Вспомнив о рыжем лучнике, она вздрогнула, а затем с опаской посмотрела на плечо, в которое тот тогда попал. Остался рубец, но такая рана не должна была так быстро затянуться.       «Что за бред?»       На смену тревоге пришло осознание того, что у неё же грёбанная лихорадка. Может, Джеспар знает что-нибудь про скорую регенерацию в качестве побочного эффекта.       — Даль’Ва…! — Гогия замолчала, заметив, что тот спит. Вернее, дремлет, прислонившись спиной к дереву.       Она смотрела на Джеспара с лёгким осуждением и завистью. А будить-то всё равно жаль.       «В другой раз тогда. Ну-ка секунду… Забавно! — отдалённо, но он был чем-то похож на Сириуса. — Очень отдалённо, но похож же! Только причёска у Сириуса поаккуратнее будет. Была. Забавно…»       Вероятно, Гогия просто пытается найти замену тому, кто был ей дорог. Или это всё сон-трава? Не исключено. Всё возможно.       — Ладно, не важно… — она вновь уставилась на пламя.

***

      Отдохнув, они отправились дальше. Мимо проезжавший торговец, (редкое явление, учитывая нынешнее положение в Эндерале), пристал к Джеспару и дрожащей от холода Гогии. Торговец точно не местный, судя по сильному акценту.       — Мисс, вам несомненно нужен мой од'яло! Всего п'ятнадцат медяк! Без од'яла простуд'тесь, мисс!       — Спасибо, но мисс не нуждается, — бросила Гогия, недоверчиво косясь на упитанного леорана, на котором и был весь товар. Неизвестно ведь чем это животное может болеть.       — Понял-понял… — расстроился торговец, — А мессиру нужен?       А Джеспар всё же взял один плед. Он не понимал по какой причине Гогия так грубит, но заострять на этом внимания не стал. Торговец, пересчитав медяки, вежливо попрощался и удалился в сторону Речного. Видимо, товар был краденным, раз уж его забрело настолько далеко от столицы.       — Эх, зря ты так! Хороший и чистый плед, между прочим, — Джеспар, (на всякий случай перепроверив), укутался в этот самый плед, когда мужчина и его леоран скрылись из виду. — Даже я, признаюсь, мёрзну. И выходит, нам придётся его делить, да?       — Не нужен мне твой вонючий плед.

***

      Полчаса спустя они сделали очередной привал недалеко от заброшенного торгового поста. Укутавшись в плед, Гогия слушала рассказ Джеспара про «Изоляцию». Слушала, скорее всего, чтобы скоротать время, но не сказать, что ей было совсем не интересно.       Костёр снова делал Джеспар, потому как руки у Гогии тряслись ужасно.       — Послушайте, Даль’Варек, а вон там ведь… Снег? — она указала головой в сторону тонкого белого слоя на склоне, куда им предстояло идти после отдыха.       Увы за всю свою жизнь, не считая последних двух недель, Гогия никогда не покидала родные земли, где снега не было и в помине. Неужели она действительно так долго находилась в одном месте? Странное чувство сдавило грудь изнутри.       — Да, это снег. И дальше, милая дама, его будет только больше.       — Я Гогия, — нахмурившись, она легла на тонкий плащ в позу эмбриона.       — А я Джеспар, — он натянуто улыбнулся. — Прошу, не называй меня Даль’Вареком, Гогия. Я Джеспар.       Распознав лёгкое раздражение в его голосе, она растерялась. Пусть Гогия и сама открыто грубила, но одна мысль о том, что она кого-то раздражает, заставляла чувствовать себя несколько потерянно, словно она опять маленькая девочка, которую гонят взрослые и дразнят другие дети за форму ушей и медовый цвет кожи. Это что-то сродни ханжеству. Или старые-добрые хамство и наглость. Сириусу в ней эти качества никогда не нравились.       — Хорошо, Джаспар. А это… — личное, хотела спросить она, но замолчала. Не стоит задавать лишних вопросов. По крайней мере сейчас.       — Спасибо, — Джеспар улыбнулся уже достаточно искренне.       Через пару часов должно рассвети и, так как Джеспар чувствовал себя относительно бодро, было решено, что Гогия, выпив амброзию, ляжет спать. Так же она призналась ему в проблемах со сном (без подробностей, разумеется) и попросила не будить раньше чем через час-два. Джеспар принял это к сведению.

***

      — Доченька, ну опять ты опоздала! Ну что ж за непутёвое у меня дитё! В чём же я, Творец, так провинился перед тобой, ох…!       Ложь. Отец такого никогда напрямую не говорил. Это всё очередной кошмар.       — Гогия, ну не молчи же ты, когда твой Папа с тобой разговаривает! — существо, называющее себя Папочкой, неестественно повернуло голову в её сторону.       — Да, Папочка. Я снова опоздала, — она уже давно устала доказывать сну, что он сон.       Очередной ужин с извращённым образом отца или когда-нибудь что-то да изменится? Навряд ли. Кошмары всегда проигрывались по одному и тому же сценарию, одними и теми же актёрами и на одной и той же сцене – дом, в котором она выросла: небольшой бардак, который мать так ненавидела, пятна крови на обеденном столе, невесть откуда взявшиеся пепел, запах горелого мяса и прочее-прочее… И оттуда, из Дома, не выбраться никак, ибо все двери, кроме детской комнаты, закрыты изнутри. Даже чердак, на котором Гогия обычно и пряталась от ссор и ругани родителей. Правда однажды его пришлось запереть, когда Иши, взяв с неё пример, упала с лестницы и чуть не убилась. И тогда отец запер единственный укромный уголок и запретил подниматься туда даже матери.       — И почему же ты о-поз-да-ла, а? Ах, ну конечно! Ты же такая же потаскушка, как и твоя мать, ха-ха! Как я мог забыть? — это неправда. — Ну? Идём обедать, дочка!       — Славный, хрустящий кусок мяса. Да-да, папа, я помню.       — Принеси мне славный, хрустящий кусок мяса, моё милое отродье!       Топая босыми ногами по грязному полу, Гогия отправилась на кухню. Поднос с кровоточащим куском тела какого-то животного с копытами, стоял на самой верхней полке. Во сне Гогия была гораздо ниже, чем наяву, потому ей пришлось даже использовать стул.       Едва не уронив их с Папой ужин, она выставила поднос на середину стола.       — Ну наконец-то! Ну наконец-то, наконец-то, наконец-то!       Он ел, уподобившись жуткой бестии, которой родители могут смело пугать своих непослушных детей, дабы те не уходили по ночам из дома. Всё летело в разные стороны. Этот монстр заляпал кровью стол и свою, и без того грязную, одежду. Отвратительное чавканье раздражало Гогию не так сильно, как первый раз. Страшно к такому привыкать. Не нормально.       Кровь и ошмётки мяса едва не попадали на неё. Гогия слегка отодвинулась от стола. Есть она не собирается. Сейчас Папочка обязательно скажет какая она неблагодарная.       — Гоя, ну какая же ты неблагодарная сука! Твоя мать так старалась: готовила столько времени это мясо, а ты, аки знатная блядь, ещё и нос воротишь! Довольствуйся тем, что есть, коли родилась в нищаках!       — Мама умерла. Ты это знаешь.       — Что-что?! Мама умерла?! — Папочка с удивительной ловкостью запрыгнул на старый шаткий стол. — Точно, она умерла! Как ты могла забыть, Гогия!?       — Я не забыла.       — Неужто ты… Творец, ты даже забыла о том, из-за кого она умерла?!       — Люди в масках.       — Из-за тебя, дочка…       — Нет.       — И бедная Иши.       — Да-да… — всё равно её ответы смысла не несли: Папочка их игнорировал.       — Пускай твоя сестрёнка и была ублюдком, но даже она не достойна тех страданий, — Папочка приблизился, — которые ей пришлось пережить из-за твоей трусости.       С неё хватило. Пора просыпаться.       — Я тут не причём! — Гогия выскочила из-за стола, опрокинув свой стул. Тот рассыпался в щепки.       — И тупости, — закончил отец. И наступила тишина.       За стенами выл сильный ветер. Наверное, самый настоящий шторм – достаточно редкое в родных краях явление. Послышался треск пламени: оно росло и вот-вот снова сожрёт их всех.       — Из-за тебя. — снова повторил Папочка хриплым шепотом, а затем, словно прислушиваясь, посмотрел в сторону двери. — К нам гости! Гогия, ну открой же скорее дверь! Чего ты встала?! Не заставляй человека ждать!       Что-то изменилось? Гогия не знала как на это реагировать, она ощутила как ужас, так и любопытство перед неизвестностью. Но тело само повело её к двери. Контроль вернулся, но только к рукам. Гогия стояла, всё никак не решаясь впустить гостя в Дом. Но с другой стороны, это ведь её, – возможно, единственный и последний – шанс на побег?       — Ну что же ты…! — Папочка свалился со стола и раздался треск костей. Встав как ни в чем не бывало, он поспешил схватить Гогию за запястье. Его рука частично сгнила и больше не должна была двигаться. — Берёшь свою маленькую кривенькую ручку, кладёшь её на ручку двери и тянешь на себя! Когда идёшь домой – от себя! Только не перепутай ручки и стороны, моя глупая малышка!       Пока Папочка заливался смехом, явно гордясь своим остроумием, Гогия с трудом открыла дверь. Разве она всегда была такой тяжёлой?       — Здравствуй.       Первые несколько секунд Гогия не могла понять кто перед ней.       — О! Это же твой жених, глупышка! А ты даже не причесалась… Стыд-то какой!       — Сириус… — Гогия попятилась назад, но её остановил Папочка, положив руки на плечи.       Он выглядел не таким разложившимся, как её отец.       — Что вы, папа!? Мы всего лишь друзья! Это Гогия себе что-то нафантазировала и верит в свои же…       — Глупые фантазии!       — Да-да! Глупые фантазии!       «Нет, не было такого! Сириус никогда бы так не подумал и не сказал! Мы любим друг друга!» — на спине выступил холодный пот, а живот внезапно скрутило.       — Знаешь, я думал, что не прощу тебя за твоё предательство, но потом понял: глупо обижаться. Меня же это не вернёт! — Сириус сел в кучу щепок, что ещё минуту-две назад были стулом.       — Что ты несёшь?! Какое предательство?!       Опомнившись, что это сон, Гогия попыталась проснуться. Не вышло и тогда она кинулась к двери, однако и на ней ручка пропала.       — Дерьмо.       — Это что ещё за слова?! — Папочка подкрался сзади подозрительно тихо. — Ох, что с дверью!? Что же ты наделала!!? Глупая пизда!       — Глупая-глупая!       — Исчезните оба! Это всё просто бред! Я сплю! — в истерике Гогия пыталась поддеть дверь босой ногой, но та, издевательски скрипя, всё никак не поддавалась. Сорвав один ноготь, Гогия вскрикнула. — Я перебрала с сон-травой! Я сплю!       — Ты сломала дверь, Гоя… Как же я теперь уйду, подруга?       — А как мне теперь ходить на охоту? Выходит, все мы скоро умрём с голоду… Из-за тебя! — Папочка стал преображаться на глазах: руки и тело его вытянулись, плоть на них сгнила ещё больше, а кожа с лица медленно начала слезать, обнажая… морду пумы?       — Ох, папа, что же вы вырастили…?       «Блять, что происходит?»       Гогия бросилась в кухню, в центре которой лежал обглоданный скелет оленя. Но и его там раньше не было. Перепрыгнув оленя, она пыталась вылезти через окно, – плевать куда, – но Сириус схватил её сзади и крепко стиснул в своих объятиях.       — Ну куда же ты? Мы же обещали что не оставим друг друга в трудную минуту! Мы же любим друг друга? — он поцеловал её в щёку.       — Ой, кажется я здесь совсем лишний! Собственно, как и все остальные в твоей никчёмной жизни. Мы же не достойны твоего внимания, да?! — с каждым словом Папочки запах горелого мяса становился всё отчётливее.       — Отпусти меня! Ты мёртв! Пожалуйста!       — Ты тоже.

***

      Пока на костре готовилось мясо, купленное у проходящего мимо охотника, Джеспар сильно замёрз. Не спасало даже пламя. Он и не думал, что сегодня будет так холодно: в этом регионе температура обычно не падает настолько низко. Посмотрев с лёгкой завистью на укутанную в его плед Гогию, Джеспар шумно выдохнул.       «Зараза, с ним было бы теплее. А пожалуй…»       Он осторожно залез к ней под плед. Не намного, конечно, но стало лучше. Перед тем, как перевернуться лицом к костру, Джеспар заметил, что Гогия тяжело дышит и судорожно дёргается во сне. Недолго думая, он пришёл к выводу: или ей снится плохой сон, или лихорадка ухудшается. Но как бы то ни было, Джеспар помнил о просьбе Гогии, потому спокойно лёг поудобнее на левый бок и продолжил следить за мясом, стараясь её игнорировать.       А ведь когда-то давно сам Джеспар точно так же мучался из-за одного и того же кошмара. Как бы ни пытался, он уже никогда не забудет сами образы: зал суда, Мертвец присяжные, которые разрывают его на куски… «Весёлые» были времена.       Он и не заметил как прикрыл глаза, чуть не уснул. Решил, что точно, когда будет следующий привал, поспит. Голос разума подсказывал, что доверять дежурство Гогии явно не стоит, но Джеспар бы его сейчас и самому себе не доверил: слишком сонный и едва различает звуки, а глаза закрываются сами. В подтверждение этому он ещё и зевнул.       Гогия позади что-то забормотала. Попытки Джеспара разобрать сказанное прервал едва уловимый запах гари. Тот и не спешил вылезать из под пледа: снаружи слишком холодно, а от мяса с хрустящей корочкой ещё никто не помирал. В крайнем случае её всегда можно срезать.       Внезапный крик Гогии перенял на себя всё внимание. Она подорвалась с места, тяжело дыша. Её ужасно трясло, выглядела, как перепуганный зверь. Почти также, как в их первую встречу, но куда хуже. Гораздо хуже.       Всё ещё пытаясь отдышаться, Гогия задержала взгляд на лежащем с ней под одним пледом Джеспаре, а затем встала и поспешила прочь.       — Стой…!       — Я в туалет.       Тому оставалось только тяжело вздохнуть. Пусть будет так.       И Гогия действительно убежала в дальние кусты, но только для того, чтобы поплакать. Вернее, пореветь, как малое дитя. Теперь её регулярно будет мучить ещё и Сириус?       «Которому ты позволила умереть».       — Да нет же! — переубеждая себя же, крикнула Гогия.       Зря: она не так далеко от их с Джеспаром лагеря – обязательно возникнут лишние вопросы. Гогия закрыла лицо холодными руками и тихо взвыла.       — Сколько можно…?

***

      Поедая слегка подгорелое мясо, Джеспар старался избегать сильно подгорелые участки, а Гогия к своей порции так не притронулась.       — Джепсар, а как долго я спала? — лёгкое покраснение вокруг глаз было не сложно заметить даже в темноте, но он понял, что навряд ли на это стоит обращать внимание. По крайней мере, сейчас.       — Около часа, — Джеспар сдержанно зевнул, — Мы прошли половину, но ещё один привал понадобится точно. До Арка к вечеру должны дойти, я думаю. Ты себя нормально чувствуешь?       — Да, всё в порядке, — врёт. — Можем идти.